Бюллетень Оппозиции (Большевиков-ленинцев) № 12-13 (1930 - Июнь - Июль)
Попытка краткого политического обзора за период от XV до XVI съезда
К XVI-му съезду ВКП(б)
ОТ РЕДАКЦИИ. - Печатаемая ниже статья
т. Дингельштедта не является законченной работой. Рукопись нами получена, к
сожалению, в третьей или четвертой копии, с неизбежными в таких случаях описками
и искажениями: ведь несмотря на то, что марксизм все еще продолжает считаться
официальной доктриной советского государства, подлинно марксистские работы,
поскольку они посвящены актуальным вопроса, ведут в СССР, увы, нелегальное существование
и распространяются в виде рукописей.
Как мы уже писали (см. # 6), автор статьи тов. Ф. Дингельштедт, член партии с 1910 года, один из немногих "красных профессоров" с революционным прошлым и с глубокой враждебностью к тому духу "чего изволите", которым пропитан в огромной своей части этот мало-почтенный корпус. Перу т. Дингельштедта принадлежит работа об аграрных отношениях Индии, написанная им в Британском Музее во время научной командировки (Ф. Дингельштедт, "Аграрный вопрос в Индии". Прибой 1928).
К левой коммунистической оппозиции т. Дингельштедт принадлежит со дня ее возникновения.
Отстраненный в свое время аппаратом от активной партийной работы, Ф. Дингельштедт
состоял в течение нескольких лет ректором ленинградского Лесного Института.
Во время большой ликвидации левого крыла партии тов. Дингельштедт был арестован
и отправлен в ссылку, где с того времени и пребывает (г. Канск, Сибирь).
Товарищ, приславший нам рукопись, сообщает, что по его сведениям дело идет о черновике обращения к XVI-му съезду ВКП. Из самой рукописи это не вытекает с полной ясностью. Ввиду обширных размеров работы, вернее, той ее части, которая дошла до нас, мы вынуждены печатать ее в извлечениях. Ответственность за то, что мы пользуемся черновиком без согласия автора, мы вынуждены взять на себя: интересы дела выше формальных соображений. Мы не сомневаемся, что читатели согласятся с нами, ознакомившись с ценной работой тов. Дингельштедта.
* * *
Приближающийся созыв XVI-го съезда заставляет вплотную заняться подведением итогов периоду, истекшему со времени XV-го съезда, с точки зрения проверки правоты официальной линии партруководства.
Оправдали ли события последних двух с половиной лет политику руководства, или, наоборот, выяснилась правильность взглядов оппозиции? Следовало ли, с точки зрения правильно понимаемых интересов пролетариата, изгонять из рядов партии сторонников оппозиции, отправлять их в ссылку, держать в изоляторах, заставлять путем репрессий отрекаться от своих взглядов?
Обращаясь к партии по поводу XVI-го съезда, оппозиция не может обойти все те вопросы, которые служили предметом разногласий и на которые требуется ответ, добросовестно анализирующий опыт последних лет. На некоторые из этих вопросов я ниже пытаюсь дать ответ, отнюдь не собираясь исчерпать всю сложность этой задачи, ибо, находясь в отдаленной ссылке и не имея почти никаких материалов, кроме газет, я лишен во многих случаях возможности подвергнуть отдельные вопросы тому всестороннему изучению, которого они заслуживают.
1. Проблема индустриализации
Начавшиеся еще задолго до XV-го съезда разногласия между руководством и оппозицией заключались в различном отношении к вопросу о необходимом темпе индустриализации и о методах его осуществления. Правильная установка в этом вопросе должна сводиться к тому, что индустриализация проводится таким темпом, который в данных условиях наилучшим способом обеспечивал бы продвижение к социализму при постоянном улучшении положения рабочего класса и при сохранении союза с основными массами крестьянства.
К моменту XV-го съезда мы имели, по мнению оппозиции, такую обстановку, которая свидетельствовала о недостаточно быстром темпе индустриализации и угрожала стране тяжелым хозяйственным кризисом - товарным голодом, хлебными затруднениями, общим нарушением рыночного равновесия, сокращением экспорта и вообще значительным ухудшением экономики, неизбежно ведущим к понижению благосостояния рабочих масс и к подрыву нормальных отношений с крестьянством.
В противовес этому вожди большинства ЦК и руководители официальной хозяйственной политики утверждали, что товарный голод изживается, "обеспечивая спокойные темпы дальнейшего хозяйственного развития", что хлебозаготовки будут протекать более "равномерно", чем в прошлые годы, и т. д.
