"Наша первая революция", часть 2; Приложения

Лев Троцкий

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение N 6

Обвинительный акт о членах сообщества, присвоившего себе наименование: "С.-Петербургский общегородской Совет Рабочих Депутатов"*

/* Мы помещаем здесь обвинительный акт и приговор суда с пометками на полях Л. Д. Троцкого, ввиду значительной важности этих документов для понимания истории борьбы и поражения Петербургского Совета. Оригинал обвинительного акта, с которого напечатан нижеследующий текст, был вручен Л. Д. Троцкому, как подсудимому. Находясь в тюрьме и готовясь к своей защитительной, а по существу обвинительной против самодержавия речи, Л. Д. Троцкий в беглых заметках на полях подверг критике содержание обвинительного акта как со стороны фактической, так и юридической. Мы помещаем здесь эти отрывочные, писавшиеся для себя заметки, как они набросаны в оригинале. Слова, подчеркнутые Л. Д. Троцким в своем экземпляре обвинительного акта, выделены курсивом; фразы, вставленные им в самый текст обвинительного акта, заключены в квадратные скобки. Ред./

/[В угловых скобках выделены заметки Троцкого, помещенные на полях оригинала. Расположение заметок по тексту может не совсем точно отражать место расположения заметок на полях]/

В октябре месяце 1905 года среди лиц, принимавших участие в происходивших в то время в Петербурге рабочих волнениях, возникла мысль* <* 1. Мысль естественно вытекала из потребностей стихийной стачки в руководящем органе. 2. Форма этого руководящего органа подсказывалась в значительной мере традицией, оставленной Комиссией Шидловского.> об организации особого рабочего Комитета, который принял бы на себя объединение и руководство рабочим движением. Комитет этот, по мысли его инициаторов, должен был образоваться из избранных рабочими делегатов, при чем рабочие каждой фабрики, завода или производства должны были избрать по одному депутату на 500 человек рабочих. Собрание депутатов каждой фабрики или завода должно было составлять фабричный или заводский комитет, а собрание депутатов всех фабрик и заводов представляло собой общий Рабочий Комитет города Петербурга.

В целях выполнения приведенного выше предположения организаторы** <** Первая, довольно обширная группа депутатов.> этого предприятия обратились к работникам и работницам города Петербурга с воззванием, в котором убеждали присоединиться к всеобщей забастовке и избрать депутатов в Рабочий Комитет, который придаст рабочему движению "организованность, единство и силу" и явится "представителем нужд петербургских рабочих перед остальным обществом".

<См. "Изв." N 1, 1 столб.> Одновременно с этим воззванием организаторы [уже объединившиеся депутаты] его обратились также и лично к рабочим разных [остальных] фабрик и заводов, пропагандируя среди них идею "Рабочего Комитета", и действительно, тогда же на многих фабриках состоялись выборы депутатов, при чем, напр., выборы на заводе Нобеля были произведены по предложению неизвестного лица, именовавшего себя представителем социал-демократической рабочей партии и убедившего рабочих собраться для производства выборов в одной из аудиторий Военно-Медицинской Академии на Выборгской стороне, при чем депутатами <Первое (учр.) - 13 октября.> были выбраны рабочие Яков Вернстрем и Афанасий Давыдов. Тогда же состоялись выборы на многих других заводах, и в тот же день, т.-е. 14 октября вечером, состоялось первое <Второе - 14 окт.> заседание Совета Рабочих Депутатов в помещении Технологического Института, при чем председателем этого собрания был избран Саул Зборовский, известный среди рабочих под прозвищем "Никитин". Первый вопрос, который был рассмотрен и принят этим собранием, был вопрос о посылке депутации в С.-Петербургскую Городскую Думу для предъявления Думе требований рабочих. <Резолюция рабоч. Электр. станций на собрании 13 окт. "С оружием в руках" ("Известия" N 2, столб. 4).>

Депутация эта была тогда же послана в Думу, но не была принята, так как заседание Думы было уже закрыто, и поэтому депутация вновь направилась в Думу 16 октября и предъявила там свои требования. <Митинг; предложение исходит от митинга.> Требования эти сводились к принятию <См. отчет о думском заседании ("Известия" N 2, 1 столб.).> мер для регулировки продовольствия рабочей массы, отводу помещений для собраний, прекращению всякого довольствия полиции и корпусу жандармов, выдаче денег, "необходимых для вооружения борющегося за народную свободу петербургского пролетариата и студентов, перешедших на его сторону", к удалению войск из здания городского водопровода с угрозой его закрытия в противном случае и к представлению отчета в израсходовании 15.000 рублей, поступивших в Думу для рабочих Нарвского района. При этом депутаты рабочих заявили Думе, что необходимые для вооружения пролетариата суммы должны быть переданы Рабочему Совету, так как руководство революционной армией должно находиться в руках самого пролетариата. Предъявивший Думе приведенные выше требования депутат вместе с тем словесно заявил председателю Думы Красовскому, что рабочий класс нуждается в полном политическом равенстве, в демократической республике и будет вести борьбу и тогда, когда* <* Почему в кавычках (" ")?> "буржуазия" успокоится; в данное же время, по словам депутатов, Дума должна поддержать пролетариат в его борьбе с самодержавием, и если Дума этого не сделает, то пролетариат "будет вынужден свалить ее в ту же пропасть, в которую он скоро свалит самодержавие".

Председатель Думы, выслушав заявление депутации рабочих, не дал ей никакого определенного ответа и предложил депутатам удалиться, что ими и было исполнено, при чем в одном из последующих заседаний Рабочего Совета депутаты сообщили собравшимся о результатах своего обращения к Городской Думе.
Стремление Рабочего Комитета достигнуть какими-либо способами средств для всеобщего вооружения <Дело не только в этом. Идея городской милиции.> высказано было не только в приведенной выше посылке депутатов в Городскую Думу, но также и в постановлениях и резолюциях отдельных организаций, входивших в состав [?] Рабочего Комитета*. Так, 14 октября в собрании работников печатного дела, происходившем в столовой С.-Петербургского Университета, было постановлено для созыва Учредительного Собрания и создания демократической республики "обратить армию рабочего класса в армию революционную, т.-е. немедленно организовать боевые дружины. Дружины эти должны заботиться о вооружении остальных рабочих масс, хотя бы путем разгрома оружейных магазинов и отобрания оружия у полиции и войск, где это возможно, так как рабочий класс накануне момента открытого выступления, когда ему необходимо будет мобилизовать все свои силы". ["Известия", N 1, 2 стр.]

/* Таким образом в СРД входил, как его часть, С. Печ. Д. Л. Т./

<Моя статья, - "Извест." N 2, передовая статья - опубликовать. (См. "Начало", "Новая Жизнь", "Рус. Газ.", "Сын От.".)> Требование вооружения и образования таким образом народной милиции сказалось, наконец, также и в статье, помещенной Советом Рабочих Депутатов во 2-м номере печатного органа этого Совета, носившего название "Известий Совета Рабочих Депутатов". В статье этой Совет, доказывая необходимость народной милиции, говорит, что Городская Дума тратит народные миллионы на царскую войну, жандармерию и полицию и не находит средств для святого дела - борьбы с царским правительством, а между тем народу оружие необходимо. "Когда народ возьмет в руки ружье, - говорится в статье, - он на кроваво-красных стенах Зимнего дворца напишет концом штыка свой великий указ. Это будет указ смерти царскому правительству и указ свободной республиканской жизни для народа".
15 октября состоялось второе [третье] <Здесь я впервые посетил засед. Сов., но не выступал.> заседание Совета Рабочих Депутатов в помещении Технологического Института, при чем в заседании этом, судя по черновым заметкам [второго заседания 14 окт.], найденным по обыску в помещении Совета, участвовало 96 депутатов от 45 предприятий*. <* На самом деле - 226 депутатов от 96 предприятий ("Изв." N 1, столб. 2).>

Заседание, по словам рабочего завода Нобеля, Якова Вернстрема, было начато под председательством того же Саула Зборовского, который, однако, по нездоровью отказался председательствовать и предложил избрать вместо него или рабочего Смелова, или же помощника присяжного поверенного Георгия Носаря, известного среди рабочих под фамилией Хрусталева. Затем собравшиеся делегаты выделили из себя Исполнительное бюро**, <** Неверно! Здесь только было решено образовать Исполнит. бюро.> получившее впоследствии наименование Исполнительного Комитета, председателем которого был избран тот же Носарь-Хрусталев и в состав которого вошли, между прочим, один представитель партии социал-демократов и один представитель социалистов-революционеров***. <*** Только принципиально был решен этот вопрос о представит. партий. Выборы (временные) произведены были лишь 17 окт. ("Изв." N 2, столб. 4).>

Секретарем заседания была выбрана, по словам Вернстрема, дворянка Валентина Багрова, и собрание затем приступило к рассмотрению очередных вопросов, сводившихся, главным образом, к обсуждению способов руководства всеобщей забастовкой и ее поддержания, для каковой цели было постановлено: закрыть с 16 октября все магазины и лавки, кроме торгующих съестными припасами, которые должны открываться на два часа по два раза в день. Кроме того, было постановлено посылать депутатов на небастующие заводы с требованием их закрытия под угрозой разгрома фабрик и заводов, потребовать прекращения торговли газетами также под угрозой разрушения киосков и конфискации газет и, наконец, предложить потребительским лавкам рабочих отказывать в продовольствии казакам и полиции даже за деньги.

На следующий день, 16 октября, собрание Совета не могло состояться, так как здание Технологического Института было оцеплено войсками, а 17 октября <Четвертое собрание.> Совет собрался в помещении Вольно-Экономического Общества, но по требованию полиции вынужден был разойтись*. <* Прежде чем разойтись, Совет выбрал временное Исп. бюро, впредь до выборов от районов.> Таким образом в этот день удалось собраться лишь** <** !! Наглая и тенденциозная ложь!! Все перечисленные ниже вопросы были решены не И. б., а самим Сов., который в тот же день собрался в другом помещении ("Изв.", N 2 столб. 4).> Исполнительному Комитету в другом помещении, при чем Комитет признал необходимым продолжать всеобщую забастовку, которая "может дать решительный удар падающему самодержавию", организовать на следующий же день собрание депутатов по фабричным районам, образовав в каждом районе особый штаб, и предложить рабочим*** <*** Пропущены слова: временно, впредь до начала работ ("Изв." N 2, столб. 5)> не платить за квартиры и взятые в долг товары, рекомендовав в то же время домохозяевам и лавочникам не возбуждать судебных исков за неплатеж впредь до начала работ. [На этом же собр. Совета (а не И. К.) было решено организовать районные собрания и штабы, на основ. постановления собр. 15 окт.]

