В неразберихе стремительно сменяющих друг друга контрреволюционных выходок,
подстрекательств и тайных заговоров осуществляется акт чрезвычайной важности
для судеб революции: отстранение от власти Исполнительного комитета рабочих
и солдатских Советов и обречение его на полное бессилие и потерю всякого значения.
Вспомним, как обстояло дело в начале революции. Революция 9 ноября была совершена
рабочими и солдатами. Образование рабочих и солдатских Советов было первым деянием,
первым непреходящим результатом, первой зримой победой революции. Рабочие и
солдатские Советы являлись во всех отношениях воплощением того факта, что господство
империалистической буржуазии устранено, что должен начать свое существование
новый политический и социальный строй, отвечающий стремлениям огромной народной
массы, состоящей из рабочих и солдат.
Рабочие и солдатские Советы были, следовательно, органом революции, носителями
вновь созданного строя, исполнителями воли трудовых масс в рабочей куртке и
в солдатском мундире. Перед рабочими и солдатскими Советами открывалось огромное
поле деятельности. Ведь им выпала задача впервые претворить в жизнь волю революционных
народных масс и создать в пролетарски-социалистическом духе цельный социальный
и политический механизм государства.
Чтобы приступить к этой работе, рабочие и солдатские Советы, рассеянные по всей
империи, нуждались в центральном органе, единым образом выражающем их волю и
действие. В качестве такого органа 10 ноября на собрании в цирке Буша был избран
Исполнительный комитет рабочих и солдатских Советов.
Правда, поначалу избран он был только берлинскими рабочими и солдатскими Советами.
Поскольку немедленный созыв Всегерманского парламента рабочих и солдатских Советов
был невозможен, избранный берлинскими рабочими и солдатскими Советами Исполнительный
комитет должен был временно функционировать как центральный орган германских
рабочих и солдат.
Соответственно этому Исполнительный комитет вплоть до образования Центрального
совета рабочих и солдатских Советов должен был являться высшей инстанцией Германской
империи, носителем суверенитета всего трудящегося народа, высшим органом власти
социалистической республики.
Так гласит и первое официальное заявление, которым Исполнительный комитет на
следующий день после конституирования, 11 ноября, объявил о том, что приступил
к исполнению своих обязанностей:
К жителям и солдатам Большого Берлина!
Избранный рабочими и солдатскими Советами Большого Берлина
Исполнительный комитет рабочих и солдатских Советов начал свою деятельность.
Все местные, земельные, имперские и военные власти продолжают свою деятельность.
Все распоряжения этих властей отдаются по поручению Исполнительного комитета*M.
Здесь коротко и ясно, без малейшего противодействия с чьей-либо стороны, высказан
тот само собою разумеющийся факт, что Исполнительный комитет осуществляет всю
полноту политической власти в республике, что все другие органы и учреждения
империи подчинены ему и являются лишь органами, исполняющими его волю.
Что же произошло с этой суверенной позицией власти за те короткие четыре недели,
которые протекли с того времени?
Рядом с Исполнительным комитетом с самого начала стоял одновременно учрежденный
Совет народных уполномоченных, "политический кабинет" Эберта - Гаазе.
Родившись первоначально из паритетного соглашения зависимой и независимой социал-демократических
партий, этот Совет народных уполномоченных был, как известно, утвержден тем
же самым общим собранием рабочих и солдатских Советов Большого Берлина 10 ноября
в цирке Буша, где был избран Исполнительный комитет.
Какими же должны были быть отношения между обоими органами? Ясно, что Исполнительный
комитет, как того желали рабочие и солдатские Советы и как это явствует из неопровергнутого
заявления Исполнительного комитета от 11 ноября, должен был стать высшим органом
республики. Тем самым без обиняков устанавливалось, что и Совет народных уполномоченных
(т. е. Эберт - Гаазе) тоже, как и все прочие имперские учреждения, должен был
быть подчинен Исполнительному комитету. Кабинет Эберта - Гаазе мог являться
только исполнительным органом этого комитета, осуществляющим его волю.
Именно так, а не иначе понимали дело все стороны в первый момент после возникновения
обоих органов.
