Имеется большое сходство между процессами протекающими в ходе
революций, хотя бы и различной классовой природы. Сравнение Русской революции
и Великой Французской революции 1793-94 годов может, в разумных пределах, пролить
свет на некоторые фундаментальные процессы. Это обусловливает использование
терминов подобных "термидору", относящемуся к эпизоду 27 июня (9 термидора
по старому революционному календарю) 1794 года, когда правое крыло революционеров
якобинцев, совместно с оппортунистическим центром ("болотом") свергли
Робеспьера, начав, таким образом, скольжение к политической реакции, завершившееся
диктатурой Наполеона. Это означало конец периода революционного подъема и начало
спада. Это отражает и тот факт, что в период подъема (с 1789 по 1794 год) террор
был направлен почти исключительно против врагов революции и сторонников компромисса
с реакцией, а после термидора -- против революционного крыла.
Расширительно, Термидор может рассматриваться как критическая точка революции,
где наступает некоторая слабость и истощение, отражая отступление, прокладывающее
путь неприкрытой реакции. Во Франции это проявилось в тот момент когда фракция
"горы" (революционное крыло Национального Конвента) стало жертвой
Террора, бурь и невзгод революции, вообще. Раскол "горы" привел к
термидорианской реакции. Таким же образом, происхождение реакции в сталинской
России можно проследить из смутных поветрий среди советских чиновников и мелкой
буржуазии о том, что после окончания Гражданской войны, настало время положить
конец революционным новшествам и объявить поворот к "наведению порядка".
Это поветрие реакции суммировалось в теории социализма в отдельной стране. Конечно,
подобно каждой исторической аналогии, использование термина термидор было только
аппроксимацией, так как имело условный характер. Троцкий в своих статьях 1929
года объяснял это следующим образом:
"Я ссылаюсь здесь, главным образом, на вопрос о Термидоре, и это очень резонно в вопросе о классовой природе Советского государства. Формула Термидора, это, конечно, условная формула, подобно каждой исторической аналогии...Термидор означает первую победную стадию контрреволюции, а именно прямой переход власти из рук одного класса в руки другого, посредством чего этот переход, хотя он неизбежно сопровождается гражданской войной, маскируется, тем ни менее, политически тем фактом, что борьба происходит между фракциями партии, которая еще вчера была единой...Он служит признаком прямого перехода власти в руги другого класса, после которого революционный класс не может вернуть власть, кроме как через вооруженное восстание. Последнее требует, в свою очередь, новой революционной ситуации, начало которой зависит от от целого комплекса внутренних и международных условий."
Спустя несколько лет в статье озаглавленной "Рабочее государство Термидор и бонапртизм" Троцкий заново раскрыл свою позицию по Термидору. Он объяснил, что аналогия с Термидором оказалась открытой для недопонимания. Ультра-левая группа Владимира Смирнова, группа Демократического Централизма, в противоположность Левой Оппозиции, утверждала в 1926 году, что пролетариат уже потерял власть и что капитализм был восстановлен в России. Для Троцкого эти похороны все еще активной революции были совершенно неприемлемы. Без исторических аналогий мы не можем учиться у истории. Но также мы понимаем и их ограниченность, их сходства и различия. Так было и в случае Термидора.
"Термидор в 1794 г.",-- писал Троцкий: "произвел сдвиг власти от одних групп Конвента к другим группам, от одних слоев победоносного "`народа"' -- к другим слоям. Был ли Термидор контр-революцией? Ответ на этот вопрос зависит от того объема, который мы придаем, в данном случае, понятию "`контр-революция"'. Социальный переворот 1789-1793 г.г. имел буржуазный характер. Суть его сводилась к замене связанной феодальной собственности "`свободной"' буржуазной собственностью. Контр-революция, эквивалентная этой революции, должна была бы произвести восстановление феодальной собственности. Но Термидор и не покушалея на это. Робеспьер хотел опираться на ремесленников, Директория -- на среднюю буржуазию. Бонапарт объединился с банками. Все эти сдвиги, имевшие, конечно, не только политическое, но и социальное значение, совершались, однако, на основе нового, буржуазного общества и государства."
Термидор был актом реакции на социальном фундаменте революции. "Тот же смысл имело и 18 брюмера[9 ноября 1793 года, когда Наполеон Бонапарт захватил власть и установил военную диктатуру], следующий важный этап на пути реакции. Дело шло в обоих случаях не о восстановлении старых форм собственности или власти старых господствующих сословий, а о распределении выгод нового социального режима между разными частями победившего "`третьего сословия"'. Буржуазия все более прибирала к рукам собственность и власть (прямо и непосредственно, или же через особых агентов, как Бонапарт), отнюдь не покушаясь на социальные завоевания революции, наоборот, заботливо упрочивая, упорядочивая, стабилизируя их. Наполеон охранял буржуазную, в том числе и крестьянскую собственность, как от "`черни"', так и от притязаний экспроприированных собственников. Феодальная Епропа ненавидела Наполеона, как живое воплощение революции, и по своему она была права."
Мы имеем здесь дело с целой серией политических контрреволюций на одних и тех же буржуазных отношениях собственности. Используя эту аналогию для сравнения, Троцкий раскрывает характер и динамику сталинизма, не как нового класса, системы эксплуатации, но как социального паразита на рабочем государстве. Политическая контрреволюция имеет место на базисе национализированных форм собственности. Рабочий класс теряет политическую власть, но контрреволюция не восстанавливает в правах буржуазию. Сталинская бюрократия сама узурпирует политическую власть. Это результат социальных противоречий, угрожающих рабочему государству изолированному в хронически отсталых условиях.
Политическая контрреволюция доведенная бюрократией до конца, полностью нивелирует
режим Советской Рабочей демократии, но не разрушает новые отношения собственности
установленные Октябрьской Революцией. Поднимая себя над рабочими бюрократия
пытается регулировать это внутренние противоречия в своих интересах. Основываясь
на национализированной, плановой экономике и играя относительно прогрессивную
роль в развитии производительных сил, хотя, по словам Троцкого, втрое дороже
капитализма, с огромным браком, коррупцией и ошибками в управлении. Далекая
от устранения этих социальных противоречий, бюрократия порождает новые. В конце
концов она утверждает себя над пролетариатом и устанавливает режим бюрократического
абсолютизма с политически экспроприированным рабочим классом бесправным и безмолвным
в текущем обществе.