Представляет ли сталинская Россия новую общественную формацию, не предсказанную Марксом или Лениным? Если сталинизм -- не социализм, общество основанное на гармоническом удовлетворении человеческих нужд, то что оно собой представляет? Кое-кто, глядя на Советский Союз, был обескуражен "открытыми процессами", трудовыми лагерями и ужасными подтасовками -- в общем, тоталитарной природой режима, и пришел к выводу, что сталинизм это новое эксплуататорское общество, со своим собственным правящим классом. Имеется много описаний ведущих к такому заключению, от теории "бюрократического коллективизма" (Бруно Риччи и Макса Шахтмана) до "государственного капитализма" (Тони Клиффа), в действительности эти концепции лживы от начала до конца.
Теория государственного капитализма основана на идее, что сталинская политическая контрреволюция в России означает новую стадию капитализма. Она не отличается сколь-нибудь существенно от "обычного" капитализма. Бюрократии предписывалось стать новым правящим классом. Советской экономике -- подчиняться нормальным законам капитализма, и так далее. Однако такие аргументы незамедлительно приводили к множеству противоречий. Даже не заглядывая слишком далеко, мы должны заметить, что если Советский Союз был капиталистическим (или государственно-капиталистическим, не делая никаких различий по сути аргументов), то он должен иметь тот же закон общественного движения, что и капитализм -- то есть подъемы и спады. Однако как бы вы не изворачивались, вы не найдете каких-либо следов такого явления. Таким образом, приспособление к ложной теории с неизбежностью ведет к отказу от основных положений марксизма. Мы имеем здесь разновидность капитализма, которая преуспела в устранении фундаментального противоречия рыночной экономики -- капитализм без безработицы, способный развивать средства производства с неслыханными темпами роста, не прерываемый кризисами перепроизводства.
Такой вывод должен был бы потребовать от нас ревизии всех основных постулатов марксизма -- если бы он был верен. Но это не так. В общем, концепция основывается на полном непонимании марксистской теории государства, классовой природы общества и переходного периода. Общая схема Маркса и Ленина о том, как может развертываться переход от капитализма к социализму несомненно верна, в целом. Но правда всегда конкретна. Невозможно понять сложное и противоречивое социальное явление только на основе теоретических общностей. Они могут обеспечить полезные рамки и начальную точку, но мы можем ухватить природу вещей только тщательным анализом фактов и процессов во всем многообразии возможных путей, учитывая все противоречивые тенденции. Напротив, попытка подобрать факты удовлетворяющие предвзятым определениям с неизбежностью ведет к неудаче.
Что поражает нас в теории государственного капитализма во всех ее разновидностях, это ее совершенно произвольный характер, далекий от решения каких-нибудь проблем, он ведет к массе новых противоречий. Объяснение Троцким феномена сталинизма как деформированного рабочего государства, формы пролетарского бонапартизма, несоизмеримо проще, находится в полном соответствии с марксистской теорией, хорошо согласуется со всем, что мы наблюдали в СССР, начиная со смерти Ленина до падения Берлинской стены. Принимая эту точку зрения, мы не нуждаемся в ревизии основных идей марксизма, которые только, могут обеспечить нам научное понимание и дать план действий в новой ситуации.
Невозможно ухватить суть жизни, развития процесса, средствами абстрактных определений и формальной логики. Как объяснял Троцкий: "Основной порок вульгарного мышления в том, что оно хочет удовлетвориться неподвижными отпечатками действительности, которая есть вечное движение. Диалектическое мышление придает самим понятиям -- при помощи дальнейших уточнений, поправок, конкретизации -- ту содержательность и гибкость, я почти готов сказать, сочность, которая до некоторой степени приближает их к живым явлениям. Не капитализм вообще, а данный капитализм, на определенной стадии развития. Не рабочее государство вообще, а данное рабочее государство, в отсталой стране, в империалистическом окружении, и пр." Теории государственного капитализма в СССР прошли долгий путь. Теория бюрократического коллективизма для описания СССР была предложена Бруно Риччи и Максом Шахтманом более 50 лет назад. В своей книге "La bureaucratisation du Monde" Бруно Риччи объясняет: "По нашему мнению СССР представляет собой новый тип общества ведомый новым социальным классом: это наш вывод. Коллективизированная собственность в действительности принадлежит этому классу, который вводит новую и более совершенную систему производства. Эксплуатация из индивидуальной становится классовой". И еще: "По нашему мнению, в СССР владельцами собственности являются бюрократы, те кто имеют силу в своих руках. Они -- те кто направляют экономику, как это обычно делает буржуазия, они -- те кто присваивают прибыль, как это обычно делают эксплуататорские классы и это они -- те кто фиксируют заработную плату и цены; еще раз -- это бюрократы". Риччи заключает: "Эксплуатация проявляется в точности, как в обществе основанном на рабстве...Российский рабочий класс не является больше пролетариатом; они просто рабы. Это класс рабов по своей экономической сути, и в своем социальном проявлении." Забавно, но далее он замечает, что на базисе растущего развития производства этот бюрократический коллективизм перейдет "в бесклассовое общество и социализм".