18 октября <5 собрание.> в помещении Рождественских женских курсов <Митинг у Университета.> вновь состоялось заседание Совета Рабочих Депутатов, при чем, по словам Вернстрема, председательствовал на этом собрании Георгий Носарь, а среди присутствовавших находились: сын колониста Лев Давыдов Бронштейн, известный рабочим под фамилиями Яновский или Троцкий, инженер Николай Саркисянц, носивший конспиративную фамилию Петров, дворянин Дмитрий Сверчков, присвоивший себе псевдоним Введенский, дворянин Викентий Гутовский, известный среди членов Совета под фамилией Иванова, и рабочий крестьянин Петр Злыднев. Заседание это было первым по воспоследовании Высочайшего манифеста 17 октября и поэтому прения в заседании и соответствующий по времени выпуска N 3 "Известий Совета" были главным образом посвящены определению отношений Совета к указанному Высочайшему акту. Признавая дарованные манифестом права недостаточными, Совет высказал в своей резолюции, что революционный пролетариат не может сложить оружия, пока не будет установлена демократическая республика, и поэтому Совет требует: удаления из города войск и создания народной милиции, с выдачей оружия пролетариату, полной амнистии по <Опубликовать, рез. ("Изв." N 3, столб. 1.)> преступлениям [?] религиозным и политическим, уничтожения всех исключительных законов, созыва Учредительного Собрания на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования для создания действительного народовластия в России.

В этом же заседании Совета возник вопрос о том, должен ли Совет принять на себя руководство уличной демонстрацией, происходившей в то время для освобождения политических заключенных, и после прений было решено послать на место демонстрации* <* На самом деле демонстрирующая толпа явилась к месту засед. Совета и требовала руководства. (См. "Изв." N 3, столб. 1.)> "трех командующих", среди которых, по словам Вернстрема, были Георгий Носарь и Николай Саркисянц. Обсуждая затем тактику Совета в ближайшем номере его "Известий", Совет <"Известия", а не "Совет". Министерство - и "Россия".> в целом ряде статей высказал, что хозяином в стране должен быть рабочий класс, так как "царь народу не нужен" и что дарованная манифестом конституция может успокоить только "буржуазию и либеральных газетчиков", а пролетариат не может довериться либеральной буржуазии, которая вступит в союз с правительством <Моя статья.> для подавления пролетариата. Признавая поэтому, что пролетариат может праздновать частичную победу, но должен добиваться победы полной, Совет находит, что "могучее оружие всеобщей забастовки в руках рабочих, и если стачка эта и будет временно прекращена, то лишь затем, чтобы с большей силой и стремительностью ударить на врага и мощным взрывом всенародного вооруженного восстания смести последние следы деспотизма, последние оковы рабства с рабочего класса и крестьян".

Одновременно с приведенными выше соображениями, Совет в "Известиях" <Статья в "Изв." N 3, стр. 2, столб. 3.> своих обратился <Самая резкая статья - в одном из первых NN!!!> с воззванием к солдатам, убеждая их присоединиться к восстанию, которое неизбежно в близком будущем; передать народу арсенал, пушки и пулеметы, убить офицеров, которые командуют убивать народ, и "не жалеть патронов для уничтожения народных угнетателей с царем во главе", так как "час народной расправы со всеми кровопийцами и с царем приближается и почти настал".

Четвертое* <* 6-е собрание. (Обв. акт повторяет опечатку "Изв." N 3, столб. 1.)> заседание Совета Рабочих Депутатов, на котором присутствовали 132 депутата, состоялось 19 октября в помещении Рождественских женских курсов, и в заседании этом были рассмотрены вопросы: о продолжении забастовки, о газетных рабочих**, <** В сущности: о свободе печати.> о ходатайстве фармацевтов, желающих прекратить забастовку 20 октября, и о руководстве рабочими демонстрациями.

Вопрос о времени прекращения забастовки вызвал в Совете прения, так как делегат железнодорожного стачечного комитета указывал на желание железнодорожных служащих продолжать забастовку вплоть до удовлетворения всех требований, а представитель федеративного комитета социал-демократической рабочей партии предложил принять резолюцию комитета о прекращении стачки, чтобы готовить боевые кадры в целях "еще более внушительной атаки на шатающуюся монархию, которая окончательно может быть сметена лишь победоносным вооруженным [народным] восстанием". [N 3 "Изв.", стр. 1, столб. 1.]
Совет Депутатов, выразив свою солидарность с этой резолюцией, пригласил железнодорожных служащих сообразоваться с решением Рабочего Совета, и затем председатель Исполнительного Комитета, Носарь, предложил резолюцию о прекращении забастовки, которая и была принята большинством голосов. Согласно этой резолюции, опубликованной в Известиях от 20 октября, рабочие города Петербурга приглашались прекратить забастовку 21 октября в 12 часов дня*, <* Внешнее проявление единства и солидарности.> с тем чтобы организоваться и вооружиться для окончательной борьбы за созыв Учредительного Собрания для учреждения демократической республики.

Обратившись затем к обсуждению вопроса о газетных рабочих, Совет пришел к выводу, что свобода печатного слова должна быть завоевана рабочими, и что поэтому выходить в свет могут только те газеты, которые игнорируют Цензурный Комитет, вследствие чего рабочие печатного дела могут приступить к работе лишь при проведении редакторами свободы печати. При этом, по постановлению Совета, газеты, которые не подчинятся этому постановлению, будут конфискованы и уничтожены, машины и типографии будут испорчены, а начавшие работу наборщики будут бойкотированы, о чем Советом постановлено известить издателя газеты "Гражданин" князя Мещерского, отказавшегося примкнуть к союзу газет. [N 3, стр. 1.]

Дальнейшее рассмотрение текущих вопросов было прервано сообщением о том, что депутаты, командированные Советом для руководства митингом у Казанского собора, арестованы полицией. Сообщение это немедленно вызвало прения, во время которых, по словам Якова Вернстрема, Хрусталев-Носарь высказывался за закономерную <Ср. стр. 7.> попытку освобождения арестованных, а Лев Бронштейн, Николай Саркисянц и Викентий Гутовский против этого возражали. Результатом прений была посылка трех депутатов к председателю Совета Министров графу Витте, при чем, как видно из черновых заметок, найденных в канцелярии Совета, в число депутатов вошли наборщик газеты "Русь" Николай Киселевич и рабочий Петр Злыднев. Депутаты эти успели возвратиться в то же заседание Совета и доложили Исполнительному Комитету, что они были приняты графом Витте, который убеждал рабочих успокоиться и, переговорив с градоначальником, приказал освободить арестованных.
20 октября вновь состоялось [седьмое] собрание <7-е собрание. Меня не было.> Совета Рабочих Депутатов, и в этом собрании главным образом обсуждалось предложение об устройстве траурной демонстрации при похоронах рабочих, убитых во время беспорядков [?] 18 октября, а, кроме того, было постановлено послать депутатов на Балтийский завод с требованием начать работу 21 октября, так как завод этот вывесил объявление о закрытии завода и прекращении работ вследствие забастовки. Депутаты Совета в числе трех человек отправились к администрации завода и, вернувшись, объявили Совету, что согласно его требованиям Балтийский завод будет открыт. Между тем, как видно из черновых отчетов заседания, депутаты не застали дома представителя администрации завода и по собственной инициативе обратились к графу Витте, который и сделал распоряжение об открытии завода. По этому поводу делегатам был сделан по их возвращении упрек председателем Рабочего Совета, который указал им на неправильное исполнение возложенного на них поручения, так как им было поручено обратиться к хозяевам завода, а не к главе настоящего правительства.

Предложение Исполнительного Комитета о демонстрации при похоронах убитых рабочих было принято Советом единогласно, но затем по вопросу о практическом его выполнении возникли продолжительные прения [?]. Лев Бронштейн <20 октября я не присутствовал.> и Николай Саркисянц заявили о необходимости удаления на время похорон войск и полиции, а это предложение вызвало в свою очередь обсуждение вопроса о способе извещения администрации о подготовляющейся демонстрации. Исполнительный Комитет предложил послать с извещением депутатов к графу Витте, но против этого возражал председатель, доказывая, что частая посылка депутатов к правительству <Ср. стр. 6. NB! Объяснить, почему Совет был против соглашений с правительством. (Учред. Собр. и Палата Соглашения.)> представляется нежелательной, так как это ведет к взаимным обязательствам. В подтверждение своих слов председатель Совета доказывал, что не Совет должен идти к графу Витте, а, наоборот, председатель Совета Министров, желая принять на себя охрану порядка, должен прийти в Совет Рабочих Депутатов, который в речи своей председатель позволил себе именовать "его величество" пролетариат. <Мои слова, а не Хрусталева, сказанные в другом заседании и по другому поводу.> В результате было решено признать, что посылка депутатов к графу Витте не будет иметь характера просьбы, а будет лишь соблюдением явочного порядка, "открытым заявлением врагу - иду на вас", и что поэтому депутаты отправляются к председателю Совета Министров с категорическим заявлением: "Совет депутатов устраивает похороны убитых товарищей, за порядком наблюдает сам Совет". В состав депутации вошли: названный выше рабочий Петр Злыднев, рабочий металлического завода Николай Немцов, известный в Совете под прозвищем "Макар", и член Совета, носивший конспиративную кличку "Семен".

Делегаты эти исполнили возложенное на них поручение и 21 октября сообщили в заседании Исполнительного Комитета результаты своих переговоров, объяснив, что после разговора по телефону с генералом Треповым, граф Витте <Вызвать свидетелем.> написал письмо и поручил рабочим передать это письмо градоначальнику. Исполнительный Комитет [?] <8-е собрание.> не признал, однако, нужным посылать это письмо по назначению и возвратил его председателю Совета Министров, перейдя затем к обсуждению порядка похоронного шествия [предполагавшегося 23 окт.], при чем вопрос этот обсуждался и на следующий день в заседании Комитета 12 [Совета 22] октября в Соляном городке. В это заседание [Совета], по словам Якова Вернстрема, приехал один из гласных Петербургской Городской Думы [Оппель], <Оппель говорил уже после того, как демонстрация была отменена.> который стал убеждать рабочих во избежание жертв отказаться от устройства демонстрации; речь этого гласного вызвала в собрании аплодисменты, против чего заявил протест Лев Бронштейн, доказывая, что нельзя аплодировать "подобным буржуа". Тем не менее мысль об устройстве траурной демонстрации была отложена, ввиду полученных сведений о том, что администрация силой воспрепятствует демонстрации и по этому поводу Исполнительным Комитетом была вынесена резолюция, <Моя резолюция. "Изв." N 4, 3 ст., (резолюцию опубликовать.)> предлагавшая Совету заменить демонстрацию митингами на заводах. Подобного рода решение было мотивировано тем, что администрация, будто бы, вызывает рабочих на столкновение с войсками и полицией, но, как сказано в резолюции, "пролетариат даст царскому правительству сражение тогда, когда это будет выгодно вооруженному и организованному пролетариату", а пока "удесятерит свои усилия для дела самовооружения" и приближения дня уничтожения монархии.
После заседания 22 октября в собраниях Совета последовал некоторый перерыв, и 27 октября <Потребовать прочтения отчета "Нов. Ж." N 2, так как из этого отчета видно, как разнообразна была деятельность Совета.> состоялось заседание лишь Исполнительного Комитета, о котором был помещен отчет в газете социал-демократической партии "Новая Жизнь" и которое, как видно из этого отчета, обсуждало вопросы исключительно экономического содержания.

