При обсуждении роли государства, наиболее важный вопрос на который
мы должны ответить: какой класс оно представляет? Государство должно быть инструментом
класса -- какой из них оно представляет в России? Оно не представляет капиталистический
класс потому, что тот был экспроприирован в 1917 году. Нельзя утверждать также,
что оно представляет интересы крестьянства или мелких собственников в городах.
Оно явно представляет интересы сталинской бюрократии. Но как особая форма бонапартизма,
в конечном счете, оно представляет рабочий класс, пока оно защищает национализированные
средства производства, планирование и монополию внешней торговли.
При фашистском или бонапартистском режиме, как мы видели, хотя эти бандиты и
могут вцепиться в глотку буржуазии, тем не менее там остается капиталистический
класс, в чьих интересах и действует экономика как целое, и на котором паразитируют
бандиты. Какие-нибудь формалисты могут сказать, что советская бюрократия составляет
в России новый правящий класс. Но серьезное рассмотрение показывает, что это
ни в коем случае невозможно. Что они говорят, так это то, что государство это
класс. Бюрократия "владеет" государством, государство "владеет"
средствами производства, значит бюрократия "владеет" средствами производства,
и поэтому является правящим классом. Но это просто уход от ответа. Рассуждение
ложно. Бюрократия не владеет государством. В сущности, они говорят, что государство
владеет государством. Токим образом, попытка разрешить эту проблему методами
формальной логики кончается чистейшей тавтологией, которая ничего не решает.
Была ли тогда бюрократия правящим классом в советском обществе? Все их аргументы явно неудачны. Непонятно как в капиталистическом обществе или в любом другом классовом обществе может не быть привилегированной чиновничьей верхушки, которая служит инструментом для защиты правящего класса, напрямую относящегося к средствам производства как к своей собственности. Мы знаем кого представлял Наполеон. Кого представляли Луи Бонапарт, Бисмарк, Чан Кайши, Гитлер, Черчилль и де Голль. Но кого представляла сталинская бюрократия? Себя? Это явная чушь. Государство по своей природе состоит из бюрократов, чиновников, генералов и т. д. Но эти индивиды не составляют правящий класс; они -- инструмент класса, даже когда они находятся в антагонистическом противоречии с этим классом. Сами по себе они не могут быть классом. Бюрократия состоит из миллионов индивидуалов, находящихся на различных уровнях государственного аппарата. Это и мелкие чиновники на местах, и высокопоставленные сановники. Так какая-же часть бюрократии "владеет" государством? Это не могут быть все бюрократы сразу, поскольку они иерархически разделены. Мелкий гражданский служащий -- такая-же часть бюрократии, как и крупный бюрократ.
В своей работе "Германия: единственный путь" Троцкий подошел к вопросам бонапартизма так:
"В свое время, мы определили правление Брюнинга как бонапартизм ("`карикатуру на бонапартизм"'), то есть, как режим военно-полицейской диктатуры. С тех пор как борьба двух социальных слоев -- имущих и неимущих, эксплуататоров и эксплуатируемых -- достигает наивысшего напряжения, создаются условия для доминирования бюрократии, полиции, армии. Государство становится "`независимым"' от общества. Позвольте нам повториться: если мы воткнем в пробку, симметрично, две вилки, то она может устоять даже на булавочной головке. Это в точности схема бонапартизма. Будте уверены, такое правительство не прекратит быть клерком владельцев собственности. Хотя этот клерк сидит на спине у босса, натирает ему шею и без колебании, время от времени, сует свои ботинки в его лицо."
