Дебаты о классовой природе СССР -- не академические упражнения, они ведут к очень серьезным практическим заключениям. Троцкий предупреждал ранее, что тенденция которая принимает лживую теорию государственного капитализма рискует стать "пассивным инструментом империализма". Однако, во время реставрации капитализма в России и Западной Европе теории гос. капитализма играют роль настолько пагубную, насколько это можно себе представить. Легковесность и отсутствие теоретической интуиции у Клиффа и его сторонников видна из их полной неспособности объяснить процессы которые на наших глазах разворачиваются в России. Они уворачиваются потертой легкомысленной фраза о том, что бюрократия просто сделала "шаг в сторону" (!), которая, что характерно, ничего не говорит о социальном режиме в России ни до, ни после. Это ничего не говорит нам о призводственных отношениях, классовой природе государства, социальном содержании происходящей социальной контрреволюции. Это логично. Отрицая революционное значение государственной собственности, защитники теории государственного капитализма, в сущности, вынуждены отрицать наличие конрреволюции вовсе! Таким образом, концепция государственного капитализма открылась в момент истины, как не только теоретически обанкротившаяся, но и ведущая к гибели на практике.
Клифф опровергает здесь анализ Троцкого классовой природы Советского Союза как "противоречащий" марксизму. В соответствии с ним, анализ Троцкого "страдает от одного серьезного ограничения, консервативной привязанности к формализму, который по своей природе противоречит марксизму, тем, что зависит от содержания". Эти взгляды также поддерживаются колоритным коллегой Клиффа, Дунканом Халласом, который констатировал: "Анализ Троцкого классовой борьбы в СССР после 1927 года, явно продемонстрировал свою ошибочность". И снова: "нет никаких сомнений, что в 1928 году новый класс захватил власть в России...", -- сказал другой сторонник теории Клиффа Крис Харман. "Левая Оппозиция была далека от понимания того за, что боролась. Троцкий до дня своей смерти верил, что охотившийся на него и убивший его аппарат был вырожденным рабочим государством." Троцкий и его сторонники сопротивлялись сталинизму, но, заявляет Харман, их "собственные теории о России сделали их задачу более трудной..."
Не позже 1936 года Троцкий блестящей дедукцией предсказал, что бюрократия неизбежно должна перейти к индивидуальной собственности на средства производства, если рабочие не захватят власть. Что адвокаты государственного капитализма? Движение к рестоврации частной собственности застало этих леди и джентельменов в расплох. Какую альтернативу могли они предложить денационализации промышленности и устранению планирования? Это не только теоретический вопрос, а вопрос жизненный для интересов российского рабочего класса. На него необходим дать конкретный ответ. Как согласовать это с государственным капитализмом?
Несмотря на тот факт, что все буржуазные комментаторы на Западе и буржуазная пресса поддерживают движение к реставрации капитализма, Крисс Харман заявляет, что "движение от командной экономики к рынку -- не шаг назад, или вперед, а шаг в сторону от одного способа капиталистической эксплуатации к другому"! Для Тони Клиффа "приватизация была несущественным вопросом".
Конечно, эта позиция совершенно логична, если допустить, что капиталистическая контрреволюция уже случилась десятилентия тому назад. Задним числом, они говорят теперь, что противостояли приватизации в бывших сталинистских государствах, также как они противостояли приватизации на Западе, хотя то, почему они делают это, остается тайной. Является ли "государственный капитализм" прогрессивным, в конце концов? В этом случае адвокаты этой позиции движутся от плохого к еще худшему! Возникающие в результате противоречия не угнетают, по крайней мере, некоторых из них. Ведущий оратор на их летней школе в 1990 году, прямо высказал мнение, что Троцкий "фетишизировал национализированную экономику". Здесь отрицание роли национализированной плановой экономики как главного условия движения в направлении социализма является, кажется, неясным в их позиции в целом. Но какие выводы мы можем сделать из этого?
