Возрождение массовой борьбы было положено забастовками африканских рабочих 1973 года, прежде всего стачкой 10 тысяч рабочих на рудниках Намибии, которая в то время была фактически колонией ЮАР, тесно привязанной к экономике Южной Африки. Забастовочное движение перекинулось затем в Дурбан, где в акциях протеста против низкой зарплаты приняло участие до 60 тысяч рабочих. После этого стачечное движение распространилось на Порт-Элизабет, Ист-Лондон, Кейптаун и другие регионы Южной Африки.
Эти забастовки привели к восстановлению независимых африканских профсоюзов. Правительство и предприниматели были вынуждены не только пойти на повышение заработной платы, но и на предоставление рабочим ограничённых прав на забастовку. Но самым главным было вынужденное согласие властей на создание согласительных органов между рабочими и предпринимателями. Это, в свою очередь, повысило влияние профсоюзов в среде рабочих и привело к быстрому росту численности независимых профсоюзов. Конец 70-х – начало 80-х годов было периодом быстрого развития профсоюзного движения. Оно развивалось неровно. Спад в экономике, который вёл к массовым увольнениям, запрет 22 активистов профсоюзов в ноябре 1976 года не способствовал укреплению рабочего движения. Однако предприниматели начали понимать необходимости преобразований в системе производственных отношений. Проще говоря, в условиях усложняющейся экономики и роста квалификации рабочей силы (от которой, в конечном счёте, зависели прибыли), бизнесу был нужен партнёр по переговорам. В 1977 году правительство ЮАР создало комиссию по оценке состояния трудового законодательства и комиссию по оценке использования рабочей силы. Рекомендации обеих комиссий были далеки от каких-либо принципиальных изменений в политике апартеида. Главной целью реформы было предотвратить вовлечение профсоюзов в политическую борьбу через государственный контроль над ними, направленный на чёткое разделение политической и экономической борьбы. Однако африканские профсоюзы использовали эти реформы в своих целях. Прежде всего, чтобы перевести борьбу из юридической плоскости (раньше процедура признания профсоюзов была гораздо более сложной) в непосредственно экономическую борьбу на уровне производства. К 1977 году в Южной Африке насчитывалось 25 профсоюзов общей численностью 70 тысяч человек. И это было только началом процесса расширения численности и влияния профсоюзов. К 1982 году число их членов в ЮАР возросло до 200 тысяч, а к 1983 – до 300 тысяч [3.90, c.4]. Так, например, количество членов Южноафриканского объединённого профессионального союза (SAAWU) в марте 1980 года составляло 5 тыс. человек, а в конце 1981 года оно возросло до 70 тысяч. Одновременно быстро происходила их политизация. Проблема взаимоотношения политической и экономической борьбы стояла в профсоюзном движении достаточно остро. В период создания профсоюзов в конце 70-х – начале 80-х годов довольно широкое распространение получил "экономизм" – тенденция ограничивать деятельность профсоюзов только борьбой за улучшение условий труда и заработной платы. Профсоюзы проявляли известную осторожность, учитывая предыдущий опыт, когда участие в политической деятельности привело к их запрету. Легализация профсоюзов была ещё и свидетельством намерения верхушки ЮАР перевести рабочее движение в тред-юнионизм, т.е. к борьбе только за экономические права. Технику управления рабочим классом через профсоюзы по образцу Западной Европы предполагалось использовать и в Южной Африке. Ряд предпринимателей выразили готовность продавать акции рабочим своих предприятий. Возможно эта стратегия и сработала бы, если бы не "аномальная" (с точки зрения западноевропейской модели взаимоотношений труда и капитала) ситуация в Южной Африке: существование системы расовой дискриминации, сводящей на нет идею деполитизации профсоюзов. По мере роста профсоюзного движения становилось всё более ясно, что коренные вопросы, определяющие условия труда и жизни рабочих, лежат не в плоскости чисто экономических проблем, решаемых на уровне переговоров между рабочими и предпринимателями, а в политическом устройстве страны. У рабочих начало формироваться сознание "непримиримой противоположности их интересов всему современному политическому и общественному строю". Разницу между "экономизмом" и политической борьбой предельно чётко сформулировал В.