На столбцах вашей газеты было недавно опубликовано это
любопытное произведение искусства169
. Оно делится на две четко разграниченные части: политические
мероприятия и социальные мероприятия. Что касается политических мероприятий,
то они все до одного заимствованы, почти без изменений, из конституции 1791
г.; иными словами, они представляют собой возврат к требованиям буржуазии в
начале революции. В те годы вся буржуазия, включая даже мелких предпринимателей,
была наделена политической властью, в то время как сейчас доступ к власти предоставлен
лишь крупным капиталистам. В чем же в таком случае заключается смысл политических
мероприятий, предлагаемых г-ном Ламартином? В том, чтобы отдать управление в
руки низших слоев буржуазии, но под видом предоставления его всему народу (в
этом и только в этом состоит смысл его требования всеобщего избирательного права
при двухстепенной системе выборов). А его социальные мероприятия? Либо это такие
меры, которые предполагают, что политическая власть уже перешла к народу в результате
успешной революции, например, бесплатное всеобщее обучение; либо это меры чистой
благотворительности, т. е. меры, призванные ослабить революционную энергию пролетариев;
либо это просто громкие фразы, лишенные всякого практического смысла, вроде
упразднения нищенства чрезвычайным законом, ликвидации общественных бедствий
законодательным путем, учреждения министерства народной жизни и т. п. Эти мероприятия,
поэтому, либо совершенно бесполезны для народа, либо рассчитаны на удовлетворение
его нужд лишь настолько, чтобы в известной мере обеспечить общественное спокойствие,
либо это только пустые обещания, которые никто не может выполнить, - и в этих
двух последних случаях они не только бесполезны, но и вредны. Короче говоря,
г-н Ламартин как с социальной, так и с политической стороны показал себя верным
представи-телем мелких предпринимателей, низших слоев буржуазии, и как таковой
он разделяет свой-ственную этому классу иллюзию, будто бы он представляет трудящихся.
В конце манифеста он оказывается настолько глупым, что обращается к правительству
с требованием поддер-жать его мероприятия. Но ведь именно нынешнее правительство
крупных капиталистов пойдет на что угодно, только не на это. Поэтому "Reforme"
совершенно права, когда она, хотя и весьма доброжелательно, отдавая дань его
благим намерениям, оспаривает пригодность как самих его мероприятий, так и способа,
избранного им для проведения их в жизнь.
"Это, разумеется", - пишет "Reforme", - "благородные
слова, свидетельствующие о большом сердце, о душевном сочувствии правому делу.
Под покровом этих слов явственно бьется пульс братских чувств, и на на-ших поэтов
и философов они окажут такое же воодушевляющее действие, какое в Греции времен
Перикла ока-зывали изречения Платона. Но мы сейчас очень далеки от Перикла,
мы живем во времена, когда царствуют гг. Ротшильд, Фюльширон и Дюшатель, иначе
говоря, троица, олицетворяющая собой деньги, животный страх и полицию; нами
управляют прибыль, привилегии и муниципальная гвардия. Неужели же г-н Ламартин
надеется, что в ответ на его призыв к установлению суверенитета нации и социального
братства эта лига тесно спло-ченных интересов, этот зондербунд* червонцев, рангов
и монополий сдастся и сложит оружие? Ведь в сфере зла, как и в сфере добра,
все в нашем мире связано между собой, одно поддерживает другое, ничто не существует
изолированно; и вот почему даже самые возвышенные программы депутата от Макона**
будут уноситься как благоуханный летний зефир, замирать, как пустой звук трубы,
пока они будут отмечены родимым пятном всякой монополии - феодальным нарушением
права и равенства. И эта лига привилегированных классов осо-бенно тесно сплочена
именно сейчас, когда правительственная система находится во власти судорожного
страха.
Что же до предлагаемых им институтов, то официальные круги страны и их главари
называют такие вещи философскими леденцами: гг. Дюшатель и Гизо посмеются над
ними, и если депутат от Макона не поищет где-нибудь оружия и солдат для защиты
своих идей, он до конца жизни будет говорить красивые слова и не продвинется
вперед ни на шаг! Если же он обращается не к правительству, а к миллионам, мы
скажем ему, что он идет по неправильному пути и никогда не завоюет на сторону
своей системы - системы многостепенных вы-боров, налога в пользу бедных и благотворительности
- ни революции, ни мыслящих людей, ни народа. Ведь принципы социального и политического
возрождения были найдены еще пятьдесят лет тому назад. Всеобщее избирательное
право, прямые выборы, жалованье народным представителям - вот основные условия
полити-ческого суверенитета. Равенство, свобода, братство - вот принципы, которые
должны бы управлять всеми об-щественными институтами.
особый
союз (намек на швейцарский Зондербунд - реакционный союз семи католических кантонов).
Ламартина. Ред.
А вот налог в пользу бедных основан далеко не на братстве и в то же время он
является оскорбительным, хотя и весьма беспомощным, отрицанием равенства. Нам
нужна не английская буржуазная практичность, а совершенно новая социально-экономическая
система, которая осуществила бы права и удовлетворила бы нужды всех граждан".
Несколько дней спустя был опубликован второй
манифест г-на Ламартина, о внешней политике Франции. В нем он утверждает, что
система умиротворения, которой французское правительство придерживалось с 1830
г., является единственно правильным образом действий. Он прикрывает пышными
фразами гнусное поведение французского правительства, которое сначала подстрекало
Италию и другие страны к восстанию, а потом бросило их на произвол судьбы. Приводим
убедительный ответ "Reforme" на этот медоточивый манифест:
"Законное и единственное средство нашего
освобождения - священную войну во имя принципов - г-н Ламартин приносит в жертву
теории умиротворения, которая будет оставаться простым проявлением слабости,
ложью и даже актом предательства, пока отношения между народами основываются
на политике дипломатов и эгоизме правительств. Слов нет, мир - это конечное
требование цивилизации; но что значит мир с Николаем, царем России? Душитель
целых народов, палач, посылающий их сыновей на виселицы, ведущий беспощадную
войну даже против надежд и воспоминаний, топящий в слезах и крови великую, прекрасную
страну! По отношению к человечеству, к цивилизации, к самой Франции мир с этим
неистовым палачом равносилен трусости; по отношению к справедливости, к праву,
к революции он равносилен преступлению! Что значит мир с Меттернихом, который
нанимает полчища убийц, который в интересах коронованного эпилептика лишает
свободы целые народы? Что значит мир со всеми этими мелкими европейскими цезарями,
разорившимися распутниками или мерзкими ханжами, которые сегодня правят в угоду
иезуитам, а завтра - в угоду куртизанке? Что значит мир с аристократическим
и торгашеским английским правительством, тираном морей, душителем свободы Португалии,
правительством, которое выжимает деньги даже из нищенских лохмотьев своего народа?
Повторяем, мир с этими ростовщиками, с этими отравителями является для революционной
страны трусостью, позором, преступлением, моральным падением, банкротством не
только интересов, но и права и чести".
Другие парижские газеты тоже высказали свое
несогласие с различными пунктами про-граммы г-на Ламартина. Однако он продолжает
разъяснять принципы этой программы в своей газете "Bien Public"170
, выходящей в Маконе. Через несколько
месяцев мы сможем судить о том, какое впечатление его новый шаг произведет на
палату депутатов.
Написано Ф. Энгельсом в начале ноября 1847 г.
Напечатано в газете "The Northern Star"№ 525, 13 ноября 1847 г. с
пометкой редакции: "От нашего парижского корреспондента"
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского