Марксистская экономическая теория объясняет, что закон стоимости создает базис всего общественного производства. Он достигает пика своего развития при капитализме, при котором товарное производство носит всеобщий характер. Суть этого закона -- то, что стоимость товара определяется количеством общественно необходимого труда, содержащегося в нем ("замороженное" рабочее время). Эта стоимость в свою очередь выражается через товарный обмен. Этот закон регулирует капиталистическую систему с ее изменениями спроса и предложения через конкуренцию. Даже в рабочем государстве, переходном обществе от капитализма к социализму, товар все еще должен производиться так, что закон стоимости все еще продолжает действовать, хотя и в модифицированной форме.
Клифф пытается использовать этот закон для того чтобы доказать, что в СССР возможны кризисы (подъемы и спады). Однако в целом его подход, с марксистской точки зрения, ошибочен. В крайне запутанной и своеобразной манере он утверждает, что он применим не к внутренней экономике Советского Союза, а только к ее отношениям с мировым капиталистическим окружением.
"Таким образом, если рассматривать отношения существующие в русской экономике, абстрагируясь от ее связей с мировой экономикой, нельзя прийти к выводу, что закон стоимости как двигатель и регулятор производства здесь не действует.",-- сказал Клифф. И заключил: "Таким образом, закон стоимости выступает как вершитель судеб русской экономической системы, если рассматривать ее в конкретной исторической обстановке сегодняшнего дня -- в обстановке анархического мирового рынка."
В соответствии с марксистской точкой зрения, обмен это именно то, в чем проявляется закон стоимости. И это остается верным для всех общественных формаций. Например, первобытный коммунизм разрушился на пути, проходящем через натуральный обмен между отдельными первобытными коммунами. Это и привело к развитию частной собственности. На том же пути в рабовладельческом обществе продукты, производимые рабами стали товаром, когда их стали обменивать. Именно развитие этой тенденции уже в древности привело к появлению "товара товаров" -- денег, -- хотя своего полного выражения они достигли только при капитализме, обществе в котором товарное производство не исключение, а правило. Таким образом, уже в древности действовал закон стоимости, ведущий к закабалению производителя продуктом и приводящий, в конце концов, к разрушению старого рабовладельческого общества, подорванного противоречиями, вызванными денежной экономикой.
При феодализме обмен избыточной продукцией между обладающими самодостаточными хозяйствами с "натуральной экономикой", лордами и баронами стал товарным, и фактически выступил точкой отсчета капиталистического развития через рост торгового капитала. Поэтому если имелся хотя бы только обмен только между СССР и внешним миром, то есть действовал закон стоимости, как утверждает Клифф, то это должно означать было бы означать, что и в России излишки обменивались на основе закона стоимости.
Однако, когда Клифф впервые выдвинул этот аргумент, участие СССР в мировом рынки было крайне малым по сравнению с полным производством. Клифф естественно осознает слабость своей позиции. Тогда, демонстрируя чудеса умственной акробатики, он находит, что закон стоимости проявлял себя не в обмене, но в конкуренции. Это не было бы так страшно, если бы он утверждал, что это была конкуренция на мировом рынке в классическом капиталистическом стиле. Но он не может это утверждать поскольку это не согласовывалось бы с фактами, поэтому он вводит новую конкуренцию. Он находит "конкуренцию" и ее "закон стоимости" в производстве...вооружений! "Но так как конкуренция с другими странами носит главным образом военный характер, государство как потребитель заинтересовано в некоторых определенных потребительных стоимостях, таких, например, как танки, самолеты и т. д." Эта крайне эксцентричная гипотеза, не только не приводит нас к какому-либо решению, но и заводит в еще более неразрешимые противоречия.