Если национализация "несущественна" и происходящее в России только "шаг в сторону", зачем тогда этому противостоять? Наверно, не должно иметь значения, возмет ли нарождающаяся буржуазия верх над государственным капитализмом? Конечно, для рабочих, столкнувшихся с угрозой приватизации, это не выглядит столь очевидным! Но, с точки зрения теории государственного капитализма, между этими двумя нет абсолютно никакой разницы, и единственная непротиворечивая позиция должна быть совершенно нейтральной. (Это должно также относиться и к вопросу о приватизации на Западе.) Однако, последние действия адептов этой теории позволяют усомиться в их последовательности!
И на Западе, и на Востоке элементарный долг каждого сознательного рабочего -- защищать завоевания прошлого. Единственное уцелевшее историческое завоевание Октябрьской революции -- национализированная плановая экономика. Пробуржуазное правительство Ельцина, опирающееся на западный империализм и поддерживаемое им, пытается разрушить национализированную экономику, разорить ее и продать в ходе приватизации. Если они добьются успеха, то это будет выражением полной ликвидации завоеваний Октябрьской Революции. Это будет означать разрушение рабочего государства и установление нового капиталистического государства. В конечном счете, это цель нарождающейся буржуазии в России и западных империалистов. Ситуация не может быть более ясной. И, тем ни менее, теория государственного капитализма пытается все перепутать в их головах и посеять максимальный бесорядок.
С тех пор, как победила Октябрьская революция, марксисты последовательно защищали, вышедшую из революции, национализированную собственность. Мы не поддерживали сталинистскую реакцию или политику сталинистского режима. Эта политика, далекая от защиты революции, помогала ослаблять и подрывать ее. Со временем, как блестяще предсказывал Троцкий, бюрократия должна была перейти к консолидации своих позиций путем капиталистической реставрации. Это именно то, что в последние шесть, или около того, лет, происходит в России, Восточной Европе и других сталинистских государствах, где частная собственность была уничтожена, и, несомненно, также это было широко распостранено в Азии, Африке и Латинской Америке на протяжении 1930-х, 40-х и 50-х годов. Словами Хармана: "государственное вмешательство зашло далеко во многих так называемых развивающихся странах, где отдельные группы капиталистов были слишком слабы, чтобы остановить государственное доминирование в индустриальном секторе экономики". Он привел примеры Египта, Сирии, Бразилии, Аргентины, Испании, Ирландии и Южной Кореи как различные форы государственного капитализма.
"Оно [государство] очень похоже на то, как действуют государства Восточной Европы", -- утверждает Харман: "Это было выражением всемирной тенденции с 1930-х до середины 1970-х годов прибегать к администрированию, государственно-капиталистическому вмешательству в экономики, склонные к кризису. Эта фаза истории капитализма, однако, подходит к завершению. Государства все еще вмешиваются, но все с меньшей эффективностью. На Западе это означает возврат к классическим спадам; на Востоке это значит, что бюрократия сочла слишком затруднительным избежать движения по тому же пути."
Харман тщательно подбирает факты, подгоняя их под теорию государственного капитализма. Станы подобные Аргентине при Пероне и Египту при Насере, были не новыми государственно"-капиталистическими обществами, а капиталистическими экономиками, использующими государственное вмешательство, что характерно для всех стран в эпоху империализма, для того чтобы защитить интересы национальной буржуазии от капиталистической конкуренции со стороны крупных империалистических держав. Обусловленная мерой государственного вмешательства, по логике Хармана, система государственного капитализма должна быть практически универсальна! Кажется, что холодная война и враждебные отношения между СССР и Западом были просто большим недопониманием того, что государственно-капиталистичские государства были на обеих сторонах "железного занавеса" вместо фундаментального антогонизма между двумя социальными системами. Если они были в основе одинаковыми, то откуда вся эта суета, дипломатические и военные трения, гонка вооружений?