Но продержалось это мнение недолго. Уже на другой день начало проявляться зримое
стремление шейдемановцев поставить эбертовский кабинет сначала как независимый
орган рядом, а затем шаг за шагом над Исполнительным комитетом. Давнему выражению
Лассаля насчет писаной конституции и реальных условий власти суждено было вновь
подтвердиться. Суверенное право по воле рабочих и солдатских Советов принадлежало
Исполнительному комитету, но фактическую власть сумели прибрать к своим рукам
Эберт и К°. Этим людям удалось бесконечными заседаниями комиссий, совещаниями
по разграничению компетенций, маневрами по затягиванию решений сковать Исполнительный
комитет и сохранять в подвешенном состоянии вопрос о взаимоотношениях между
этими органами. Но пока на сцене дебатировали, люди Эберта действовали за кулисами.
Они мобилизовали контрреволюционные элементы, оперлись на реакционный офицерский
корпус, создали себе опорные пункты в среде буржуазии и военщины и с бессовестным
цинизмом прижали Исполнительный комитет к стене.
Зрелым плодом этих рьяных происков, предназначенным завершить предпринятую акцию,
стал путч 6 декабря, призванный провозгласить диктатуру Эберта и устранить Исполнительный
комитет: эта акция должна была завершиться вступлением в Берлин гвардейских
частей.
Для характеристики нынешнего положения Исполнительного комитета достаточно констатировать,
что акт такого огромного значения, как вступление войск [в Берлин] без их разоружения,
был осуществлен без согласия, более того, вопреки протесту Исполнительного комитета.
Все это увенчивается присягой, принесенной гвардейскими войсками на верность
Эберту:
От себя и одновременно от имени представляемых нами войсковых частей мы клянемся
употребить всю нашу силу ради единой Германской республики и в защиту ее временного
правительства, Совета народных уполномоченных.
Таким образом, гвардейские войска были призваны принести присягу выступать лишь
за Совет народных уполномоченных. Для них только кабинет Эберта - это правительство,
а Исполнительный комитет даже не упомянут, он не существует! С ним обращаются
так, словно он пустое место.
Вся акция вступления войск, их неразоружение, приведение их к присяге явно были
осуществлены без ведома Исполнительного комитета, за его спиной. Мы твердо убеждены
в том, что Исполнительный комитет, как и остальная публика, узнал обо всех этих
событиях только из газет.
Да, эта акция, эта присяга, в которой совершенно отсутствует даже упоминание
об Исполнительном комитете, именно потому прямо направлены против него! Вступление
гвардии, ее вооружение, ее присяга - это демонстративный акт эбертовского кабинета,
проба сил, угроза и провокация в первую очередь против Исполнительного комитета
рабочих и солдатских Советов!
Исполнительный комитет - всего лишь тень, ничто - вот что должен был показать
всему миру эбертовский демонстративный прием гвардейских войск.
И такая дерзость, такая самоуверенность контрреволюции - всего через четыре
недели после революции, совершенной рабочими и солдатами!
Ясно, что в лице Исполнительного комитета Советов этот удар предназначен всей
массе рабочих и солдат. Это их орган, орган пролетарской революции, обречен
на полное бессилие, это у них из рук была вырвана власть и передана контрреволюционной
буржуазии.
Конечно, ни один фактор политической силы никогда не допустит, чтобы власть
выскользнула у него из рук, разве что по собственной вине. Только неспособность
к действию и собственная инертность Исполнительного комитета сделали возможной
игру Эберта - Шейдемана.
Но пострадала от этого сама масса рабочих. На ней лежит задача создать на предстоящем
Всегерманском съезде рабочих и солдатских Советов такой Исполнительный комитет,
который больше не будет влачить призрачное существование, а сможет сильной рукой
вырвать из рук Эберта и К¦ власть, жульнически похищенную ими при помощи контрреволюционных
происков. ЕС-Ли рабочие и солдатские Советы всей Германии не растопчут безжалостно
шейдемановско-эбертовское гнездо, они очень скоро окажутся сами точь-в-точь,
как нынешний Исполнительный комитет, отстраненными от власти и, в конечном счете,
удушенными победоносной контрреволюцией.
*Vorwarts. 1918. 13. November. (Курсив P. Л.)
Роза Люксембург
CD 10 лет РРП