Для полноты картины он также рассмотрел гитлеровскую Германию как пример бюрократического коллективизма. В целом аргументы Бруно Риччи совершенно ненаучны. Советская бюрократия не была собственником в смысле владения средствами производства. Они не владели какими-либо акциями или денежными фондами. Они, разумеется, не были собственниками рабочего класса как рабовладельцы Рима владели своими рабами. Как такое общество может развиться в социализм -- мистерия. Онако эти диковинные идеи были позаимствованы затем Джеймсом Бурнхамом, который добился известности как автор "Революции менеджеров" которая уравнивает сталинизм с фашизмом и "новым курсом" Рузвельта. Бурнхам также завоевал известность как явный сторонник атомной войны портив СССР. В своей основе, все это отражает глубокий пессимизм и отчаяние слоя интеллектуалов среднего класса как результат поражения рабочего класса. Понятие бюрократического коллективизма было больше, чем теорией -- это было выражение настроений этого слоя, которые наиболее ярко были выражены кошмарными видениями будущего на страницах "1984" Джорджа Оруэлла.
Макс Шахтман также принял теорию бюрократического коллективизма после разрыва с троцкистским движением в 1940 году. "Это ужасная реализация предсказаний, сделанных всеми великими учеными-социалистами от Маркса и Энгельса и далее, что капитализм должен коллапсировать из-за неспособности разрешить свои собственные противоречия, и, что альтернатива встающая перед лицом человечества не капитализм или социализм, а социализм или варварство. Сталинизм это новое варварство", -- констатировал Шахтман. Он также дошел до утверждения, что рабочие в СССР были и не рабочими вовсе, а рабами бюрократического государства. Несмотря на это, в тоже время он утверждал, что бюрократический коллективизм более прогрессивен, чем капитализм.
В соответствии с резолюцией по России прошедшей на съезде 1941 года своей организации, Рабочей партии: "С точки зрения социализма, государство бюрократического коллективизма -- реакционный общественный порядок; по отношению к капиталистическому миру это исторически более прогрессивный уровень." В действительности, это была попытка Шахтмана оформить свое приспособление к американскому мелкобуржуазному общественному мнению, ставшему глубоко сталинистским после 1939 года. В конечном счете, он сдвинулся далеко вправо и закончил как рьяный защитник внешней политики США. Теория бюрократического коллективизма, как способ описать СССР, впоследствии, погибла в дискуссиях.
Теория государственного капитализма с другой стороны продолжает иногда выдвигаться. Ее наиболее современное толкование сделано Тони Клиффом в своей книге "Россия: марксистский анализ" (1964), переизданной как "Государственный капитализм в России" (1974). Эта работа основана на ранней версии озаглавленной "Природа сталинистской России", опубликованной в июне 1948 года. Учтя ее теоретические слабости, и критику этой работы, сделанную нами в то время, аргументация была позднее модифицирована. Изначально Клифф утверждал, что Россия подверглась трансформации в 1928 году, в первый год Первой Пятилетки, из деформированного рабочего государства в государственно капиталистическое, так как было заключено, что "с введением пятилетних планов доходы бюрократии составляли большую часть прибавочной стоимости".
Однако, этот ключевой аргумент был отброшен после того как Клиффу стало ясно,
что с 1920 года и далее бюрократия потребляла большую часть прибавочной стоимости,
производимой рабочим классом, законно и незаконно. Как Маркс ясно показал, в
рабочем государстве в переходный период производство прибавочной стоимости должно
использоваться для ускоренного строительства промышленности и, таким образом,
подготовки пути для возможно скорейшего перехода к равенству и полному социализму.
Никакой марксист не может утверждать, что классовая природа СССР изменилась
из-за этого. Тони Клифф бесцеремонно отбросил этот аргумент без какого-либо
объяснения и впоследствии развил новый в попытке усилить свою теорию государственного
капитализма. Она суммирует его подходы к этому вопросу за последние 40 лет досуга
в эклектическое целое.