"Как мы смотрим на конец холодной войны, коллапс СССР и российскую ориентацию на США?", -- спрашивает Дейв Крауч, сторонник Клиффа в Москве. В соответствии с ним, коллапс сталинизма не был победой американского империализма -- несмотря на то, что все буржуазные комментаторы говорили по всему миру. "Там не было никакой "`капитуляции"' перед американцами. Когда правящий класс России перестал шататься от поражения, нанесенного ему населением после 1989 года, он усилил свою позицию как дома, так и за границей. Большое шоу, последовавшей за холодной войной, дружбы между Россией и США было необходимо обеим сторонам. Кремлю было нужно убедить своих людей, что старые плохие дни пройдены и, что реформы должны привести их к обильному рыночному будующему."
Какую путаницу вы можете видеть? В соответствии с Дейвом Краучем, коллапс сталинизма был результатом усиления государственного капитализма "как дома, так и за границей"! Крауч, несмотря на то, что находится в Москве, кажется живущим на другой планете. Он не видит коллапса производительных сил, хаоса, обнищания масс, политических конвульсий, военной катастрофы обрушившейся на российских людей. Нет. Все это не важно, а только неким мистическим образом (как именно понимает только Дейв Крауч) предыдущий режим в действительности услился! Здесь мы должны полностью отойти от марксизма и войти в царство фантастики.
Ясно, "государственные капиталисты" в России и Восточной Европе, пытаясь преодолеть свои проблемы, были вынуждены двинутся к более традиционной форме рыночного капитализма. Другими словами, превороты в России и Восточной Европе -- чисто "тактические" проблемы для различных частей капиталистического класса, их перегруппировка. Приватизация, ключевой момент капиталлистической контрреволюции, рассматривается как некий трюк, так как в действительности собственность вовсе не была трансформирована; продажа акций, была просто "механизмом", с помощью которого "государственные капиталисты" могли увеличить свои прибыли! Согласно этому джентельмену, социалисты не могут защищать одну форму капитализма от другой. В начале 1950-х эта позиция привела к тому, что остался нейтральным в ходе корейской войны, когда деформированное рабочее государство Северная Корея подверглось империалистической атаке. Однако в ходе вьетнамской войны благодаря давлению студентов и мелкой буржуазии в своих рядах, он фешенебельно поддержал "государственный капитализм" Северного Вьетнама против американского империализма. Сегодня немодно защищать плановую экономику бывшего СССР и Восточной Европы против конрреволюции, а модно поддерживать румынских студентов, требующих капиталистической реставрации.
Жизнь всегда берет реванш над фальшивыми теориями. Вся искусственная конструкция государственного капитализма лежит в руинах. Хотя, вместо честного признания своих ошибок, они пытаются прикрыть обломки своими ладонями. Теперь они пытаются утверждать, что никаких реальных изменений не произошло. Это немедленно ведет их к маленькой ошибке -- они, оказываются, неспособны отличить революцию и контреволюцию! Согласно теории Тони Клиффа и прочих, капиталистическая контрреволюция в России сегодня невозможна. С тех пор, как бюрократия "овладела" государством, она играла туже роль, что и капиталистический класс. Где же здесь различия? С этой точки зрения нет разницы, приватизирована собственность или нет, ибо и то и иное "капитализм"! Таким образом, так называемая теория государственного капитализма, если она будет принята российскими рабочими сегодня, должна совершенно разооружить их перед лицом нарождающейся буржуазии. Одного этого достаточно чтобы понять жизненую необходимость теории, которая рано или поздно должна реализоваться на практике.
Троцкий прояснил марксистскую позицию в "Манифесте четвертого интернационала". "Будьте уверены, национализация средств производства в отдельной стране, и притом отсталой, не гарантирует построения социализма. Но она делает возможной в дальнейшем главную предпосылку социализма, а именно плановое развитие производительных сил. Повернуть назад от национализации средств производства на основании того, что при этом не созданы хорошие условия жизни для масс, эквивалентно призыву к разрушению гранитного фундамента на основании того, что невозможно жить без стен и крыши. Классово сознательные рабочие знают, что успех их борьбы за полное освобожение немыслим без защиты уже завоеванных позиций, сколь бы скромными они не были. Тем более обязательно, поэтому, защищать такое колоссальное завоевание как плановая экономика от реставрации капиталистических отношений. Те, кто не могут защитить старые позиции, никогда не завоюют новых."