Давление мирового капитализма вынуждало тратить Советский Союз тратить огромную часть национального дохода на производство вооружений и оборону с одной стороны и масштабнейшее капитальное строительство в истории для нужд обороны относительно национального дохода с другой. Клифф заявляет, что нашел здесь закон стоимости. Закон стоимости проявляет себя в социальном противостоянии между двумя социальными системами! Это может рассматриваться только как уступка Шахтмановской теории "бюрократического коллективизма". Если бы эта теория оказалась верна, то мы должны были бы стать очевидцами совершенно новой экономической системы, никогда ранее не встречавшейся в истории и не предсказанной марксистами или кем-нибудь еще ранее. Этот нонсенс ведет Клиффа к капитуляции перед буржуазными аргументами кейсианцев на Западе, прикрывающихся фиговым листком так называемой теории перманентно вооружающейся экономики. Так одна лживая теория порождает другую в бесконечной последовательности неразберихи.
Здесь мы снова должны указать на опасность огульного цитирования и амальгамы идей для формирования "Тезиса". В действительности книга Клиффа -- гибрид теорий государственного капитализма и бюрократического коллективизма. Если эта глава книги Клиффа вообще что-то стоит, то она ведет к бюрократическому коллективизму Шахтмана.
Сама идея частично заимствована у лидера германских социал-демократов Рудольфа Гильфердинга, который последовательно утверждал, что к СССР и нацистской Германии закон стоимости не применим, и, что это была совершенно новая экономическая формация. А также основан на непонимании отдельных мест в бухаринском "Империализме и мировой экономике". Здесь Бухарин рассуждает о базисе "государственного капитализма", -- органичного союза трестов с финансовым капиталом, -- в котором он, вместе с Лениным, блестяще предугадал форму диктатуры, позже реализованную фашистами. Эта концепция не имела ничего общего с государственной собственностью на средства производства и была основана на слиянии промышленного капитала с финансовым. Фактически Бухарин выбрал в качестве одного из примеров такого государства монополистического капитализма...США.
Аргументы Клиффа о вооружениях используют не экономические, а мистические категории. В лучшем случае, даже если их признать верными, они объясняют почему СССР производил вооружения, но не то как или на каком экономическом базисе они производились. Даже если бы СССР был здоровым рабочим государством в империалистическом окружении, то должна была бы быть необходимость в производстве вооружений и конкуренции с военной техникой и производством соперничающих капиталистических систем. Но этот аргумент о вооружениях был совершенно ложен. Большей частью производимой в СССР продукции были не вооружения, а средства производства. Опять же это должно объяснять, почему бюрократия пыталась накапливать средства производства с безумной скоростью, но нечего не говорит о самой системе производства. Действительно, в здоровом рабочем государстве накопление оружия должно быть уменьшено по социальным причинам (интернационализм и революционная политика по отношению к рабочим в других странах), но оно тем ни менее должно иметь место, из-за давления мирового империализма.
Более быстрый или медленный темп развития средств производства не обязательно говорит нам о способе, которым они производятся. Клифф говорит, что бюрократия развивала средства производства под давлением мирового империализма. Хорошо, но это все опать-таки рассказывает нам, почему темп был быстрым. С точки зрения классической буржуазной политэкономии, доводы Клиффа явная увертка. Он просто утверждает, что положения уже доказаны.
Не случайно Троцкий указывал в "Преданной революции", что все прогрессивное содержание и рациональность деятельности сталинской бюрократии -- подъем производительности труда и оборона страны. Мы видим, что, если закон стоимости применяется только из-за наличия капитализма в мировой экономике, то он должен применяться только к продуктам, обмениваемым на мировом рынке. Однако, Клифф утверждает два противоположных тезиса в отношении советской экономики. С одной стороны, он говорит:
"Однако это не означает, что система цен в России является произвольной и зависит от одной лишь прихоти бюрократии. В основе цены здесь также лежат издержки производства. Если цена используется как передаточный ремень, через который бюрократия управляет производством как целым, это должно согласовываться с ее целями и, насколько это возможно, отражать реальные стоимости, которые есть социально необходимый труд, связанный в различных продуктах..."
Тремя страницами ниже Клифф заявляет центральный пункт, который он пытается доказать:
"...если мы проверим отношения внутри российской экономики, то вынуждены будем сделать вывод, что истоки закона стоимости не могут быть найдены".