И.Ленин в работе "Что делать?". Он подчеркивал, что методы экономической борьбы затрагивали "в сущности, только отношения рабочих данной профессии к их хозяевам и достигали только того, что продавцы рабочей силы научались выгоднее продавать этот "товар" и бороться с покупателем на почве чисто коммерческой сделки". Далее он подчеркивал, что "социал-демократия руководит борьбой рабочего класса не только за выгодные условия продажи рабочей силы, а и за уничтожение того общественного строя, который заставляет неимущих продаваться богачам" [1.7, с.56-57]. Однако в специфических условиях Южной Африки (чёрные рабочие – белые собственники) профсоюзная деятельность неизбежно рассматривалась чёрным населением как элемент борьбы политической, и вела к росту национального и классового самосознания народа. С другой стороны, студенческие, женские и общинные организации активно поддерживали борьбу рабочих, особенно в случае бойкотов, требовавших материальных жертв от забастовщиков. Две крупные забастовки были примером связи между рабочим движением и общинными организациями. Первым была забастовка цветных и африканских рабочих на фабрике «Фэттиз энд Монниз» в Кейптауне в 1979 году. Она началась в знак протеста против увольнения нескольких рабочих, требовавших признания Союза рабочих пищевой и консервной промышленности. В качестве средства давления на хозяев фабрики бастующие призвали к бойкоту её продукции. Африканские розничные торговцы начали отказываться брать эту продукцию на продажу. Хозяевам фабрики пришлось восстановить уволенных и признать профсоюз. Второй пример – забастовка рабочих хладобойни в Кейптауне в 1980 году, которые прекратили работу в поддержку призыва других рабочих мясной промышленности добиваться права на то, чтобы в переговорах с предпринимателями их представляли демократически избранные рабочие комитеты, даже и незарегистрированные. Призыв к бойкоту мяса, производимого на этой хладобойне, был немедленно поддержан широким кругом общинных и студенческих организаций, союзов налогоплательщиков, владельцами мясных лавок в африканских посёлках. Эта забастовка началась в период быстрого роста освободительной борьбы и через два месяца после начала кампании студенческих бойкотов и бойкотов автобусного сообщения со стороны жителей чёрных посёлков. Это дало возможность студентам поддержать забастовщиков, подтверждая неразрывную связь между экономической и политической борьбой. Ещё одной важной особенностью того периода была растущая связь профсоюзной борьбы (за создание профессиональных союзов, за их признание, за зарплаты, за больший контроль над условиями труда) с социальной борьбой в чёрных посёлках (за повышение уровня образования, снижение квартплаты, за улучшение транспортной системы, жилищных условий) и борьбой за предоставление политических прав. Этот процесс, однако, шёл неровно, поскольку вопрос о политической роли профсоюзов вызывал большие дебаты, тем более, что формы и методы деятельности профсоюзов, с одной стороны, и общинных организаций с другой, имели немалые различия. Нужна была определённая «притирка». Однако к середине 80-х годов связь между экономической и политической борьбой в целом устоялась и укрепилась. Одним из крупных факторов, способствовавших этому, было возникновение «политических» или «общинных» профсоюзов, которые связывали борьбу на рабочих местах с борьбой в чёрных посёлках, где жили рабочие. Различия в позициях профсоюзов определялись несколькими факторами. Прежде всего, это были разногласия по вопросу о том, в какой степени профсоюзы должны быть вовлечены в политическую борьбу. Возникновение Объединенного демократического фронта (ОДФ) в 1983 году усилило дебаты о соотношении экономической и политической борьбы. Дискуссии на этот счёт выявили три основных позиции. Часть профсоюзов считала, что все их завоевания в области экономической борьбы будут утеряны в случае их вовлечения в политику. Вторая группа утверждала, что политическая и экономическая борьба взаимосвязаны, но