"Можно было допустить, что Брюнинг продержится до окончательного решения. Однако в развитии событий проявилась другая возможность: правительство Папена. Чтобы быть точными, мы должны уточнить наши старые определения: правительство Брюнинга было недобонапартистским правительством. Брюнинг был только предтечей. В совершенной форме бонапартизм пришел на сцену вместе с правительством Папена-Шлейхера"
Бонапартизм в эпоху распада и кризиса отличается от бонапартизма юности капитализма. Он может принимать много разных форм, присутствовать в различных комбинациях в зависимости от конкретных условий. Правление Наполеона или Оливера Кромвеля -- классический бонапартизм -- был основан на опасности для буржуазного общества. Бонапартизм на стадии капиталистического подъема сильный и самоуверенный. В условиях мощного развития производительных сил он приобретает некоторую стабильность. Но бонапартизм эпохи разложения капитализма поражен дряхлостью. Выдвинутый кризисом капиталистического общества, он не может решить никаких проблем, вставших перед ним. Кризис межвоенного периода, привел к возникновению целого ряда бонапартистских режимов, пытавшихся балансировать между силами революции и контрреволюции. В экс-колониальном мире, в связи со слабостью буржуазной демократии, опять-таки многие режимы носили бонапартистский характер. Здесь мы имеем периоды слабых парламентских режимов, приводящих к военным диктатурам.
Напротив, фашистский режим представляет собой полную политическую экспроприацию экспроприацию буржуазии. Все демократические права ликвидируются. Класс капиталистов передает всю власть в руки фашистских выскочек, которые используют массы обезумевшей мелкой буржуазии как дубинку против рабочего класса. В ходе фашистского правления пролетариат полностью атомизируется.
"В фашизме имеются элементы бонапартизма",-- указывал Троцкий. "Без этих элементов, а именно, без нарастающей власти государства над обществом, вызванной крайнем обострением классовой борьбы, фашизм был бы невозможен. Но мы с самого начала указывали, что это, главным образом, вопрос бонапартизма эпохи крушения капитализма, который качественно отличен от бонапартизма эпохи подъема капитализма...Министры Брюнинга, Шлейхера и президентство Гинденбурга в Германии, правительство Петена во Франции -- все они доказали, или должны доказать, свою нестабильность. В эпоху краха империализма чисто бонапартистский бонапартизм совершенно неадекватен; империалисты находят необходимым мобилизовать мелкую буржуазию и разрушить пролетариат ее весом."
Можно привести бесчисленные ссылки, показывающие, что капиталистическое государство предполагает частную собственность -- индивидуальную собственность на средства производства. Государство -- это аппарат управления: он не может сам быть управляемым классом. Бюрократия -- только часть государственного аппарата. Она может "владеть" государством, в том смысле, что она ставит себя над обществом и становится относительно независимой от экономически преобладающего класса, т. е. правящего класса. Так было в фашистской Германии, где бюрократия диктовала капиталистам, что они должны производить, как они должны производить и т. д. в военных целях. Так же в военной экономике Великобритании, США и кого-либо еще государство диктует капиталистам, что и как они должны производить. Это не превращает его в правящий класс. Почему? Потому, что эти меры были направлены на защиту частной собственности и в были в интересах капиталистического класса как целого.
Ясно, что бюрократия управляет и осуществляет планирование в промышленности. Но чьей промышленностью она управляет и планирует? В капиталистическом обществе менеджеры планируют и управляют промышленностью в частных предприятиях и трестах. Национализированная промышленность в Британии, для примера, управлялась бюрократами, которые, однако, не были владельцами этой промышленности. Они владели государством -- капиталистическим государством -- и управляли в интересах капиталистической экономики как целого. Бюрократия в СССР управляла всей промышленностью. В этом смысле верно, что она она была более независима от своего экономического базиса чем любая другая бюрократия или государственная машина во всей истории человечества. Но как подчеркивал Энгельс и как должны подчеркнуть мы, в конечном счете, все решает экономический базис.
Буржуазные социологи тасуют произвольно выбранные определения для того чтобы охарактеризовать все виды социальных группировок и субгруппировок как классы затеняя реальный классовый базис общества. Напротив, марксизм определяет классы в терминах отношений собственности. Утверждение, что их роль управленцев каким-то образом превращает бюрократию в правящий класс вообще не имеет смысла. Разумеется это не имеет ничего общего с марксистским определением капиталистического класса. Бюрократия, в своей роли управленческого слоя, играет ту же роль в производстве, что и менеджеры на капиталистических предприятиях. Имеется, однако, принципиальная разница. Управленцы на западе работают на частных собственников промышленности (или на буржуазное государство, которое действует как подручный частного сектора). Они не владеют промышленностью и не составляют отдельный социальный класс.