Затем 29 октября <9-е собрание.> в Соляном городке состоялось следующее заседание Рабочего Совета, на котором было около 300 депутатов [281 деп., "Новая Жизнь" N 5]. Заседание это, по словам Якова Вернстрема, происходило под председательством Хрусталева-Носаря, а обязанности секретаря исполняла Валентина Багрова. Рабочие депутаты допускались в заседание по билетам, при чем Вернстрем видел среди лиц, контролировавших билеты, токаря завода Гесслера - Александра Плеханова, а по словам депутата Ижорских заводов, Алексея Шишкина, входные билеты контролировал также и слесарь завода Пиншта - Шавель Ядловкер.

В "Известиях Совета Рабочих Депутатов" отчета о заседании 29 октября помещено не было и была опубликована лишь резолюция по вопросу о 8-часовом рабочем дне, но точные сведения о дебатах, происходивших в этом заседании, были получены из черновых заметок, помещенных в одной из тетрадей, найденных в бюро Совета, и кроме того о подробностях заседания дали также показания и названные выше Яков Вернстрем и Алексей Шишкин и присутствовавший в заседании Совета сотрудник газеты "С.-Петербургский Листок" - Исаак Гуревич.

Заседание началось с дебатов, возбужденных принадлежащим к социал-демократической партии представителем союза приказчиков "о выяснении политической физиономии Совета", так как, по словам этого депутата, приказчики-социал-демократы не могут доверять руководство неопределенной политической группе. Предложение это, по словам Вернстрема, было сделано мещанином Ильей Агафоновым и поддержано Николаем Саркисянцем, при чем Исполнительный Комитет отнесся к предложению Агафонова отрицательно. Хрусталев-Носарь доказывал сложность разрешения этого вопроса, и в результате прений большинством голосов была отвергнута необходимость присоединения Совета к какой-либо определенной политической партии.

<Логика!> Между тем внепартийность Совета и Исполнительного его Комитета признавалась, по-видимому, партийными его членами крайне нежелательной, и 1 ноября, т.-е. через 2 дня после описываемого заседания Совета, в печатном органе социал-демократов "Новая Жизнь" появилась статья, стремившаяся доказать, что Совет не может взять на себя руководство классовой борьбой пролетариата, так как Совет не имеет ни ясно выраженной программы, ни точно поставленных целей. Признавая поэтому, что Совет Рабочих депутатов представляется лишь аппаратом, способным руководить активными действиями пролетариата при определенных массовых действиях, автор статьи приходит к заключению, что Совет не может заменить собой партии, что в политике своей он идет за социал-демократией и что вопрос этот может быть решен лишь в смысле принятия Советом социал-демократической программы и лозунгов.

Отвергнув требование представителя союза приказчиков, Совет обсудил действия администрации нескольких заводов, уволивших часть рабочих за забастовку, и решил настоять на обратном приеме этих рабочих, а затем рассмотрение текущих дел было прервано обращением к Совету Льва Бронштейна, который от имени Совета сказал приветственное слово присутствовавшим в заседании бывшим русским эмигрантам - Льву Дейчу и Вере Засулич. Приглашая присутствовавших встать и приветствовать Дейча и Засулич, Бронштейн закончил свою речь возгласом: "Когда пролетариат выйдет на улицу, то самодержавие будет низвергнуто". <Откуда эта фраза? Из революционного Козьмы Пруткова.>
Предметом дальнейших прений было предложение Исполнительного Комитета об организации боевых дружин, необходимость которых вызывалась, по докладу Комитета, угрозами погромов со стороны так называемой черной сотни. Первым оратором по этому вопросу выступил рабочий "Макар", т.-е. Николай Немцов, который доложил собранию, что на металлическом заводе вооружено три тысячи рабочих. После Немцова говорил еще целый ряд ораторов, заявлявших, что на заводах собирают деньги на оружие, выделывают оружие сами, и что на некоторых заводах, как, например, Сименс и Гальске, уже выбраны боевые дружины и директору завода предъявлено требование о вооружении всех рабочих огнестрельным оружием. Сообщения эти были дополнены заявлениями депутатов Путиловского и Обуховского заводов, удостоверивших, что на Путиловском заводе клинки изготовленных кинжалов отравлены, а что на Обуховском заводе готовят даже бомбы. Прения по вопросу о вооружении были затем резюмированы председателем, которым было признано, что холодного оружия у рабочих достаточно, а за огнестрельным оружием надлежит обращаться к Исполнительному Комитету, который, по словам председателя, кое-что сделал и еще сделает.

Последним вопросом, рассмотренным в заседании 29 октября, было обсуждение возможности введения на петербургских заводах и фабриках 8-часового рабочего дня. <На многих заводах 8-ч. раб. день вводился рабочими до постановления Совета. (См. отч. в "Нов. Ж." N 5.)> Вопрос этот вызвал продолжительные прения, ввиду сведений о затруднениях при его выполнении, но в результате прений было решено ввести 8-часовой рабочий день революционным путем, не выжидая созыва Учредительного Собрания. Резолюция Совета была затем опубликована в N 5 "Известий Совета Рабочих Депутатов", и согласно этой резолюции всем петербургским фабрикам и заводам было предложено с 31 октября ввести революционным путем 8-часовой рабочий день, при чем Совет убеждал рабочих, что лишь взаимная их поддержка во всех районах будет залогом успешного выполнения постановления Совета Депутатов.

Через два дня после описанного выше собрания рабочих депутатов, т.-е. 1 ноября, <1 ноября - 10 собрание. Потребовать прочтения протокола собр. 1 ноября ("Изв." N 5).> в помещении Соляного городка состоялось экстренное заседание Совета, вызванное введением военного положения в Привислянском крае и происшедшими к тому времени беспорядками среди воинских частей, расположенных в Кронштадте.

Заседание началось речами трех депутатов Царства Польского, <Внимание! На этом заседании польских депутатов вовсе не было.> одним из которых, как это удостоверил депутат Алексей Шишкин, был студент Горного института Ипполит Гливиц*. <* Польская делегация: Ф. Ф. Бобровский, купец г. Варшавы. Ксендз Граневский, педагог, граф Замойский, предс. Варш. с.-х. общ., граф Красинский, кн. Любомирский, в.-предс. Варш. благ. общ., Супрым, крестьян. дер. Дыс, Любл. губ., Выгановский, присяж. пов. Лодзи, Громадзский, фабричный рабочий Варшавы и др. ("Право" N 45 - 46 (3729). Предст. ЦК ППС был на заседании 6 ноября. См. стр. 18.> Польские депутаты призывали в своих речах к единению русского и польского пролетариата и один из них убеждал собравшихся, что польский народ вовсе не мечтает об отложении от России, а желает лишь для своего края широкой автономии, при чем, по мнению этого депутата, борьба пролетариата с капитализмом и правительством возможна только при сознании необходимости единения. Удостоверяя затем, что в Привислянском крае забастовка еще продолжается, депутат закончил свою речь предположением, что забастовка в Польше может перейти в террористические действия.

В ответ на речи польских депутатов к ним от имени Исполнительного Комитета обратился с приветствием Лев Бронштейн, сказавший им, что единение пролетариата вытекает уже из самого лозунга "пролетарии всех стран, соединяйтесь", <Что понимает г. т. пр. Бальц под "национальными стремлениями" русс. прав. Бюрократия так же космополитична, как деньги и чины.> и что только при таком единении возможно "сокрушение самодержавия и создание на его развалинах демократической республики", при чем речь свою Бронштейн закончил заявлением, что как русский, так и польский пролетариат страдает от национальных <Т.-е. антинациональных.> стремлений, и что, только идя рука об руку с польским пролетариатом, возможно "окончательно раздавить ненавистную монархию - всех царей и их приспешников".

Вторым предметом обсуждения описываемого заседания Совета были события в Кронштадте, при чем обсуждение это началось с докладов очевидцев, среди которых был матрос и один представитель социал-демократической партии. Все эти ораторы признавали, что хотя революционная пропаганда началась в Кронштадте еще задолго до беспорядков, но что велась она без достаточной организации, и что поэтому "восстание не могло быть настоящим". Отсутствие надлежащей организации сказалось в том, что несознательные и неорганизованные матросы начали активные действия без надлежащего руководительства и вынудили примкнуть к движению сознательных пропагандистов*, <* В "Извест." (N 5) сказано: матросов.> считавших выступление преждевременным, упрекая последних в том, что они отступают от своих призывов, и угрожая им смертью. Вследствие этого, по мнению ораторов, беспорядки приняли характер хулиганства**, <** Прокурор замалчивает о "сознательном пропагандисте" Иоанне Кронштадтском.> а не восстания, и в результате обречены были на гибель против воли солдаты-борцы, которых необходимо поддержать, так как поддержка эта обеспечит переход войск на сторону пролетариата.

Выслушав фактические сообщения очевидцев, Совет Депутатов, по предложению Хрусталева-Носаря, обратился к обсуждению [чтению] резолюций отдельных фабрик и заводов по поводу кронштадтских событий. Существо этих резолюций и содержание вызванных ими прений изложено как в N 5 "Известий Совета", так и в черновых заметках о заседании, найденных по обыску в бюро Исполнительного Комитета. <Зас. 1 ноября.>

"Известия Совета Рабочих Депутатов" приводят ряд резолюций разных фабрик и заводов, категорически требовавших протеста против предания кронштадтских матросов военно-полевому суду, и затем кратко сообщают, что лишь некоторые организации [депутаты некоторых профессий], а именно: приказчики, фармацевты, портные и служащие Николаевской дороги выразили сомнение в возможности протеста в форме общей забастовки. Эта форма протеста была предложена председателем собрания, заявившим, что нельзя протестовать словесными резолюциями, как либеральные союзы, с другой стороны, за отсутствием оружия нельзя выступить в открытый бой, и поэтому остается только одно могучее средство: "грозно скрестить на груди руки и сказать правительству: руки прочь".

