Бюллетень Оппозиции (Большевиков-ленинцев) № 6 (1929 - Октябрь); Письма из СССР.
Психологическая подоплека капитуляции
(Письмо из ссылки)
Посылаю вам образчик радековской паники, дающий психологическое объяснение и его дезертирству. Мне думается, что Р. повторяет свой печальный германский опыт 23 г. В решительный момент им овладевает трусость, и он отдает руководство центристам. На днях пришлю еще некоторые перлы этой болтливой растерянности.
Беседа т. т. ссыльных на одной из станций с Радеком по пути последнего в Москву в середине июня 1929 г. (Смилга был болен и оставался в вагоне). Радек: обстановка сейчас крайне трудная, страна переживает 19 год. Положение в ЦК катастрофическое. Правые с центристами готовят друг другу аресты. Правоцентристский блок распался и с правыми ведется ожесточенная борьба. Правые сильны. Их 16 голосов могут удвоиться и утроиться. Хлеба в Москве нет. Растет недовольство рабочих масс, могущее превратиться в возмущение против соввласти. Мы накануне крестьянских восстаний. Это положение заставляет нас идти в партию какой угодно ценой. Наше заявление будет состоять из общей оценки положений в партии, констатирования раскола оппозиции и просьбой о принятии в ВКП. Вопрос: А каково ваше отношение к Л. Д.? Радек: С Л. Д. окончательно порвал. Отныне мы с ним политические враги. Он ревизует Ленина. Почему он вытащил перманентку? А если мы завтра пойдем на новые уступки крестьянству, опять он будет пугать нас мужиком, начнет кричать о термидоре? С сотрудником лорда Бивербрука мы ничего общего не имеем. Вопрос: Будете ли вы требовать отмены 58 ст.? Радек: Ни в коем случае! Те, кто пойдут с нами, с них она будет снята сама собой. Но мы 58 ст. не снимаем с тех, кто будет вести подрывную работу в партии, кто будет организовывать недовольство масс. Мы сами себя загнали в ссылки и изоляторы. Та молодежь, которая теперь пришла в оппозицию ничего общего не имеет с партией, с большевизмом. Это просто антисоветская молодежь. С нею борьба всеми методами! За нами пойдет сейчас 1/3 партийцев, а те, кто останется, ничего общего с большевизмом не имеют. Вопрос: А как объяснить такой быстрый переход даже от ваших томских тезисов? Радек: Произошла партконференция, которая резко повернула партию на ленинский путь, с другой стороны создан "союз большевиков-ленинцев". Это вторая партия, партия контр-революции. Наша платформа блестяще себя оправдала. Из документа борьбы она сделалась платформой партии. Что вы можете сказать против калининских тезисов? Против пятилетки? В связи с этим вопрос о снятии подписи с платформы, приобретает второстепенное значение - Нам не дали договорить агенты ОГПУ. Они загнали Карла в вагон, обвинив его в агитации против высылки Троцкого. Радек из вагона кричал: Я агитирую против высылки Троцкого? Ха, ха! Я агитирую товарищей идти в партию! Карл обратился к агенту ОГПУ: не трогайте их! Дайте им образумиться! Не обостряйте отношений. Агенты ОГПУ молча слушали и все дальше оттесняли Карла в вагон. Курьерский поезд тронулся".
От редакции
Напечатанное выше письмо хорошо известного нам товарища, одного из наиболее выдающихся молодых большевиков, дает замечательно яркую характеристику психологической подоплеки капитулянтства. Наш корреспондент говорит, что в основе ее лежит "трусость". Эта формулировка может показаться упрощенной. Но по сути она верна. Разумеется, дело идет о политической трусости, - личная при этом не обязательна, хотя нередко они довольно счастливо совпадают друг с другом. Мы в свое время характеризовали основное качество Радека, как чрезвычайную импульсивность. Это была очень мягкая, очень осторожная, очень снисходительная характеристика, которая, так сказать, открывала еще Радеку некоторый моральный кредит. Мы не считали нужным торопиться, ибо, даже хорошо зная Радека, не решались предсказывать, на каком этапе импульсивность Радека перейдет в политическое вероломство. Сейчас можно сказать, что этот процесс завершен полностью.
Картина положения, которую нарисовал Радек в своей беседе, есть картина полной безвыходности. Но, это, к счастью, ложная картина. Это картина перепуганного обывателя. Если бы, однако, действительное положение было таким, каким его рисует Радек в оправдание своей капитуляции, то сама капитуляция была бы бессмысленной вдвойне. Достаточно хоть на минуту представить себе нарисованную Радеком обстановку и самого Радека в центре. Правые одолевают. Хлеба нет. Все классы не довольны. Радек рвется спасать революцию. Но, увы, спаситель препровождается к месту подвигов под конвоем агентов ГПУ, и в тот момент, когда он, в высшем экстазе обличает блок Троцкого с Чемберленом, агенты ГПУ "оттесняют" его в вагон. У Глеба Успенскаго есть рассказ о старухе-мещанке, которая вытребовала через полицию по этапу своего сына, чтоб обнять его перед смертью. Радек, который "по этапу" отправляется в объятия Ярославского, воспроизводит рассказ Успенского в политическом масштабе.
Гвоздем беседы Радека является, несомненно, его признание, что наша платформа блестяще оправдала себя. Поэтому? Поэтому от нее можно отречься. Но и марксизм не плохо оправдал себя во всей новейшей истории. Не отречься ли по этому поводу от марксизма?
Смилга накануне капитуляции написал даже пространный документ "В защиту платформы большевиков-ленинцев". Платформу Смилга защищал - от Троцкого. Но по особо настойчивой просьбе Ярославского Смилга через несколько недель отрекся от только от Троцкого, но и от платформы.
Как не процитировать тут нашего друга Сосновского, который, вспоминая некий
религиозный обряд, рекомендует в таких случаях, наклониться к уху очередного
покойника и сказать ему со всей необходимой выразительностью: "прими во
внимание, что ты уже умер".
Бюллетень Оппозиции (Большевиков-ленинцев) № 6(1929 - Октябрь)