Как управленцы они имеют право на то, что Маркс называл "оплатой управленцев", и не более. Точно тоже самое верно для управленцев в рабочем государстве, включая также и здоровое рабочее государство, где в переходный период все еще должны оставаться различия между зарплатой квалифицированных и неквалифицированных рабочих. Но, что характеризовало сталинскую бюрократию, так это поглощение огромной части благ производимых рабочим классом. Это не имеет ничего общего с управленческими функциями или "оплатой управленцев".
Если они берут больше, то делают это тем же способом, что фашистская или бонапартистская бюрократия, присваивающая часть прибавочной стоимости производимой рабочими. Но это не класс в марксистском смысле слова, а паразитическая каста. "Своей посреднической и регулирующей функцией", -- утверждал Троцкий: "заботой о поддержании социальных рангов и эксплуатацией государственного аппарата в личных целях советская бюрократия похожа на всякую другую бюрократию, особенно -- на фашистскую. Но у нее есть и величайшие отличия. Ни при каком другом режиме, кроме советского, бюрократия не достигала такой степени независимости от господствующего класса."
Привилегии сталинской бюрократии начались в точности там, где окончились ее производственные функции. Фактически, они возникли вовсе не в сфере производства, а в сфере распределения. В условиях полного всевластия было необходима решать кто, что получает. Троцкий сравнивал это с очередью у булочной. Если имеется нехватка хлеба, а очередь длинная, то она может стать неуправляемой. Необходим жандарм для поддержания порядка в очереди и для того, чтобы каждый был уверен, что получит свою долю. По ходу дела часто оказывается, что жандарм забирает больше, чем кто-нибудь другой. Но это не делает его правящим классом в марксистском смысле слова!
Сталинская бюрократия являлась не новым правящим классом, как утверждали Дж.Бурнхам, М.Шахтман, М.Джилас, Дж.Куронь и Т.Клифф (в компании с буржуазией и правым крылом лейбористской партии), а паразитической кастой, не играющей никакой роли в процессе производства. Именно по этой причине значительные реформы сверху были исключены.
Несведующие польские интеллектуалы-диссиденты полагали, что если свободные профсоюзы возможны при капитализме, то почему они не могут быль разрешены при "государственном капитализме"? На самом деле, для капиталистов в обычных условиях буржуазная "демократия" (т.е. формальная демократия, в которой рабочие имеют некоторые права, но где будующее определяется исключительно банками и монополиями) -- наиболее экономичная и безопасная форма правительства, много более предпочтительная, чем гигантские убытки и разграбление государства, неизбежное при фашизме или бонапартизме. При сталинизме, однако, демократические права немедленно угрожают позициям бюрократии. Формальная демократия и сталинизм несовместимы.
Троцкий был очень тверд в своем видении того, что бюрократия не была правящим классом. В полемике с французским сторонником Иваном Крейпо в 1937 году он объяснял: "На этот раз он вывел свои разрушительные аргументы из утверждения в "`Преданной революции"', что "` Средства производства принадлежат государству. Но государство как бы "`принадлежит"' бюрократии"'. Крейпо ликует. Если средства производства принадлежат государству, и государство -- бюрократии, то последняя становится коллективным владельцем средств производства, а значит имущим и эксплуататорским классом. Остальные аргументы Крейпо совершенно литературные по сути. Он рассказывает нам снова и снова, в духе полемики со мной, что термидорианская бюрократия дьявольская, хищная, реакционная, кровожадная и т. д." Действительно откровение! Однако, мы никогда не говорили, что сталинская бюрократия была добродетельной! Мы только отрицали ее в качестве класса в марксистском понимании, а имеено, по отношению к собственности на средства производства"
Государство -- инструмент классового правления, насилия, прославленный полисмен. Но полицейский -- это не правящий класс. Полиция может стать разнузданной, может превратится в бандитов, но не может превратиться в капиталистический, феодальный или рабовладельческий класс. Паразитический характер бюрократии демонстрирует тот факт, что они притворяются, что не существуют как привилегированная прослойка. Словами Троцкого: "Присвоение огромной части национального дохода носит характер общественного паразитизма". Они наслаждаются своими привилегиями в форме злоупотреблений властью. "Огромные апартаменты, сочное мясо и даже "`Роллс-Ройсы"' -- всего этого недостаточно для превращения бюрократии в независимый правящий класс", -- прокомментировал Троцкий.