<Просмотреть веществ. доказательства.> Между тем, как видно из черновых протоколов заседания, дебаты о форме протеста приняли довольно резкую форму, и в то время когда представитель франко-русского завода действительно [?] заявлял, что "теперь время не резолюции писать, а бомбы начинять", представители других заводов категорически возражали против забастовки. Так, депутат Обуховского завода доказывал*, <* У Злыднева.> что нельзя шутить политическими забастовками и что при таких условиях темные массы рабочих не только уйдут от своих депутатов, но и пойдут против них, а депутат металлического завода "Макар", т.-е. Николай Немцов, докладывал Совету, что нельзя одновременно проводить две идеи, что, по мнению рабочих, надо сначала провести 8-часовой день, а затем перейти к другим целям. Это мнение Немцова поддерживал и другой представитель того же завода, заявлявший, что рабочие готовы на какую угодно форму протеста, кроме забастовки, так как масса утомлена - поднять ее трудно, а оттолкнуть легко. Из этих соображений депутат умолял [?] Совет не начинать политической забастовки, так как это может повлечь за собой разъединение и не принесет пользы рабочему движению. Равным образом неуверенность в возможности забастовки выражал и представитель служащих конно-железных дорог, утверждавший, что служащие этого предприятия представляют собой в большинстве темную массу и что сознательный между ними один он. Наконец, против забастовки высказывались и представители Путиловского завода, что вызвало горячие возражения со стороны одного из членов Исполнительного Комитета, мещанки Анны Болдыревой, упрекавшей путиловцев в изнеженности и в том, что они не хотят подчиниться воле Совета. <Вздор!>

Несмотря на эти протесты против забастовки, Хрусталев-Носарь поставил, однако, [!] вопрос <Логика!!> о забастовке на баллотировку и, по словам Алексея <Зас. 1 ноября.> Шишкина, просил не заносить в протокол возражений Путиловского завода*. <* В действит. из показ. Шишкина вытекает, что предс. "просил не заносить" протест Анны Болдыревой (прочитать).> В баллотировке вопроса приняло участие около 2.000 человек, среди которых, по удостоверению Якова Вернстрема, было много посторонних - не-депутатов, и в результате забастовка была принята большинством, которое одобрило и резолюцию по этому поводу Исполнительного Комитета.

Перед объявлением резолюции Хрусталев, по словам Алексея Шишкина, вызвал из залы заседаний вооруженных депутатов, заявив, что в это время в одной из типографий печатаются "Известия Совета", и что необходимо преградить доступ полиции, которая может воспрепятствовать печатанию "Известий". <В это время "Изв." не печатались (N 5 вышел 3 ноября), - выходили все газеты.>

В конце заседания членом Исполнительного Комитета Львом Бронштейном была объявлена резолюция, заявлявшая, что Совет Рабочих Депутатов призывает пролетариат выразить посредством политической забастовки свою братскую солидарность с революционными солдатами и матросами Кронштадта, с трудовым крестьянством России** <** Неверно передана резолюция (Ср. "Известия".)> и революционным пролетариатом Польши, так как самодержавие предает полевому суду смелых кронштадтских солдат армии и флота, восставших на защиту народной свободы, накинуло на шею угнетенной Польши петлю военного положения и направляет пулеметы и штыки против трудового крестьянства. Объявляя о прекращении 2 ноября работы всеми петербургскими рабочими, Совет Депутатов указал в своей резолюции, <Бюро С. С. присоединилось к забастовке, пост. 2 ноября ("Изв." N 5, 8 столб.).> что революционными лозунгами забастовки должны быть призывы: "долой полевые суды, долой смертную казнь, долой военное положение в Польше и во всей России".

Начиная с 1 ноября, заседания Совета Рабочих Депутатов происходили ежедневно вплоть до окончания забастовки, и заседание 2 ноября <2 ноября - 11 собран.> началось с докладов депутатов о ходе забастовки на различных фабриках и заводах. В докладах своих депутаты удостоверяли, что забастовка проходит "великолепно" <Кто ее провел, как не те же депутаты?> и, как значится в отчете* <* Из отчета видно, что некотор. мелкие фабрики сами просили Совет снять их с работы.> этого заседания, не бастуют лишь мелкие предприятия, водопровод, Финляндская жел. дорога и съестные лавки. Тем не менее**, <** "Следовательно", "тем не менее", "однако", "будто бы" и т. д.> тогда Советом Рабочих Депутатов постановлено было принять ряд мер для привлечения к забастовке небастовавших фабрик и заводов, и меры эти должны были заключаться в насильственном прекращении работ на этих фабриках массами рабочих с угрозами испортить машины, если работы не прекратятся. Решение поддержать всеобщую забастовку свелось, наконец, [!]*** <*** Еще в заседании 1 ноября было решено, что стачка распр. на все газеты, кроме "Изв.". (См. N 5, 5 стр., после рез.)> и к отказу редакциям нескольких газет, обращавшихся к Совету, в разрешении выхода газет, хотя, по словам председателя, выход газеты "Новая Жизнь" и желателен, но разрешение не может быть дано, так как в таком случае бюро рабочих печатного дела опасается возобновления работ в других периодических изданиях и в том числе в таких газетах, как "Новое Время" и "Свет".

Затем Совет Рабочих Депутатов постановил присоединить к забастовке чиновников почтово-телеграфного ведомства и для этого снестись с почтово-телеграфными союзами, а также обратиться с воззванием к извозчикам, убеждая их примкнуть к забастовке, но в отношении извозчиков ни к каким насильственным мерам не прибегать, так как, по выражению отчета, "это может легко разбудить в них хулиганов и восстановить их против Совета".

Равным образом Совет признал нужным выработать ряд мер для привлечения к забастовке воинских частей, и в этом отношении было постановлено распространять между нижними чинами революционные воззвания и усиленно вести в войсковых частях устную пропаганду****. <**** См. свед. о брожении в армии, - протокол зас. 2 ноября ("Изв." N 5, стр. 2, столб. 2).>

При обсуждении этого вопроса Совету был сделан доклад членом Исполнительного Комитета Львом Бронштейном, который передал Совету свои впечатления, полученные им на митинге, где было много военных и где он убеждал офицеров в том, что <Рассказать.> "самая величайшая и священнейшая их обязанность - помочь пролетариату вооружиться на защиту своих прав", при чем Бронштейн по результатам митинга пришел к заключению, что среди гвардейских офицеров, по выражению Бронштейна, "дело обстоит неблагополучно для царского абсолютизма".

Наконец, Советом было решено принять меры к привлечению к забастовке [в ответ на обр. Моск. С. Р. Д.] пролетариата всей России и для этого предоставить Исполнительному Комитету снестись письмами и телеграммами с разными городами.

Помимо изложенных докладов и резолюций, принятых 2 ноября по вопросу о всеобщей забастовке, в том же заседании было постановлено допустить к участию в Совете 50 представителей социал-демократической партии и 25 социалистов-революционеров. <Без права не только решающего, но и совещательного голоса. (См. "Изв." N 5, стр. 2, столб. 2.)> Наконец, тогда же на обсуждение Совета было внесено [кем-то] предложение <См. 27.> о мерах к удалению в отставку Петербургской Думы в полном составе, так как Дума эта признала, что никакой милиции не нужно и что войско вполне гарантирует порядок и спокойствие. Постановления Совета по этому вопросу, однако, сделано не было, и весь этот вопрос был передан на рассмотрение Исполнительного Комитета с поручением представить по этому поводу свои соображения к следующему заседанию Совета.

Это следующее заседание Совета состоялось 3 ноября, <3 ноября. 12 собрание.> но, однако, в заседании этом вопрос об отношении к Городской Думе не возбуждался, и заседание опять началось с докладов о фактическом ходе забастовки. По этому предмету в собрании было постановлено прекратить в городе спектакли и лекции, и с этой целью Совет командировал в театр 6 депутатов, признав в то же время возможным разрешить спектакли и лекции, устраиваемые в пользу Совета, и в том числе разрешить устройство спектакля артистке Яворской и чтение лекции в Тенишевском училище, так как Яворская и Тенишевское училище обратились к Исполнительному Комитету с просьбой разрешить им спектакль и лекцию в пользу стачечного фонда. Равным образом, несмотря на всеобщую забастовку, Совет не только разрешил, но и приказал дать свет с той из электрических станций, в районе которой происходило печатание очередного номера "Известий", и это приказание Совета было немедленно исполнено.

Наконец, по вопросу о прекращении забастовки Совет постановил не рассматривать этого вопроса, так как забастовка принимает широкие размеры и делается всероссийской, и кроме того потому, что к этому времени была получена телеграмма графа Витте, убеждавшая рабочих бросить смуту, пожалеть своих жен и детей и стать на работу, так как все возможное для рабочих будет сделано, и для этого образовано даже особое министерство торговли и промышленности.

Совет Рабочих Депутатов признал, что прекращение забастовки после этой телеграммы председателя Совета Министров было бы как бы ответом на нее, и, решив продолжать забастовку, составил графу Витте ответ, оглашенный Львом Бронштейном* <* "Изв." N 6, 1 столб.> и заключавший в себе указания на то, что пролетариат, помня 9 января 1905 года, не доверяет правительству, полагает, что правительство сделает все возможное, чтобы задушить революционный пролетариат, и что поэтому Совет требует народного правительства на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права. Кроме этого выработанного Исполнительным Комитетом ответа графу Витте, Совет от имени одного из своих членов поместил в N 6 "Известий" еще и другой ответ, в котором говорится, что пролетариат пройдет к своим революционным задачам мимо воззвания графа Витте и если и объявит прекращение стачки, то только для того, "чтобы организовать и вооружить рабочие массы для решительной атаки на правительство Витте, прикрывающее преступную монархию".

Перед закрытием заседания собранию было доложено, что один из депутатов, Николай Немцов (Макар), арестован полицией при снятии им с работы служащих канатной фабрики, и собрание постановило немедленно командировать к приставу Выборгской части двух депутатов с требованием освободить арестованного.

