Лейпцигская бойня147
- событие, которое вы комментировали в своём последнем
номере и более подробный отчёт о котором вы дали несколько недель тому назад,
всё ещё продолжает занимать внимание немецких газет. Эта бойня, которую по гнусности
своей превосходит только Питерлоо148,
является самым позорным и подлым актом, когда-либо совершённым военным деспотизмом
в Германии. В то время когда народ кричал: "Да здравствует Ронге!",
"Долой папизм!", принц Иоганн Саксонский, который, между прочим, в
числе многих из наших князей, приобщился к рифмоплётству и к литературе, выпустив
в свет очень скверный перевод "Ада" итальянского поэта Данте, - этот
"адский" переводчик попытался прибавить к своей литературной репутации
военную славу, для чего предпринял коварный и подлый поход против безоружных
масс. Он приказал вызванному властями батальону стрелков разбиться на несколько
отрядов и занять подходы к отелю, в котором его литературное "королевское
высочество" устроило свою резиденцию. Повинуясь приказу, солдаты окружили
народ и заставили его столпиться на небольшом пространстве, а затем погнали
его вперёд к воротам отеля; именно это вынужденное появление народа у священных
ворот королевской резиденции в результате распоряжений, отданных принцем Иоганном
солдатам, именно это обстоятельство послужило предлогом для того, чтобы открыть
по народу огонь; и именно на это обстоятельство ссылается правительственная
печать, пытаясь оправдать расстрел! Но это ещё не всё: народ оказался окружённым
несколькими отрядами и задуманная его королевским высочеством расправа была
выполнена посредством перекрёстного огня, направленного против беззащитных людей.
Куда бы они ни повернулись - повсюду их встречали новыми ружейными залпами;
и если бы солдаты, более гуманные, чем принц Иоганн, не направляли большинство
своих выстрелов в воздух, то кровопролитие было бы ужасным. Это подлое дело
вызвало всеобщее негодование; самые лойяльные подданные, самые горячие сторонники
нынешнего порядка разделяют это негодование и выражают своё крайнее возмущение
подобными действиями. Это событие принесёт немало пользы в Саксонии, - той части
Германии, где в первую очередь всегда обнаруживалась склонность к болтовне и
где особенно нужны были действия. Саксонцы со своим маленьким конституционным
государством, со своими парламентскими говорильнями, либеральными депутатами,
либеральными и просвещёнными священниками и т. д. были в Северной Германии представителями
умеренного либерализма, германского вигизма; и вместе с тем они в большей степени
рабы прусского короля, чем сами пруссаки. Что бы ни решило прусское правительство,
саксонское министерство было обязано это выполнять; мало того, прусское правительство
с недавних пор даже перестало утруждать себя обращением к саксонскому министерству,
а действовало непосредственно через саксонских второстепенных чиновников, как
будто бы они состояли не на саксонской, а на прусской службе! Саксония управляется
из Берлина, а не из Дрездена, и, при всей своей болтовне и хвастовстве, саксонцы
прекрасно знают, что свинцовая длань Пруссии достаточно тяжело давит на них.
Всей этой болтовне и хвастовству, заносчивости и самодовольству, с которыми
саксонцы пытаются выдавать себя за особую нацию, совершенно отличную от пруссаков
и т. п., - всему этому будет положен конец лейпцигской бойней. Саксонцы должны
теперь убедиться в том, что они так же находятся под властью военщины, как и
все остальные немцы; что, несмотря на их конституцию, либеральные законы, либеральную
цензуру и либеральные речи короля, порядки, фактически существующие в их маленькой
стране, представляют собой не что иное, как военное положение. Есть ещё одно
обстоятельство, в силу которого лейпцигские события будут содействовать распространению
духа возмущения в Саксонии; несмотря на вею болтовню саксонских либералов, значительное
большинство саксонского народа лишь сейчас начинает возвышать голос. Саксония-
промышленная страна, и среди её ткачей льна, вязальщиков, бумагопрядилыпиков,
кружевни-ков, углекопов и рудокопов с незапамятных времён царила ужасающая нужда.
Пролетарское движение, которое началось с силезского восстания, или, как его
обычно называют, с битвы ткачей в июне 1844 г., и распространилось по всей Германии,
коснулось также и Саксонии. Некоторое время тому назад в ряде мест были волнения
среди рабочих на строительстве железных дорог, а также среди ситцепечатников,
и более чем вероятно, хотя точные данные не могут быть сейчас приведены, что
здесь, как и повсюду, коммунизм распространяется в рабочей среде; а если саксонские
рабочие выступят на арену борьбы, они, разумеется, не будут довольствоваться
болтовнёй, как это делают их работодатели, либеральные буржуа.
Позвольте ещё немного задержать ваше внимание
на движении рабочего класса в Германии. В номере вашей газеты за прошлую неделю
вы предсказываете нашей стране славную революцию - не такую, как в 1688 году149.
В этом вы совершенно правы. Я позволю себе лишь внести поправку или, вернее,
уточнить ваше выражение, добавив, что именно молодёжь Германии призвана осуществить
эту перемену. Но не в рядах буржуазии следует искать эту молодёжь. Революционное
действие в Германии начнётся в самой сердцевине нашего рабочего народа. Правда,
среди нашей буржуазии имеется немало республиканцев и даже коммунистов, а также
немало такой молодёжи, которая могла бы быть очень полезной для дела, если бы
сейчас произошёл взрыв; но эти люди - буржуа, охотники за прибылью, предприниматели
по профессии. Кто нам поручится, что они не окажутся деморализованными своей
профессией, своим общественным положением, в силу которого они живут за счёт
тяжёлого труда других и накапливают жир как кровососы и эксплуататоры рабочего
класса. И если бы даже они оставались пролетарски настроенными вопреки своему
положению буржуа, -их оказалось бы бесконечно мало по сравнению с вполне реальным
числом представителей буржуазии, которые цепляются за существующий порядок вещей
в силу своих интересов и думают только о том, чтобы набить свои кошельки. К
счастью, мы вовсе не рассчитываем на буржуазию. Пролетарское движение развернулось
с такой поразительной быстротой, что через год или два мы будем в состоянии
устроить смотр славному отряду рабочих- демократов и коммунистов, ибо в нашей
стране, поскольку дело идёт о рабочем классе, демократия и коммунизм являются
в полном смысле слова синонимами. Силезские ткачи дали сигнал в 1844 г., богемские
и саксонские ситцепечатники и рабочие на строительстве железных дорог, берлинские
ситцепечатники и вообще промышленные рабочие почти по всей Германии ответили
стачками и возникшими кое-где волнениями; последние почти всегда были вызваны
законами, запрещающими союзы. Движение в настоящее время распространилось почти
по всей стране и продолжает расти без особого шума, но неуклонно, между тем
как буржуазия только и делает, что агитирует за "конститу-ции", "свободу
прессы", "покровительственные пошлины", "немецкий католицизм"
и "ре-форму протестантской церкви". Все эти буржуазные движения, хотя
они имеют своё значение, совсем не затрагивают рабочего класса, у которого есть
своё собственное движение - борьба за свои насущные интересы.
Более подробно на эту тему - в следующем
письме.
Ф. Энгельс, 8-11 сентября 1845 г.
Напечатано в газете "The Northern Star" № 409, 13 сентября 1845 г.
с пометкой редакции: От нашего собственного корреспондента
Печатается по тексту газеты Перевод с английского