Общественное мнение партии убаюкивалось успокоительными обещаниями "бескризисного
развития". Внимание собравшегося XV съезда отвлекли расправой с
оппозицией. Тем неожиданно обрушился на голову партии тот грозный кризис, который
уже в январе 28 года поставил рабочий класс перед лицом надвигавшегося голода.
Первые робкие выводы руководящей фракции, принявшейся за обдумывание положения, несколько приблизились к пониманию сущности кризиса. Главное значение приписывалось тому обстоятельству, что "увеличение доходов крестьянства при относительном отставании предложения промтоваров дало возможность крестьянству вообще, кулаку в особенности, удержать у себя хлебные продукты для того, чтобы поднять на них цены". Известная резолюция апрельского пленума 1928 года глубже развивала эти основные положения, говоря об обострении диспропорции в рыночных отношениях, о необходимости повышения налогового обложения зажиточных слоев деревни и т. д., но еще не пытаясь коснуться главного вопроса о недостаточности проводившихся капитальных вложений в промышленность. Лишь в своем докладе об апрельском пленуме Сталин вскользь задел эту тему, указав, что основной причиной хозяйственных затруднений является слабый темп индустриализации, но не сделав из этого никаких практических выводов. Июльский пленум, как известно, не прибавил к выводам апрельского пленума ничего.
Июльский пленум 1928 г. дал отбой по вопросу о хлебозаготовках, осудив, как водится, перегибы исполнителей. - Ред.
Основные резолюции пленумов писались Рыковым и Бухариным, а ведь согласно авторитетного заявления Сталина (на ноябрьском пленуме) в Политбюро царило полное единство.
Спор по вопросу о темпе индустриализации имеет очень большую историю. Точка
зрения оппозиции нашла себе наиболее полное для своего времени освещение в речи
т. Троцкого на XV-ой конференции партии в 1926 году. Он тогда особенно настойчиво
указывал, что считает опасным происходящее отставание гос. промышленности, которое
бьет по сельскому хозяйству и задерживает его развитие. "Ускорение индустриализации,
- говорил он, - в частности, путем более высокого обложения кулака, даст большую
товарную массу, которая понизит рыночные цены, и это выгодно, как для рабочих,
так и для большинства крестьянства". Популярное разъяснение этого основного
лозунга оппозиции т. Троцкий давал в своем известном афоризме: "лицом
к деревне - не значит спиною к промышленности, а это значит промышленностью
к деревне, ибо "лицо" государства, не обладающего промышленностью,
само по себе деревне не нужно".
Вот как, в противовес этому, поучал партию Бухарин: "вопрос о распределении
вложений между тяжелой индустрией и легкой промышленностью по разному решается
нами и сторонниками оппозиции: мы считаем, что формула, которая говорит -- максимум
вложений в тяжелую индустрию является не совсем правильной или, вернее, совсем
неправильной" (из доклада на собрании Ленинградского актива 26 октября
1927 г.). "Что же касается "отставания" промышленности, - писал
он в дискуссионном листке "Правды" против контртезисов оппозиции,
- то над этим смеются даже воробьи, не то что взрослые рабочие". Ему вторили
на разные голоса "молодые" из бухаринской школы. "Мы не можем
ухлопывать все средства на развитие тяжелой индустрии, - вещал Стецкий, - крестьянин
нуждается в предметах потребления". "Утверждение оппозиции об отставании
промышленности, - заявлял Гольденберг, - находится в кричащем противоречии с
фактами столь же общеизвестными, сколь и бесспорными". Сам генсек Сталин
громил "фантастические планы", доказывая, что индустрия не должна
"забегать вперед, отрываясь от сельского хозяйства и отвлекаясь от темпа
накопления в нашей стране" (см. хотя бы его доклад: "О хозяйственном
положении Советского Союза", ГИЗ, 1926, стр. 15). Резолюция съездов, конференций
и пленумов ЦК покорно повторяли близорукие формулировки бухаринской школы. Директивы
XIV-го съезда сводились к тому, чтобы "развертывать нашу социалистическую
промышленность в строгом соответствии с емкостью рынка". А XV-й съезд предупреждал
об "опасности слишком большой увязки государственных капиталов в крупное
строительство".