На следующий день 4 ноября <4 ноября. 13 собр. (Протокол "Изв." N 6, "Изв." N 7.) Требовать опубликования протокола "Изв." N 7.> заседание Совета было посвящено исключительно обсуждению вопроса о необходимости назначения срока для прекращения забастовки, за что в Исполнительном Комитете высказалось 9 членов против 6, <В их числе был и я.> тогда как федеративный комитет социал-демократической партии единогласно высказался против прекращения (назначения срока) забастовки. <См. 17.> Обсуждение этого вопроса вызвало продолжительные прения, во время которых противники забастовки указывали на то, что настроение среди рабочих падает, что забастовки истощили рабочих, и что даже при назначении срока для прекращения забастовки она может продержаться лишь день или два. Указывая вместе с тем, что частые и продолжительные забастовки роняют в глазах массы авторитетность Совета, ораторы доказывали, что депутаты обязаны считаться с настроением своих избирателей. [Переписано из N 7 "Изв.".]

Между тем сторонники продолжения забастовки <Цель забастовки.> доказывали, что забастовка пока ничего не дала, и что необходимо вырвать у правительства полную амнистию, отмену военного положения и отмену смертной казни для матросов. Убеждая состав Совета, ораторы говорили, что на заводах вся молодежь за забастовку, и что против нее высказываются лишь черносотенные элементы, ввиду чего прекращение забастовки равносильно признанию своего бессилия и будет иметь своим результатом лишь реакцию и недовольство масс. Политическая забастовка, по мнению одного из ораторов, это громадное оружие, которое нельзя бросать с легким сердцем, и давать сигнал к отбою можно только тогда, когда противник считает себя побежденным. Таким образом отступить от забастовки возможно лишь в том случае, когда "от врага" уже что-нибудь получено. [N 7.]

В результате приведенных выше прений, <Исполн. Ком. за назн. срока, но Совет - против.> Совет большинством голосов признал ненужным решать вопрос о прекращении забастовки и поручил Исполнительному Комитету снестись со стачечным железнодорожным комитетом и просить этот комитет немедленно снестись с другими городами по телеграфу и телефону по вопросу о продолжении забастовки. <(Все извлечено из "Изв." N 7.)>

Заседание Совета Рабочих Депутатов 5 ноября <5 ноября - 14 собр. Протокол - "Изв." N 7, 3 столб.> началось с доклада председателя собрания Хрусталева о том, что арестованный полицией депутат Немцов по требованию Совета освобожден из-под стражи, что равным образом по требованию Совета прекратила работу типография Морского ведомства, и что Северный Банк учел чек для выдачи Совету денег, несмотря на то, что срок по чеку был пропущен.

[Маст. и раб. и служ. всех служб ст. Рыбинск телегр. оповещают Сов. о присоед. к стачке и просят указаний.] [N 7.]

Затем, до перехода к рассмотрению очередных дел, Совет выслушал представителя Крестьянского Союза, прибывшего из Сумского уезда и просившего Совет присоединить крестьян к деятельности Совета, при чем этот делегат заявил собранию, что выработанный крестьянами его уезда план борьбы с правительством заключается: в прекращении работ у помещиков, в отказе платить подати, в отказе от употребления водки и табаку и, наконец, в прекращении подвоза в город сельскохозяйственных продуктов.

Выслушав это сообщение, Совет Рабочих Депутатов снова перешел к обсуждению вопроса о времени прекращения стачки. Большинство говоривших по этому вопросу ораторов настаивало на прекращении забастовки, указывая на пониженное настроение рабочих и на решение железнодорожного узла приступить 7 ноября в 12 часов дня к работе.

В этом же смысле высказался на этот раз [5 ноября] <Прокурор хочет меня противопоставить Совету.> и представитель Исполнительного Комитета <См. 16. См. 8.> Лев Бронштейн, заявивший, что прекращение забастовки необходимо, так как массы должны подготовиться к решительным действиям и принять участие в избирательной компании, <Ничего подобного! В какой "компании"?> которая, по словам Бронштейна, кончится тем, что пролетариат "взорвет все правительство, графа Витте и самого хозяина, стоящего за ним". Призывая затем рабочих, почтово-телеграфных и железнодорожных служащих к организации, Бронштейн заявил, что необходимо сейчас же перейти к боевой организации заводов и их вооружению. Организация эта должна составлять десятки с выборными десятскими, сотни - с сотскими и иметь командира организованных таким образом сотен [5 ноября], <См. "Право". 45 - 46, стр. 3696. Правительств. сообщение констатирует, что к 6 ноября имелось около 6.000 раб., вооруженных револьверами, охотничьими ружьями, ножами и пиками, при чем из них выделилось 300 чел. милиции.> так как пролетариат в своей борьбе вынужден рассчитывать только на себя, ввиду заметного недоверия к рабочей организации со стороны либеральной буржуазии, сказавшегося хотя бы в том, что Союз Союзов значительно менее сочувствует второй забастовке, чем сочувствовал первой.
Выслушав приведенные выше прения, Совет подавляющим большинством голосов принял резолюцию о прекращении забастовки. <Резолюция в начале N 7.>

Резолюция эта, выработанная Исполнительным Комитетом, предлагает рабочим "прекратить стачечную манифестацию в понедельник 7 ноября в 12 часов дня". В мотивах этого решения Совет утверждает, что в данное время стачка протекает с таким единодушием, которое, будто бы, превосходит даже январскую и октябрьскую стачки. Приглашая рабочий класс всей России поддержать протест петербургского пролетариата против полевых судов, военного положения и смертной казни, Совет в своей резолюции "призывает сознательных рабочих удесятерить революционную работу в рядах армии и немедленно приступить к боевой организации рабочих масс, планомерно подготовляя таким образом последнюю всероссийскую схватку с кровавой монархией, доживающей свои последние дни.

Перед окончанием заседания в Совет явился какой-то солдат, который произнес длинную речь, резко критикуя существующий режим и употребляя, по словам депутатов Григория Левкина и Алексея Шишкина, оскорбительные выражения для царствующего императора, при чем речь свою солдат закончил просьбой поддержать сознательную часть солдат, снабжая их соответствующей литературой. [Речь была встречена громкими, долго не смолкавшими аплодисментами.] [N 7, 6 столб.]

В воскресенье 6 ноября <6 ноября - 15 собран. (Протокол, "Изв." N 7, столб. 7.)> Совет Рабочих Депутатов снова собрался в заседание и, выслушав доклады о столкновениях, происходивших на разных фабриках и заводах между группами рабочих, а также между рабочими и, полицией [а войска, казаки?], перешел затем* <* После того выступал представ. ЦК ППС. ("Изв." N 7, столб. 7.)> к обсуждению вопроса о введении восьмичасового дня. По этому поводу произошло пререкание между Исполнительным Комитетом и представителем Союза работников печатного дела. Исполнительный Комитет утверждал, что проведение 8-часового <Где смысл?> дня возможно только при образовании среди рабочих политических и профессиональных союзов, и поэтому не считал возможным дать [общий] <Обрывки чего-то... (потребовать прочтения N 7.)> лозунг [для всех заводов] за немедленное осуществление этого требования; на это представитель печатного союза [!] возражал, доказывая в своей речи, что подобным решением Исполнительный Комитет, вместо сплоченной борьбы, предлагает рабочим отдельные партизанские схватки, и что Совет обязан продолжать и в этом отношении свою деятельность в смысле организации масс, агитации и детальной разработки вопроса.

В результате изложенных прений Совет Рабочих Депутатов вынес резолюцию, признавшую необходимым рекомендовать рабочим немедленно и дружно добиваться возможного сокращения рабочего дня, стремясь к скорейшему завоеванию организованным пролетариатом 8-часового рабочего дня.
В заседании этом Совет Рабочих Депутатов уже не возвращался больше к обсуждению вопроса о прекращении забастовки и принял лишь, по-видимому, к сведению постановления по этому поводу отдельных заводов и в том числе найденное в бумагах Носаря постановление завода Сименса и Гальске* <* Почему приведена только одна эта резолюция?> от 6 ноября о том, что рабочие этого завода прекратят забастовку по требованию Совета, но будут готовиться к решительной схватке, к "грозному вооруженному восстанию, чтобы провести через него демократическую республику и созвать для ее утверждения Учредительное Собрание".

7 ноября ни заседаний Совета, ни Исполнительного Комитета не было; в этот день, согласно постановлению Совета от 5 ноября, была прекращена стачка, и деятельность Совета за этот день выразилась лишь в опубликовании N 7 "Известий Совета Рабочих Депутатов", в котором были помещены отчеты заседаний 4, 5 и 6 ноября, резолюция Совета о прекращении стачки и кроме того статья, пояснявшая причины этого прекращения. В статье этой представитель Совета утверждает, что правительство, будто бы, желало вызвать пролетариат на решительную битву, но пролетариат знал, что к такой битве он еще не готов, что войска еще не на его стороне и что он безоружен. <Изложить статью можно было более грамотно.> Поэтому пролетариат объявил не забастовку-битву, а забастовку-манифестацию и на этот раз лишь демонстрировал, развертывая свои ряды и не требуя низвержения царизма и создания демократической республики, так как эти требования он поддержал бы не только стачкой, но и оружием.

Стачка эта, по мнению Совета, доказала такую политическую зрелость пролетариата, которой не было у других общественных групп, так как пролетариат боролся в то время, когда Союз Союзов писал резолюции, а разные думы и земства посылали петиции. Результатом этой борьбы была, будто бы, отмена военно-полевого суда над кронштадтскими матросами и готовность графа Витте отменить военное положение в Царстве Польском, хотя фактически отмена этого положения и не последовала. В заключение своей статьи, автор ее на страницах "Известий Совета" обращается к рабочим со следующим воззванием: "Стачка-протест, стачка-манифестация окончена, с тем чтобы в надлежащее время пролетариат объявил стачку-битву. Готовьтесь же к окончательной битве с царизмом, товарищи! Сердца солдат теперь для нас открыты! Идите к ним, зовите их к нам. Организуйтесь, товарищи! Вооружайтесь, товарищи, и мы освободим нашу родину от проклятого самодержавия".

Следующее заседание Совета Рабочих Депутатов состоялось лишь 12 ноября, и прения этого собрания настолько затянулись, что окончание заседания было отложено на следующий день, а еще до этого заседания, т.-е. 8, 10 и 11 ноября, состоялись три заседания Исполнительного Комитета, обсуждавшие главным образом способы ликвидации оконченной стачки и изыскание средств для помощи безработным, количество которых достигло 70 тысяч, так как многие заводы и фабрики по окончании стачки вынуждены были прекратить свою деятельность. С этой целью Исполнительный Комитет предположил внести на обсуждение Совета ряд мер, направленных к требованию открыть закрытые заводы, а также предложить Совету временно отказаться от проведения 8-часового рабочего дня. Вместе с тем Комитет вошел в обсуждение способов, чтобы вынудить некоторые заводы принять обратно уволенных за забастовку рабочих, и, между прочим, послал в социалистические газеты Стокгольма, Нью-Йорка и Лондона требование, чтобы местные отделения телефонной фабрики Эриксона не исполняли русских заказов до приема на фабрику уволенных петербургских рабочих, и такую же телеграмму Комитет послал в Германию на фабрику Вестингауза.