Рабочая демократия, существовавшая при Ленине и Троцком, была заменена бюрократическим режимом Сталина. Хотя политические формы и были совершенно другими, чем в первые годы революции, отношение к национализированной собственности сохранилось. Этот факт -- существование национализированной плановой экономики -- определял базис классовой природы Советского Союза. Это было рабочее государство, ужасно деформированное бюрократической контрреволюцией. "Опухоль может вырасти до гигантских размеров, и даже задушить живой организм, но опухоль никогда не может стать независимым организмом", -- отмечал Троцкий.
Советская бюрократия была похожа на другие бюрократии, особенно фашистскую бюрократию, с одним важным отличием. Фашистская бюрократия опиралась на частную собственность на средства производства и была наиболее чудовищным выражением упадочного режима. Сталинская бюрократия опиралась на новые отношения собственности установленные революцией, которые на протяжении целой эпохи демонстрировали колоссальную жизненную силу. До недавнего времени российская бюрократия была вынуждена защищать государственную собственность как источник своей власти и доходов. Этот факт позволял играть ей относительно прогрессивную роль в развитии производительных сил. Однако даже в лучшие периоды она оставалась паразитическим наростом на рабочем государстве, источником бесконечных убытков, коррупции и ошибок в управлении. Она имела все пороки, но никаких добродетелей правящего класса.
Как это сформулировал Троцкий: "Если бонапартистский выкидыш является классом, то это обозначает, что это не аборт, а жизнеспособное дитя истории. Если этот паразитизм является "`эксплуатацией"' в научном смысле этого слова, то это значит, что бюрократия обладает историческим будущим как правящий класс обязательный для данной экономической системы." Ясно, что это не тот случай. Несомненно, советская экономика сделала огромные шаги вперед, но этот импульс не был вызван бюрократией как таковой, но национализированной плановой экономикой. Бюрократия стала мощным тормозом в техническом и культурном развитии России. В лучшем случае, советская бюрократия играла относительно прогрессивную роль в развитии тяжелой промышленности, но с гигантским потерями.
Государство при Сталине не имело ничего общего с государством Октября, исключая государственную собственность и планирование. Все завоевания революции направленные на введение рабочего управления и контроля в промышленности были устранены. Бюрократия установила свой полный контроль. Так называемые выборы были фарсом, в котором кандидаты одной партии регулярно избирались 99 процентами голосов, что невозможно даже технически (люди иногда переезжают и даже умирают). Рабочий класс был зависимым от бюрократии субъектом беспричинных увольнений, ссылок, арестов, заключений в психиатрические больницы и всех других методов котрыми тоталитарное государство угнетает людей в государстве всепроникающего страха. В дополнение к обычным органам репрессий бюрократия держала на службе армию шпионов, информаторов и стукачей, присутствовавших на каждом рабочем месте, в каждой конторе, классе или лестничной клетке.
Правда, что в последующие годы, особенно после смерти Сталина, были проведены
большие реформы, которые привели к росту жизненных стандартов, улучшению социального
обслуживания и так далее. Но все это время жесткий контроль оставался в руках
бюрократии. Такие реформы всегда проводились сверху и никоим образом не модифицировали
отношения между рабочим классом и правящей кастой. Не имелось никаких элементов
рабочей демократии.