Даже после кулацкой хлебной стачки, несмотря на усиленный нажим со стороны
пролетарского сектора партии, несмотря на вынужденное объявление борьбы с правой
опасностью, руководство оставалось на старых позициях XIV-XV съездов. Так, например,
ноябрьский пленум 1928 года исходя из неонароднического тезиса, что "сельское
хозяйство есть база промышленности", находил причину "относительного
недопроизводства готовых товаров, не покрывающего быстро растущего платежеспособного
спроса", в крупных капитальных вложениях и, напоминая решение XV-го съезда
об "опасности слишком большой увязки государственных капиталов в крупное
строительство", предлагал даже пересмотреть некоторые цифры капитальных
вложений "с целью сокращения соответствующих
бюджетных ассигнований".
Однако, и под градом суровых репрессий, обрушивавшихся на оппозицию, пролетариат
понимал все же опасность, угрожавшую делу революции. Обессиленная гнетущим нажимом,
царящим на предприятиях и в ячейках, рабочая масса не в состоянии была радикально
исправить положение путем проведения реформы режима и руководства. И тем не
менее давлением своих заглушенных, но все же явственных требований пролетариат
добивался отдельных уступок со стороны самодовлеющего аппарата, опасавшегося
дальнейшего роста недовольства масс, предвидевшего возможность взрыва, могущего
переменить соотношение сил в партии в пользу преследуемой оппозиции.
Это предопределило приостановку сползания центристов вправо, разрыв их блока с правыми термидорианцами и, хотя робкий и нерешительный, но все же переход на "левые" позиции, сопровождаемый нередко ультра-левыми вывертами. (В обстановке фактически отсутствующей рабочей демократии всякое жизненнонеобходимое мероприятие, диктуемое волей и интересами пролетариата, проводится в обезображенной, искаженной форме, иной раз приносящей больше вреда, чем пользы).
Еще в феврале 1928 года одна из передовиц "Правды" "случайно" сделала открытие, что внутренний рынок не отстает, а наоборот, обгоняет в своем росте 20-процентный рост продукции гос. промышленности (см. "Правду", от 12-го февраля 1928 года), чем в корне нарушались прежние разговоры об "изживании" товарного голода и проч. Отмечая, что прежние проектировки пятилетнего плана не учитывали ни потребностей, ни возможностей развития, печать признавала, что на их составление "накладывался отпечаток хозяйственных условий того года, а подчас и тех кварталов года, когда эти планы составлялись" (см. "Правду" от 21 декабря 1928 г.). Но ни газетные статьи, ни более ответственные заявления Сталина и других представителей руководства, повторявших зады оппозиции, не отразились на решениях ноябрьского пленума, представлявших результат явного компромисса с право-термидорианским течением, которое фактически продолжало возглавлять руководство.
Если Бухарин, находивший в "Заметках экономиста", что основная причина
всех трудностей заключается в неправильной политике цен, полемизируя с "утверждениями
Троцкого об отставании промышленности от роста деревенского спроса", доказывал,
что Троцкий неправ, заявляя, что партия признала отставание промышленности,
- то он (т.е. Бухарин), ссылаясь на решения "осторожного" XV съезда,
осуждающего "бешенный разгон темпа", формально не грешил против истины,
ибо до XVI-ой конференции ни одна высшая партийная инстанция
решений о необходимости усиления темпа индустриализации не выносила.
Дело из стадии разговоров не выходило. Борьба с правыми происходила, но далеко
не заходила, ибо реальных шагов в сторону ликвидации диспропорции не делалось.
В Политбюро действительно царило деловое единство.
Понадобился новый напор снизу в результате выявившейся необходимости превращения
чрезвычайных мер в деревне в постоянный метод хлебозаготовок, чтобы была составлена,
наконец, новая программа промышленного строительства, хотя бы ценою разрыва
с правыми, начавшего оформляться во все более решительной форме. Этот момент,
весна 1929 года, период XVI-ой конференции, явился переломным моментом для некоторых
оппозиционеров, уверовавших в левое преображение центризма, на основе широковещательных
обещаний новой пятилетки. Однако, если пятилетка XVI-ой конференции как будто
шла навстречу требованиям оппозиции, в некоторых отношениях даже максималистски
"перевыполняя" эти требования, то на деле, по содержанию своему, по
методам выполнения, намеченных ею задач, она представляла собою глубоко противоречивый
по своей классовой сущности продукт типично центристского бюрократизма.
Бюллетень Оппозиции (Большевиков-ленинцев) № 12-13