Независимо от этого Исполнительный Комитет постановил принять в число своих членов и в число членов Совета представителей Почтово-Телеграфного Союза для надлежащей "координации действий" и, наконец, Исполнительный Комитет заслушал 11 октября [ноября] предложение Центрального Бюро Союза Союзов об устройстве совместного собрания для выработки проекта Учредительного Собрания, в каковом собрании, по мысли Союза Союзов, должны принять участие: Центральное Бюро Союза Союзов, Исполнительный Комитет Совета Рабочих Депутатов, обе фракции социал-демократической рабочей партии, представители партии социалистов-революционеров, польская партия социалистов, кавказские революционные организации и представители конституционно-демократической, торгово-промышленной и народно-демократической партий. Исполнительный Комитет не входил, однако, в обсуждение предложения Бюро Союза Союзов по существу и постановил лишь сделать по этому поводу официальный запрос Союзу.

Приведенные выше предположения Исполнительного Комитета об открытии заводов, о помощи безработным и 8-часовом рабочем дне были предложены Комитетом на обсуждение Совета в заседании 12 ноября и вызвали среди присутствовавших депутатов продолжительные прения. Председательствовавший в заседании Хрусталев-Носарь предложил добиться открытия заводов и обратного приема безработных путем двухдневной забастовки, и за проведение этой забастовки высказались также депутаты рабочих города Нарвы, Александровского завода и завода Хаймовича. Представители Балтийского и Франко-русского заводов предложили поставить администрации ультимативные требования и, в случае их неисполнения, объявить забастовку, и наконец депутаты Металлического, Путиловского, Обуховского заводов и завода Абрамова высказались против забастовки. Равным образом против забастовки высказались и члены Исполнительного Комитета: Киселевич и Сверчков-Введенский, доказывавший, что забастовки вызывают недовольство рабочих и вместе с тем не могут быть признаны за решительный бой с правительством. После баллотировки вопрос о забастовке был разрешен отрицательно и затем, по словам присутствовавшего в заседании сотрудника "Петербургского Листка" Исаака Гуревича, было выслушано заявление оратора-революционера, который предлагал открыть закрытые заводы силой. В результате прений Советом была принята резолюция Исполнительного Комитета, которую поддерживали Хрусталев-Носарь и Лев Бронштейн, и согласно которой Совет признал, что борьба за 8-часовой рабочий день должна иметь не местный, а всероссийский характер, и что поэтому необходимо выждать результатов предстоящего в Москве съезда рабочих организаций, вследствие чего "Совет Рабочих Депутатов считает необходимым временно приостановить немедленное повсеместное захватное введение 8-часового рабочего дня".
Пред закрытием заседания Совет, по предложению одного из представителей социал-демократической рабочей партии, выслушал и послал в Севастополь на имя лейтенанта Шмидта телеграмму, приветствовавшую севастопольских солдат и матросов, ставших на борьбу за свободу в союзе с рабочими. В телеграмме этой Совет выражал уверенность, что союз революционного пролетариата и революционной армии положит конец всем остаткам самодержавия и водворит на его развалинах свободный демократический строй.

В последующие за описанными заседаниями дни Исполнительный Комитет собирался 14 и 16 ноября и обсуждал главным образом вопросы о содействии почтово-телеграфным служащим для осуществления забастовки и об образовании комиссии для помощи безработным. По первому из этих вопросов было решено командировать членов Исполнительного Комитета для "снятия" городских контор и оказывать техническую помощь путем литературы и устройства собраний.

Для помощи безработным была организована комиссия, состоявшая из члена Исполнительного Комитета, трех членов партий, 14 представителей районных штабов и неограниченного числа лиц из общества. Комиссия эта должна была устроить регулярные дежурства по районам, и в обязанности ее входили: выдача пособий в штабах, организация столовых, сбор средств и производство анкет для выяснения степени нужды, хотя тогда же было признано, что вопрос о вспомоществовании путем анкет является второстепенным, и что главной и первостепенной идеей анкеты должно быть выяснение степени готовности к боевому моменту.

В этих заседаниях Исполнительного Комитета было, по-видимому впервые, принято решение распространить влияние Совета Рабочих Депутатов не только на Петербург, но и на другие города с целью покрыть всю Россию сетью Советов Рабочих Депутатов. Для выполнения этого предположения Исполнительный Комитет командировал в Москву и Нижний Новгород двух лиц, названных в заседании именами "Афанасий" и "Степан", избрав их как лиц, хорошо осведомленных о положении дел в Комитете и Совете. Кроме того представители социалистов-революционеров взялись известить о решениях Совета Крестьянские Союзы в Москве и Варшаве.

Решение Комитета послать своих делегатов в другие города было, по-видимому, вызвано письмом, написанным Хрусталеву 12 ноября из Москвы неизвестным лицом, подписавшим свое письмо сокращенным именем "Пав". В письме этом сообщается, что лица, организующие Совет Рабочих Депутатов в Москве, входят в столкновение с членами Московского Стачечного Комитета, и что поэтому многое "не ладится". Убеждая Хрусталева в том, что реальная сила сосредоточивается не в Петербурге, а в Москве, автор письма высказывает пожелание о командировании в Москву двух или трех литераторов и двух или трех организаторов для возможного расширения сферы влияния. Во исполнение постановления Комитета, названный выше "Степан", носивший конспиративное прозвище "Голубь", выехал вместе с "Афанасием" в Москву и оттуда 18 ноября прислал письмо, в котором сообщает, что он был на заседании съезда делегатов Всероссийского Почтово-Телеграфного Союза, а затем вошел в сношения с Московским Стачечным Комитетом, в котором преобладает буржуазный элемент и который враждебно относится к мысли совета социал-демократической партии об образовании Рабочего Совета. Тем не менее Совет этот образовался по петербургской программе и на 21 ноября назначил первое заседание с официальными представителями Крестьянского Союза, после чего автор письма предполагает выехать на Волгу и установить прочные организаторские сношения поволжских городов с Петербургом. 22 ноября "Голубь" прислал в Исполнительный Комитет второе донесение, что "Афанасий" выехал на юг, а он задержался в Москве и присутствовал там на собрании делегатов Лефортовского района, где было до двух тысяч человек, заявивших ему, что они готовы к бою, к решительному выступлению и откликнутся на первый призыв Рабочего Совета. 21 ноября, как видно из этого донесения, автор его присутствовал на первом заседании Московского Совета Рабочих Депутатов, где им был сделан ряд практических предложений, принятых единогласно, и где был затем избран Исполнительный Комитет, в который вошли представители революционных партий, при чем было решено избрать делегата для посылки в Петербург. Донесение свое "Степан" оканчивает сообщением о том, что 23 ноября он выезжает на Волгу.

Предположение Московского Совета о командировании в Петербург делегата было затем приведено в исполнение, так как в бумагах Хрусталева было найдено удостоверение, подписанное "Степаном-Голубем" и другим лицом, почерк которого не был разобран. Удостоверение это было выдано делегату Федеративного Совета Московской группы и Московского Комитета для переговоров с Исполнительным Комитетом Петербургского Совета Рабочих Депутатов в интересах укрепления и расширения пролетарских советов депутатов и установления прочных связей их с российской социал-демократической рабочей партией.

Сведений о дальнейшей деятельности "Афанасия" на юге и "Степана" в приволжском крае в черновых бумагах Исполнительного Комитета найдено не было.

Предположения Исполнительного Комитета, высказанные им в собраниях 14 и 16 ноября, были доложены следующему заседанию Совета Рабочих Депутатов 19 ноября, при чем Совет одобрил как командирование делегатов в другие города, так и решение Комитета взять на себя руководство почтово-телеграфной забастовкой, для чего решено было выпустить воззвание и выдать почтово-телеграфным служащим из сумм Совета 2.000 руб. в пособие, с целью добиться прекращения телеграфных сношений по заграничному кабелю, прекратить перевозку почты по железным дорогам, воспрепятствовать работе телеграфа на железных дорогах и таким путем, как сказано в протоколе заседания, "заставить правительство капитулировать".

Равным образом Совет одобрил предположение об организации помощи безработным, ассигновал на это предприятие 10.000 руб. из сумм Совета и, наконец, категорически постановил: препятствовать всеми мерами присутствию полиции на собраниях, не уступая даже и вооруженной силе, так как, <"Право".> по удостоверению председателя, в ярко-революционное время полиция отсутствует на всех собраниях.
К этому же времени относится, по-видимому, и фактическое осуществление всех приведенных выше предположений Исполнительного Комитета о вооружении петербургских рабочих, так как, по словам депутата табачной фабрики Богданова, Григория Левкина, в одном из заседаний <Стр. 17.> в средних числах ноября решено было образовать для поддержки демонстраций вооруженные десятки и сотни, и именно в это время депутат Николай Немцов указал на отсутствие у рабочих оружия, и между собравшимися был начат сбор денег на вооружение. Вооружение это, как удостоверил депутат Алексей Шишкин, имело своим предлогом возможность погромов, но, по его словам, погромы эти были только предлогами, а в действительности же к 9 января подготовлялось, будто бы, вооруженное восстание. Действительно, [!] раздача оружия, по словам депутата завода Однера, Михаила Хахарева, была начата Хрусталевым-Носарем еще в октябре, и он, Хахарев, получил от Хрусталева браунинг "для защиты от черной сотни".

