Главное, что объединяет всех тех, кто пытается подвергнуть ревизии позицию Троцкого по вопросу о СССР, -- то, что они всегда рассматривают проблему абстрактно, никогда не объясняют законы переходного общества между капитализмом и социализмом, а также то, как таким обществом можно управлять. Это не случайно. Конкретное рассмотрение может привести их к выводу, что основы экономики в Советском Союзе были теми же самыми, что и при Ленине, а по другому и не могло быть. Зачаток капиталистического способа производства, появившийся при капитализме из-за развития общественного производства, лежит в функциях независимого ремесленника и торговца. Достигнув определенной стадии, капиталистические отношения окрепли и существовали плечо в плечо с феодальной надстройкой. Последняя разрывается на куски революцией, и возможности скрытые в капиталистическом производстве могут свободно развиваться, не будучи скованными феодальными ограничениями. Вся сущность революции (как капиталистической, так и пролетарской) состоит в том, что старые взаимоотношения и старые формы не соответствуют новому способу производству, выросшему в недрах старого общества. Для того чтобы освободиться от этих ограничений, производственные силы должны быть реорганизованы на новом базисе. Вся история человечества состоит из преодоления этого антогонизма на всевозможных стадиях различных обществ.
Общественно-экономические формации никогда не появляются в химически чистой форме. В заданном обществе элементы ранних общественных формаций и отношений могут сосуществовать с большим или меньшим напряжением со старыми формами. Более того, эта ситуация может продолжаться определенное время. Буржуазная революция не разрушает феодализм на одном вдохе. Неизбежно остаются могущественные феодальные элементы, и сегодня пережитки феодализма существуют даже в наиболее развитых капиталистических странах -- крестьянство, аристократия, британская Палата лордов, монархия и так далее. Но подобное противоречие существует также и при феодализме. В средние века в рамках феодального способа производства капиталистические элементы начали развиваться в городах. Эти капиталистические элементы играют значительную роль (торговля, ростовщичество и т. д.) и со временем свергают буржуазный порядок. Но это не меняет фундаментальную природу или законы развития феодального общества. Подобные наблюдения могут быть сделаны о рабовладении или любой другой общественной формации. Марксизм анализирует общественные формации конкретно, со всеми их противоречивыми свойствами, а не как идеальные образцы.
Это фундаментальная ошибка теории государственного капитализма. Она исходит из абстрактного представления переходного периода и не способна провести различия между способом производства и способом присвоения. В каждом классовом обществе имеется эксплуатация, и прибавочная стоимость присваивается эксплуататорским классом. Но, само по себе, это ничего не говорит о способе производства. Например, при капитализме способ производства общественный, а присвоения, напротив, индивидуальный. Энгельс объяснял:
"Произошел полный разрыв между средствами производства, сконцентрированными в руках капиталистов с одной стороны и производителями, лишенными всего, кроме своей рабочей силы, с другой стороны. Противоречие между общественным производством и капиталистическим присвоением выступает наружу как антагонизм между пролетариатом и буржуазией."
Переходная экономика, которая, как показал Ленин, может и должна сильно различаться в разных странах в разное время, и даже в одной и той-же стране в разное время также имеет общественный способ производства, но распределение государственное, а не индивидуальное, как при капитализме. Эта формация комбинирует как капиталистические, так и социалистические свойства.
При капитализме система товарного производства относительно современна, продукт полностью доминирует над производителем. Это вытекает из формы присвоения и противоречия между способом присвоения и характером производства; причем оба эти фактора проистекают из частной собственности на средства производства. Раз государственная собственность занимает ее место, то получившаяся система, чем бы она не была, не может быть капитализмом, из-за того, что базовое противоречие должно быть устранено. Анархический характер общественного производства с частным присвоением исчезает вместе с законами развития капиталистического общества (подъемы и спады).
При социализме, как и при капитализме, будет общественный характер производства, но, в отличие от капитализма, там будет также общественный характер распределения. Впервые производство и распределение окажутся в гармонии. Только указывая на элементы капитализма, несомненно, существовавшие в сталинском СССР (заработная плата, товарное производство, потребление огромной доли прибавочной стоимости бюрократией и так далее) нельзя сказать, что такова была природа социальной системы. Здесь необходимо всестороннее рассмотрение. Природу социальных отношений, существовавших в Советском Союзе, можно понять, только взяв их во всей полноте.