В первой цитате Клифф показывает именно то, как закон стоимости проявляет себя при сталинизме. Даже если абстрагироваться от внешнего рынка, оставляя в стороне несомненно имеющийся эффект взаимного влияния, когда Клифф говорит, что "реальная стоимость -- это общественно необходимый труд, накопленный в различных продуктах", -- должна отражаться реальными ценами, он говорит, что тот же самый закон применим к СССР, что и к капиталистическому обществу. Отличие состоит в том, что если капиталистическое общество провозглашает себя слепо следующим законам рынка, в советском обществе сознательная деятельность играет важную роль.
В связи с этим вторая цитата сокрушительно опровергает аргументы Клиффа, о том, что капитализм существует в этих условиях в СССР потому, что закон стоимости не действовал слепо, а был сознательно использован. В капиталистическом обществе закон стоимости, как он утверждает, проявляется через "автономную экономическую деятельность", то есть через доминирующий рынок. Первая цитата ясно показывает, что этот рынок -- и это важно -- был в определенных пределах сознательно контролируемым, и поэтому не был капитализмом в марксистском понимании.
Сперва Клифф говорил, что этот закон не действует в СССР. Теперь он показывает, как именно он действует: в манере не классического капитализма, а переходного общества между капитализмом и социализмом. Таким образом мы видим, что Клифф заявляет о том, что сталинский Советский Союз был капиталистическим обществом, на том основании, что он нашел источник основного закона капиталистического производства вне СССР. Теперь в любом капиталистическом обществе, в котором резервные фонды находятся в руках капиталистического класса, как объясняет Энгельс:
"...Если же такой избыток производства над потреблением, такой производственный и резервный фонд тем не менее существует и притом находится в руках капиталистов, то не остается никакого другого возможного объяснения, кроме того, что рабочие потребляют для своего самоподдержания только стоимость товаров, а сами товары остаются в распоряжении капиталистов для дальнейшего использования.
Или же приходится признать другое решение вопроса. Если этот производственный и резервный фонд, находящийся в руках класса капиталистов, фактически существует, если он фактически возник путем накопления прибыли (земельную ренту мы пока оставляем в стороне), то он не может не состоять из накопленного избытка продуктов труда, доставляемых классом рабочих классу капиталистов, над той суммой заработной платы, которую класс капиталистов уплачивает классу рабочих. Но тогда стоимость определяется не заработной платой, а количеством труда; тогда класс рабочих доставляет классу капиталистов в продукте труда большее количество стоимости, чем получает от класса капиталистов в виде заработной платы, и тогда прибыль на капитал, подобно всем другим формам присвоения продуктов чужого неоплаченного труда, получает свое объяснение как всего лишь составная часть этой открытой Марксом прибавочной стоимости."
Это значит, что, если есть заработная плата и накопление капитала -- закон стоимости должен применяться, не важно в сколь сложных формах. Далее Энгельс объяснял в ответе на дюринговские пять видов стоимости и "естественную стоимость продукции", что в "Капитале" Маркс имел дело со стоимостью товаров и "в той части, которая касается стоимости, нет даже самого незначительного намека на то, в какой степени Маркс рассматривал теорию стоимости, применимой к другим общественным формациям". В этом смысле ясно, что в переходном обществе, также: "Стоимость, сама по себе, не более чем выражение общественно необходимого труда материализованного в объекте."
Теперь осталось только спросить, что определяло стоимость машин, потребительских товаров и т. д., производимых в Советском Союзе? Была ли она произвольной? Что определяло калькуляции бюрократии? Мерой чего была цена? как определялась заработная плата? Была ли зарплата платой за рабочую силу? Какую роль играли деньги? Что определяло прибыли предприятий? Имелся ли капитал? Было ли устранено разделение труда? Клифф дает два противоречивых ответа на эти вопросы. С одной стороны он согласен, что это был закон стоимости, на котором основывались все калькуляции и развитие советского общества. С другой он нашел закон стоимости действующим только в результате давления внешнего мира, хотя и не объяснил серьезно, откуда он берется.