Между тем эта оборонительная цель вооружения опровергается помимо всех изложенных выше постановлений Совета также и содержанием некоторых документов, найденных в бумагах Георгия Носаря. Так, между прочим, там оказался подлинник резолюции Совета без определения времени его составления, заключающий в себе призыв к вооружению, составлению дружин и армии, "готовой на отпор терзающему Россию черносотенному правительству". Затем в бумагах Носаря найдена неизвестно кем написанная записка, указывающая на то, что Хрусталев обещал в следующем после 13 ноября заседании дать несколько револьверов Браунинга или Смита и Вессона по организационной цене, и пишущий, проживая в Колпине, просил выдать ему обещанное. Равным образом просьбы о выдаче оружия были обращены к Хрусталеву проживавшим в селе Александровском Петром Богдановым, который написал Хрусталеву записку следующего содержания: "Ради бога, как только придет транспорт с оружием, то 25 шт. Браунинга, деньги у меня на руках, покуда еще 200 р., но еще вероятно завтра получу еще рублей 100. Как только получите, то сообщите". Тот же Богданов передал в Бюро записку с указанием адреса конспиративной квартиры Невского района, в которую можно присылать оружие и патроны.
Наконец в бумагах Носаря найдено извещение депутата Международного Общества спальных вагонов Боброва о том, что на их заводе идет подписка на вооружение. Подобного рода подписки дали возможность приобрести оружие, при чем Совет Рабочих Депутатов мог в случае надобности приобретать оружие в большом количестве, так как располагал значительными денежными суммами. Как видно из отчета кассы Исполнительного Комитета, за октябрь месяц было заприходовано 18.601 р. 16 к., а в ноябре месяце поступило 11.462 р. 36 к., из них от Союза Союзов - 5.500 р., так что общая сумма прихода Исполнительного Комитета составляла 30.063 р. 52 к. В документах Носаря обнаружены были, однако, весьма незначительные расходы по приобретению оружия, так как в бумагах его была найдена записная книжка и отдельный лист с отметками о выдаче рабочим револьверов разных систем и коробок с патронами, при чем револьверов, по этим заметкам, было выдано всего лишь 64 штуки.
После заседания Совета 19 ноября деятельность его выразилась в последующие дни заседаниями Исполнительного его Комитета 22 и 25 ноября, в которых обсуждались способы для приведения государства к финансовому краху, для каковой цели было постановлено брать вклады из сберегательных касс, отказываться от получения уплат и в том числе заработной платы кредитными билетами и требовать во всех случаях платы звонкой монетой, при чем, по словам члена Исполнительного Комитета Алексея Расторгуева, Хрусталев доложил, что он уже обратил в золото принадлежащие Совету 10 тысяч рублей, а кассир Комитета Сверчков сообщил, что у него еще есть на руках 20 тысяч денег.
Для приведения указанных мер в действие было решено произвести выборы в особую комиссию с участием представителей крайних партий и поручить этой комиссии составление проекта манифеста к народу о прекращении приема кредитных билетов.

Подготовляя таким образом государственное банкротство, Исполнительный Комитет Совета Рабочих Депутатов считал, однако, преждевременными активные действия Совета, так как в бумагах Георгия Носаря был найден написанный его рукой проект резолюции такого содержания:
"Исполнительный Комитет СРД констатирует, что: 1) надвигающаяся всеобщая политическая забастовка неминуемо должна вылиться решительным и настойчивым боем с монархическим строем и 2) что подобное боевое выступление весь русский пролетариат еще не подготовил, а потому Совет, призывая все революционные элементы к объединенным действиям, говорит: организуйтесь, мобилизуйте военные силы для решительного боя, и в данный момент, 25 ноября, Совет еще не дает сигнала к общему выступлению".

Резолюция эта была опубликована 26 ноября в газете "Русь", но не могла быть доложена Хрусталевым-Носарем в следующем заседании Совета, так как в тот же день, т.-е. 26 ноября, было сделано распоряжение о задержании Хрусталева, и он тогда же был арестован, и тогда же был произведен обыск в доме N 25 по Торговой улице, где помещался Совет Рабочих Депутатов и Бюро Союза рабочих печатного дела. При обыске этом было обнаружено весьма значительное количество разной переписки, много экземпляров "Известий Совета Рабочих Депутатов", бланки входных билетов на заседания этого Совета и кроме того в ванной комнате при помещении, где, по словам свидетельницы Елены Киселевич, иногда отдыхал, но не ночевал Хрусталев и где было устроено Бюро Исполнительного Комитета, был найден разрывной снаряд, который был осмотрен через эксперта, пришедшего к заключению, что снаряд этот начинен взрывчатым веществом, но по устройству своему не предназначен для метания.
На следующий день после ареста Хрусталева состоялось заседание Совета Рабочих Депутатов в помещении Вольно-Экономического Общества на Забалканском проспекте. Заседание это было открыто кассиром Исполнительного Комитета дворянином Дмитрием Сверчковым, который доложил собранию об аресте Хрусталева, и собрание немедленно приступило к обсуждению способов его освобождения. Один из депутатов, корректор типографии Маркса, Арсений Симановский, доложил собранию, что он ездил по всем тюрьмам, но не мог узнать, где Хрусталев содержится.

Затем различными депутатами были сделаны предложения самого разнообразного характера, начиная от попытки насильственного освобождения Хрусталева и кончая советом обратиться с петицией к правительству, а депутат Арсений Симановский предложил сделать попытку арестовать кого-либо из полицейских чинов и вынудить таким образом освобождение Хрусталева. Наконец депутат металлического завода Николай Немцов и член Исполнительного Комитета рабочий Путиловского завода Осип Логинов предложили выразить свой протест в форме забастовки, но это предложение было забаллотировано.

Затем собрание приступило к избранию нового председателя и по большинству голосов решило избрать не одно лицо, а состоящий из трех лиц президиум. Избранными в этот президиум оказались: сын колониста Лев Бронштейн, дворянин Дмитрий Сверчков и крестьянин Петр Злыднев. При этих выборах, по словам членов Исполнительного Комитета Алексея Расторгуева и Федора Шанявского, между присутствовавшими произошли пререкания, так как рабочие настаивали на включении в число членов президиума Петра Злыднева, интеллигенты выставляли третьим кандидатом инженера Николая Саркисянца, <Конкур. партий, а не борьба рабочих и интелл.> а некоторые указывали на представителя партии социалистов-революционеров дворянина Николая Авксентьева. Тем не менее по большинству голосов в члены президиума вошли названные выше Бронштейн, <Внимание!> Сверчков и Злыднев, после чего Бронштейн доложил собранию о последних работах Исполнительного Комитета и предложил выработать обращение к народу <Предложение Кр. С.> в форме "манифеста", чтобы убедить население отказываться от бумажных денежных знаков и брать свои вклады из государственных сберегательных касс*. Предложение это было принято, и разработка манифеста была поручена президиуму с тем, чтобы проект манифеста был до опубликования представлен на обсуждение районных депутатов.

/* Агитация в этом направлении велась уже давно, - см. Правит. сообщ. "Право" N 47 (3804)./

Заканчивая собрание, Исполнительный Комитет предложил Совету принять и опубликовать резолюцию по поводу ареста Хрусталева, и это предложение было принято единогласно, при чем резолюция была принята в следующей форме: "26 ноября царским правительством взят в плен председатель Совета Рабочих Депутатов товарищ Хрусталев-Носарь. Совет Рабочих Депутатов временно избирает нового председателя и продолжает готовиться к вооруженному восстанию".

1 декабря в помещении Вольно-Экономического Общества состоялось первое заседание Исполнительного Комитета под председательством президиума, в котором, по словам члена того же Комитета Шанявского, обязанности секретарей несли на себе мещанка Фейга Маянц и наборщик газеты "Русь" Михаил Киселевич. Заседание началось с чтения каким-то неизвестным оратором проекта манифеста, который, однако, одобрен не был и в котором было включено новое требование о прекращении платежей по заключенным русским правительством внешним займам. Члены Исполнительного Комитета Бронштейн и Авксентьев возражали против формы изложения; Сверчков доказывал, что прекращение уплаты по займам возможно лишь со дня опубликования манифеста; представитель Крестьянского Союза утверждал, что уплаты не должны производиться со дня созыва крестьянского съезда в Москве, а какой-то неизвестный Федору Шанявскому еврей убеждал присутствовавших не платить по внешним займам, заключенным после 9 января 1905 года, так как с этого дня правительство вступило в открытый конфликт с народом. По окончании прений было решено возвратить проект манифеста президиуму для окончательной его разработки, и затем Комитет признал необходимым увеличить число представителей крайних партий как в Совете, так и в Исполнительном Комитете. По этому вопросу было постановлено включить в число членов Совета <См. 14.> 10 представителей социал-демократической партии фракции большинства, 10 представителей той же партии фракции меньшинства и 10 представителей социалистов-революционеров, а число членов Исполнительного Комитета увеличить двумя представителями обеих социал-демократических фракций, двумя представителями социалистов-революционеров и кроме того включить одного представителя Бунда и одного представителя польской партии социалистов.

Перед закрытием заседания Исполнительный Комитет объявил, что следующее заседание Совета Рабочих Депутатов состоится 3 декабря в Вольно-Экономическом Обществе, о чем и было на следующий день опубликовано в газете "Новая Жизнь", с извещением, что вход в заседание будет лишь по именным билетам, и что посторонние лица в заседание допущены не будут.

По открытии в 7 часов вечера заседания Совета 3 декабря Исполнительный Комитет, по словам Федора Шанявского, удалился в особую комнату и там приступил к обсуждению вопроса о необходимости всеобщей забастовки в виде протеста против реакционных действий правительства. За немедленное проведение забастовки высказался сам Шанявский, Лев Бронштейн, инженер Саркисянц, Николай Немцов и дворянка Валентина Багрова, а бухгалтер Балтийского завода Павел Балашов, провизор Семен Клячко, депутат Николай Авксентьев и приехавший из Нижнего Новгорода доктор Андрей Фейт настаивали на том, что немедленная забастовка нежелательна, ввиду недостаточной организованности пролетариата.

Вопрос о проведении забастовки остался неразрешенным, так как в это время в зал заседаний была введена полиция и войско, <Нас предупреждали - почему мы не разошлись.> и все члены Совета и Исполнительного Комитета в количестве 257 человек были арестованы, при чем находившиеся в помещении Комитета Лев Бронштейн и Николай Саркисянц успели лишь крикнуть всем находившимся в заседании лицам, чтобы они не оказывали полиции сопротивления и ограничились отказом назвать свои имена и фамилии, а находившиеся при них оружие и документы уничтожили, что всеми и было исполнено.
На следующий день после ареста всего состава Совета Рабочих Депутатов и его Исполнительного Комитета, т.-е. 4 декабря, был опубликован 8-й номер "Известий Совета", в котором сообщалось о состоявшемся аресте, и арест этот признавался объявлением гражданской войны со стороны правительства.

