Бюллетень Оппозиции (Большевиков-ленинцев) № 1-2 (1929 - Июль); Борьба большевиков-ленинцев (оппозиции) в СССР; Против капитулянства
Выдержка, выдержка, выдержка!
Шатания Радека и еще кое-кого из верхушки придают по-видимому
духу Зиновьеву. Газеты сообщают - и это очень похоже на правду, - что Зиновьев
предложил Сталину самоновейший лозунг: "с троцкистами, но без Троцкого".
Так как Зиновьев при своей капитуляции потерял, наряду с последними остатками
политической чести, также и всех своих сторонников, то он теперь пытается подбить
Сталина на то, чтобы включить в партию "троцкистов", которые должны
будут затем послужить в том, что до сих пор каждая капитулировавшая группа и
групка немедленно же обрекала себя на политическое ничтожество. Пятаков стал
зауряд-чиновником. О знаменитой группе Сафарова (левые зиновьевцы), ничего не
слышно: точно потонули. Зиновьев и Каменев тщетно стучатся к Молотову, Орджоникидзе,
Ворошилову, принимая двери партийных канцелярий за двери партии. Но чиновники
не открывают им своих объятий. Каменев, как сообщала корреспонденция из Москвы,
совсем было решил махнуть рукой на политику и заняться книгой о Ленине. Что
ж: плохая книга все-таки лучше безнадежной политики. Но Зиновьев изо всех сил
притворяется живым. Каждая новая капитуляция действует на маститого капитулянта,
как впрыскивание камфоры.
Все эти люди говорят о партии, клянутся партией, капитулируют
во имя партии. Они как будто ждут, что партия в конце концов оценит их политическое
малодушие и призовет их к руководству. Не чудовищно ли? Правда, печать сообщает,
что капитулянтская тоска по партии, в лице небезызвестного Маслова скоро будет
вознаграждена. Маслову предстоит будто бы новое назначение в "вожди".
Но с чьей стороны? Не со стороны партии, а со стороны сталинского аппарата,
которому сейчас в Германии нужна смена. Но себя самого Сталин сменять не собирается.
Парадокс в том, что прийти к новой аппаратной "славе" Масловы могут
только изменив Зиновьеву, хотя политика Маслова явилась тенью зиновьевского
образца. Сталину Маслов может понадобиться против злосчастного Тельмана. Но
Зиновьев и Каменев Сталину понадобиться не могут. Сталину понадобился чиновник
Пятаков, чиновник Крестинский. Но Радек вряд ли может найти себе место в системе
Молотова. Для управления Коминтерном нужны сейчас люди типа Гусева и Мануильского.
Радек и еще кое-кто с ним считают, что сейчас для их капитуляции
наступил самый благоприятный момент. Почему собственно? Потому, видите ли, что
Сталин расправился над Рыковым, Томским и Бухариным. Но разве нашей задачей
являлась расправа одной частью правящей группы над другой? Разве изменилась
принципиальная установка в основных вопросах политики, разве изменился состав
кадров, разве изменился режим партии, разве не осталась в силе антимарксистская
программа Коминтерна? Разве хоть чем-нибудь обеспечен завтрашний день?
Нынешняя расправа над правыми, острая по форме, но поверхностная
по содержанию явилась в свою очередь лишь побочным продуктом политики оппозиции.
Бухарин совершенно прав, обвиняя Сталина в том, что он не выдумал ни одного
слова, а воспользовался лишь осколками оппозиционной платформы. Чем вызвана
левая судорога аппарата? Нашим наступлением, нашей непримиримостью, ростом нашего
влияния, мужеством наших кадров. Если бы к XV-му съезду мы учинили харакири
вместе с Зиновьевым, у Сталина не было бы сегодня никаких побудительных причин
отрекаться от своего собственного вчерашнего дня и украшаться перьями, надерганными
у оппозиции.
Капитулировав Радек просто вычеркнет себя из состава живых. Он
попадет в возглавляемую Зиновьевым категорию полуповешенных, полупрощенных.
Эти люди боятся сказать вслух свое слово, боятся иметь свое мнение и живут тем,
что озираются на свою тень. Им не позволяют даже поддерживать вслух правящую
фракцию. Сталин ответил им через Молотова, как некогда Бенкендорф, генерал Николая
I, ответил редактору патриотической газеты: правительство не нуждается в вашей
поддержке. Если б Радек мог стать кассиром государственного банка, подобно Пятакову
- дело другого рода. Но Радек преследует самые что ни на есть высокие политические
цели. Он хочет приблизиться к партии. Как и другие, подобные ему, он перестал
видеть, что самой живой и активной силой партии является именно оппозиция. Вся
жизнь партии, все ее решения и действия вращаются вокруг идей и лозунгов оппозиции.
В борьбе между Сталиным и Бухариным обе стороны, как клоуны в цирке перебрасывают
друг другу обвинение в троцкизме. У них нет собственных идей. Теоретическая
установка и политическое предвидение, имеются только у нас. На этих основах
мы формируем новые кадры - второй большевистский призыв. Капитулянты же разрушают,
деморализуют официальные кадры, приучая к притворству, хамелеонству, идейному
низкопоклонству, в таких условиях и в такое время, когда теоретическая ясность
должна сочетаться с непреклонным революционным мужеством.
Революционная эпоха быстро изнашивает людей. Выдержать давление
империалистской войны, октябрьской революции, ряда международных поражений и
выросшей отсюда реакции не так то легко. Люди расходуются, не выдерживают нервы,
треплется и измочаливается сознание. Этот факт наблюдался в политической борьбе
всегда, особенно же в революционной борьбе. Мы видели трагический пример того,
как износилось поколение Бебеля, Геда, Виктора Адлера, Плеханова. Но там процесс
измерялся десятилетиями. Совсем другой темп приняло развитие со времени империалистской
войны и октябрьской революции. Одни погибли в гражданской войне, другие не выдержали
физически, многие, слишком многие сдали идейно и морально. Сотни и сотни старых
большевиков живут сейчас покорными чиновниками, критикуют начальство за чашкой
чаю и тянут лямку. Но эти, по крайней мере, не выделывали сложных фокусов, не
прикидывались орлами, не занимались оппозиционной борьбой, не писали платформы,
а спокойно и медленно перерождались из революционеров в бюрократов.
Не нужно думать, что оппозиция ограждена от термидорианских влияний. Мы видели
на целом ряде примеров, как старые большевики, стремившиеся сохранить традицию
партии и себя самих, из последних сил тянулись за оппозицией: кто до 25-го года,
кто до 27-го, а кто и до 29-го. Но в конце концов выходили в расход: не хватало
нервов. Радек является сейчас торопливым и крикливым идеологом такого рода элементов.
Оппозиция совершила бы постыдное самоубийство, еслиб стала равняться
по настроениям уставших и скептиков. За шесть лет напряженной идейной борьбы
воспиталось и окрепло новое поколение революционеров, которое впервые подошло
на собственном опыте к большим историческим задачам. Капитулянство старших вызывает
в этом поколении необходимый отбор. Это есть настоящая закваска для будущих
массовых боев. Эти элементы оппозиции найдут дорогу к пролетарскому ядру партии
и к рабочему классу вообще.
Выдержка, выдержка, выдержка! - вот лозунг текущего периода. А
мертвые пускай хоронят своих мертвецов.
Л. Троцкий, Константинополь, 14 июня
1929 г.
Бюллетень Оппозиции (Большевиков-ленинцев) № 1-2 (1929 - Июль)