С самого начала революции различные сектантские школы выдвигали совершенно несостоятельные идеи в результате их неспособности сделать такой анализ. Ленин суммировал эту проблему так: "Но, что означает слово "`переходное"'? Означает ли это, применительно к экономике, что настоящий порядок содержит элементы, частицы, куски, как социализма, так и капитализма? Каждый согласится, что это так. Но не все согласные с этим утруждают себя рассмотрением детальной природы элементов, составляющих различные социально-экономические формации, существующие в России в настоящий момент. И это суть вопроса." Каждый должен согласиться, что это так. Но не каждый, однако, готов учесть эту трудность, рассматривая точную природу элементов, составляющих различные общественно-экономические формации, существующие в СССР в настоящее время. Это и есть недоразумение в проблеме. Абстрагирование от этой стороны вопроса должно вести к ошибке. Что было головоломным в феномене СССР, так это именно противоречивый характер экономики. В дальнейшем ситуация ухудшалась отсталостью и изоляцией Советского Союза. Кульминацией стал сталинский режим, в результате чего худшие черты капитализма выдвинулись на передний план: угнетение рабочих управленцами, сдельщина, неравенство и так далее. Вместо анализа этих противоречий, Тони Клифф в попытке подпереть свою теорию государственного капитализма пытается подогнать их под шаблон "нормальных" законов капиталистического производства. К тому же при капитализме для производительных сил имеется тенденция не только к централизации, но даже к огосударствлению, что может привести к ошибочным заключениям. Доказывая, что "государственный капитализм" в СССР является, в конечном счете, таким же как, индивидуальный капитализм (т.е. с теми же законами), Клифф в своей книге приводит следующую цитату из "Анти-Дюринга"
"Чем больше производительных сил возьмет оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет оно эксплуатировать. Рабочие останутся наемными рабочими, пролетариями. Капиталистические отношения не уничтожаются, а, наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки. Но на высшей точке происходит переворот. Государственная собственность на производительные силы не разрешает конфликта, но она содержит в себе формальное средство, возможность его разрешения."
Фактически Энгельс утверждает совершенно противоположное. Позвольте нам перечитать цитату, и показать как мы выводим противоположное заключение.
"Если кризисы выявили неспособность буржуазии к дальнейшему управлению современными производительными силами, то переход крупных производственных предприятий и средств сообщения в руки акционерных обществ и в государственную собственность доказывает ненужность буржуазии для этой цели. Все общественные функции капиталиста выполняются теперь наемными служащими. Для капиталиста не осталось другой общественной деятельности, кроме загребания доходов, стрижки купонов и игры на бирже, где различные капиталисты отнимают друг у друга капиталы. Если раньше капиталистический способ производства вытеснял рабочих, то теперь он вытесняет и капиталистов, правда, пока еще не в промышленную резервную армию, а только в разряд излишнего населения.
Но ни переход в руки акционерных обществ, ни превращение в государственную собственность не уничтожают капиталиcтического характера производительных сил. Относительно акционерных обществ это совершенно очевидно. А современное государство опять-таки есть лишь организация, которую создает себе буржуазное общество для охраны общих внешних условий капиталистического способа производства от посягательств как рабочих, так и отдельных капиталистов. Современное государство, какова бы ни была его форма, есть по самой своей сути капиталистическая машина, государство капиталистов, идеальный совокупный капиталист. Чем больше производительных сил возьмет оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет оно эксплуатировать. Рабочие останутся наемными рабочими, пролетариями. Капиталистические отношения не уничтожаются, а, наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки. Но на высшей точке происходит переворот. Государственная собственность на производительные силы не разрешает конфликта, но она содержит в себе формальное средство, возможность его разрешения."
Не правда ли, идея вышесказанного ясна? Постольку, поскольку производительные силы развиваются теперь в рамках капиталистических отношений (что является зародышем противоречий, выросших теперь в злокачественную болезнь социальной системы, выражающуюся через ее кризисы), капиталисты теперь принуждаются к "обобществлению" огромных средств производства, сперва, через акционерные компании, и впоследствии государство даже выступает как опорная часть производительных сил. Таже самая идея была высказана Лениным в книге "Империализм как высшая стадия капитализма", где он показал, что развитие монополий и социализация труда фактически была элементом новой системы внутри старой.
Раз производительные силы достигли этой стадии, капитализм уже завершил свою
историческую миссию, и поэтому буржуа становятся все более и более ненужными.
Будучи ранее необходимыми для развития производительных сил, они стали теперь
ненужными паразитами, "стригущими купоны". Тем же путем, и по тем
же причинам феодальные лорды стали паразитами после завершения своей исторической
миссии. Между тем, это и есть показатель зрелости капитализма для социальной
революции. Уже во время написания "Капитала" Маркс показал, что кредитные
и акционерные компании стали показателем того, что производственные силы уже
переросли частную собственность. Энгельс же показал, что развитие производство
непреодолимо, хотя бы даже капиталисты сами осознают, что производительные силы
имеют общественный, а не индивидуальный характер.