В том же номере "Известий" было помещено сообщение о том, что правительство вынуждает пролетариат дать ему сражение немедленно. При этом печатный орган Совета высказывал сомнение в том, что у правительства хватит силы удержать от падения трон дома Романовых, так как пролетариат уже ранее усиленно мобилизовал и организовал революционную армию и готовился к борьбе. Борьбу эту "Известия" признают неизбежной, так как к тому вынуждает реакция правительства, и, становясь перед альтернативой: правительство или народ, <При чем это?> - орган рабочего Совета объявляет, что нужно немедленно вступить в борьбу, раз правительство отнимает у пролетариата возможность подготовки к дальнейшей борьбе.
В конце того же номера "Известий Совета Рабочих Депутатов" опубликован был выработанный президиумом манифест, который появился во многих петербургских газетах еще 2 декабря.
Манифест этот был подписан Советом Рабочих Депутатов, Главным Комитетом Крестьянского Союза и Центральными Комитетами: социал-демократической рабочей партии, партии социалистов-революционеров и польской социалистической партии. В манифесте приводились доказательства необходимости свергнуть правительство, лишив его финансовых доходов, для каковой цели манифест призывал население: "отказываться от взноса выкупных и всех других казенных платежей. Требовать при всех сделках, при выдаче заработной платы и жалованья уплаты золотом, а при суммах меньше пяти рублей - полновесной звонкой монетой. Брать вклады из ссудо-сберегательных касс и из государственного банка, требуя уплаты всей суммы золотом, и не допускать уплаты долгов по всем займам, которые царское правительство заключило, когда явно и открыто вело войну со всем народом".
Все описанные выше данные, свидетельствовавшие о том, что деятельность Совета Рабочих Депутатов была направлена к насильственному ниспровержению существующего в России государственного строя, были при производстве по настоящему делу дознания установлены осмотрами приобщенных к делу вещественных доказательств и первых восьми номеров "Известий Совета Рабочих Депутатов". Независимо от этого показаниями некоторых участников Совета и объяснениями самих обвиняемых были выяснены, кроме указанных выше председателя Совета Георгия Носаря и заменивших его членов президиума: Льва Бронштейна, Дмитрия Сверчкова и Петра Злыднева, также и другие лица, принимавшие участие в противоправительственной деятельности Исполнительного Комитета, при чем о некоторых из этих членов Исполнительного Комитета уже было упомянуто выше, а кроме того виновность как этих лиц, так и других, ранее не упоминавшихся, была установлена совокупностью показаний депутатов: завода Сименса и Гальске - Алексея Расторгуева, завода Нобеля - Якова Вернстрема, фабрики Богданова - Григория Левкина, гвоздильного завода - Степана Коржевича, фабрики Хаймовича - Михаила Мухина, Ижорского завода - Алексея Шишкина, фабрики Клейна - Николая Левшина, завода Ратькова-Рожнова - Ильи Шматова, Николаевской железной дороги - Николая Ольшанского и завода Лангензиппен - Георгия Егорова, а также депутата Почтово-Телеграфного Союза - Федора Шанявского.

Такими участниками деятельности Исполнительного Комитета были нижеследующие лица: мещанин Саул Зборовский, явившийся одним из организаторов Рабочего Совета, посещавший заседания этого Совета также в позднейшее время.

Инженер Николай Саркисянц, который не только был одним из участников деятельности Исполнительного Комитета, но и был указан некоторыми депутатами, как кандидат в члены президиума. Саркисянц, по словам Якова Вернстрема и Алексея Шишкина, произносил в заседаниях Совета революционного содержания речи и входил в состав Совета как один из представителей крайних партий, при чем в речах своих Саркисянц убеждал членов Совета готовиться к вооруженному восстанию, как это удостоверил Степан Коржевич, и произносил речи не только в Совете Рабочих Депутатов, но и на митингах фабричных рабочих.

Дворянин Николай Авксентьев, также предложенный некоторыми депутатами в члены президиума, участвовал в Исполнительном Комитете как представитель партии социалистов-революционеров и, по словам Ильи Расторгуева, произносил речи от имени названной партии в заседаниях Совета, а кроме того выступал оратором и на фабричных митингах, как это удостоверил Илья Шматов.
Рабочий металлического завода Николай Немцов, известный в Совете под прозвищем Макар, бывший, по словам Георгия Егорова, депутатом Выборгского района, участвовал в заседаниях Исполнительного Комитета, произносил в заседаниях Совета революционного содержания речи, призывавшие к ниспровержению существующего государственного строя, был одним из депутатов, ездивших к графу Витте от Исполнительного Комитета для сообщения об устройстве траурной манифестации в октябре месяце и был даже на некоторое время арестован при попытке вынудить рабочих фабрики Гот примкнуть к всеобщей забастовке.

Наборщик газеты "Русь" Михаил Киселевич, по словам Федора Шанявского и Степана Коржевича, исполнял обязанности одного из секретарей Исполнительного Комитета и произносил, по удостоверению Николая Левшина, такие речи, что его вынужден был даже иногда останавливать председатель <Это я однажды остановил Киселевича, говорившего не в порядке заседания.> Комитета Хрусталев.
Дворянин Викентий Гутовский, входивший в состав Исполнительного Комитета как представитель одной из крайних политических партий, также произносил, по словам Алексея Шишкина, речи, призывавшие к ниспровержению существующего строя, настаивал на попытке насильственного освобождения арестованных на площади Казанского собора демонстрантов и, по удостоверению Степана Коржевича, нес на себе обязанности посредника между Исполнительным Комитетом и редакциями издававшихся в С.-Петербурге газет.

Провизор Семен Клячко, принадлежавший, по словам Алексея Шишкина, к одной из революционных партий, также входил в состав Исполнительного Комитета и в заседании 27 ноября исполнял обязанности секретаря Комитета и вел протокол этого заседания.

Токарь завода Гесслера, Александр Плеханов, контролировавший входные билеты на одном из заседаний Совета, был, по словам депутатов Василия Алеева и Федора Павловского, районным представителем Петербургского района и в качестве такового входил в состав Исполнительного Комитета и во время заседаний произносил, как это удостоверил Алексей Расторгуев, речи по содержанию рассматривавшихся в Совете вопросов.

Помощник бухгалтера Балтийской железной дороги, Павел Балашов, участвовал в заседаниях Исполнительного Комитета и, по удостоверению Алексея Расторгуева, произносил в этих заседаниях речи, а по словам Федора Шанявского, Балашов принимал участие в совещании Исполнительного Комитета во время последнего заседания Совета 3 декабря и возражал в этом совещании против немедленного проведения всеобщей забастовки, доказывая вместе с другими необходимость предварительной подготовки и организации рабочих.

Равным образом в прениях Исполнительного Комитета в этом последнем заседании Совета Рабочих Депутатов 3 декабря принимал участие, по словам Шанявского, приехавший в ноябре месяце из Нижнего Новгорода врач Андрей Фейт, который также доказывал невозможность немедленного проведения всеобщей забастовки и находил необходимым предварительную организацию рабочих.

Наконец, дворянка Валентина Багрова и мещанка Фейга Маянц, по удостоверению нескольких депутатов, входили в состав Исполнительного Комитета и несли там обязанности секретарей, при чем участие Фейги Маянц в Исполнительном Комитете установлено было также найденным у нее письмом, написанным ею Абраму Епштейну, в котором она сама сообщала последнему, что она состоит секретарем Исполнительного Комитета. Участие в деятельности Комитета Валентины Багровой выразилось не только в исполнении ею обязанностей секретаря, как это сказано выше, но также и в том, что она делала доклады Совету о настроении рабочих на фабриках и, по удостоверению Федора Шанявского, в заседании Комитета 3 декабря настаивала на немедленном проведении всеобщей забастовки.
Затем из числа членов Исполнительного Комитета, которые не были указаны выше при изложении общей деятельности Совета Рабочих Депутатов, данными дознания были изобличены следующие лица:
Аптекарский помощник Лев Хинчук, арестованный в помещении Исполнительного Комитета 3 декабря, принимал в деятельности Комитета активное участие, являлся в нем, по словам Алексея Шишкина, представителем крайних партий и произносил в заседаниях революционного содержания речи, призывая к ниспровержению существующего государственного строя.

Мещанин Семен Вайнштейн, по удостоверению Николая Ольшанского и Алексея Расторгуева, принимал участие в Исполнительном Комитете и в заседаниях Совета занимал место за отдельным столом, где помещались члены Исполнительного Комитета, при чем, по словам Григория Левкина, Алексея Шишкина и Расторгуева, он в заседаниях произносил речи и настаивал на проведении всеобщей забастовки, хотя бы путем насилия.

Столяр вагоностроительного завода Алексей Буров, по словам Федора Шанявского, принимал участие в заседании Исполнительного Комитета 3 декабря, где он и был задержан, а депутаты Григорий Левкин и Степан Коржевич удостоверили, что Буров и ранее бывал на собраниях Совета Рабочих Депутатов; независимо от этого активное участие Бурова в деятельности Совета установлено было и содержанием обнаруженной у него записки, из которой видно было, что он роздал рабочим 98 р. 80 к. из числа ста рублей, полученных им в Совете.

Германский подданный Николай Гарри Гольдберг, по удостоверению Степана Коржевича, посещал заседания Совета Рабочих Депутатов, где он, по словам Алексея Шишкина, являлся представителем крайних партий и произносил революционного содержания речи и, занимая место за столом Исполнительного Комитета, удалялся с этим Комитетом в особое помещение для совещаний, как это удостоверил при допросе депутат Григорий Левшин.

Сотрудник газеты "Свободное Слово" дворянин Владимир Коссовский, по удостоверению Федора Шанявского, участвовал в заседании Исполнительного Комитета 3 декабря и даже передал там Шанявскому свою визитную карточку, а при осмотре переписки, найденной в Вольно-Экономическом Обществе после ареста членов Совета, была, между прочим, обнаружена записка, свидетельствовавшая о том, что Коссовский входил в состав Совета как депутат С.-Петербургско-Варшавской железной дороги.
Машинист той же дороги Константин Мосалев, арестованный 3 декабря в помещении Вольно-Экономического Общества, также входил в состав Исполнительного Комитета, как это удостоверено найденным в бумагах Хрусталева-Носаря постановлением собрания депутатов этой дороги от 16 ноября 1905 года, так как согласно этому постановлению Мосалев был избран для участия в Исполнительном Комитете Совета Рабочих Депутатов.

Равным образом активное участие в деятельности Исполнительного Комитета принимал мещанин Исаак Голынский, по профессии наборщик, арестованный 26 ноября, в то время когда он пытался вместе с другими лицами воспрепятствовать работе служащих в Петербургском почтамте, не желавших примкнуть к почтово-телеграфной забастовке.

Оглавление тома "Наша первая революция, часть 2"

Вернуться назад

Следующая страница