профсоюзы не должны вступать в формальные союзы с политическими организациями. Третья группа профсоюзов (так называемых «политических») была готова участвовать в национально-освободительной борьбе и объединяться с политическими организациями. Руководители профсоюзов «третьей» группы справедливо считали, что рабочие одновременно являются квартиросъемщиками, покупателями и пассажирами. То есть невозможно провести разделительную черту между положением кого-либо как рабочего и его же положением как жителя чёрного посёлка. В этом смысле объединение не только с общинными, но и с молодёжными и женскими организациями становилось совершенно естественным явлением. Постепенно у большинства профсоюзных руководителей и активистов возникло понимание того, что экономические задачи должны быть подчинены более широким задачам борьбы за национальное освобождение. Ещё одно ключевое разногласие заключались в отношении к долгосрочным целям борьбы: ряд профсоюзов выступали за чисто классовый подход, считая апартеид лишь внешней формой классовой эксплуатации и полагая, что конечной целью борьбы является создание социалистического общества. Другая группа профсоюзов, особенно вошедшие в состав ОДФ, полагали, что существование системы апартеида является главным противоречием южноафриканского общества, и что ликвидация апартеида и создание нерасового демократического общества является основной и непосредственной целью борьбы. Существовали и различия в организационных формах. Профсоюзы – члены ОДФ считали первоочередной задачей развитие их местных структур в чёрных посёлках и крупных районах проживания чёрного населения. Как правило, это были «всеобщие» профсоюзы, большинство из которых были малочисленными, недавно созданными и объединявшими рабочих с предприятий, расположенных вблизи крупного посёлка или группы посёлков. Это отражалось и на их составе, ибо привлечение в члены профсоюза шло, как правило, на митингах в том или ином посёлке. Изначально профсоюзы, связанные с ОДФ, делали акцент на максимальном привлечении в свои ряды жителей посёлков, даже тех, кто не были рабочими. А более «старые» профсоюзы, придерживающиеся «классовых» задач, уже имевшие развитую региональную структуру, отделения во всех крупных промышленных центрах, выдвигали на первое место необходимость работы на общенациональном уровне. Что ещё более важно, «профсоюзы ОДФ» были готовы объединять всех рабочих, вне зависимости от отрасли промышленности, а «классовые» профсоюзы стремились к организации рабочих прежде всего по отраслевому признаку. Это было важное преимущество, ибо отраслевой принцип давал профсоюзу особый вес в переговорах с работодателями об условиях труда и зарплаты. По оценке южноафриканского исследователя Хаустона, у «всеобщих» профсоюзов» было три основных слабости. Во-первых, они по определению были не склонны к объединению с другими профсоюзами, будь то другие «всеобщие» или отраслевые, ибо в этом случае они неизбежно испытывали бы конкуренцию с точки зрения привлечения рабочих в свой состав. Во вторых, региональные – «всеобщие» профсоюзы представляли, прежде всего, рабочих из чёрных посёлков и в этом смысле были единообразными в этническом плане. В третьих, «всеобщие» профсоюзы были менее прочными ввиду слабой связи между руководителями и членами профсоюзов, с одной стороны, и предприятиями, на которых работали члены профсоюза, с другой стороны. Таким образом, между «старыми» профсоюзами, объединёнными в ФОСАТУ, и новыми, близкими к ОДФ, существовали немалые противоречия. Именно эти противоречия сделали переговоры о создании единой профсоюзной организации столь долгими и сложными. Интересен перечень вопросов, [3.90, c.151], которые обсуждались в ходе переговоров об объединении. Обсуждались, в частности, форма федерации и механизм голосования, источники финансирования и роль белых. Всё это показывает не только сложности на пути к единству, но и чрезвычайно обстоятельный характер дебатов по всему комплексу вопросов создания и деятельности нового профобъединения. В качестве примеров «всеобщих» профсоюзов, поддерживающих ОДФ, можно было бы выделить Южноафриканский объединённый союз рабочих (ЮОСР). Это был типичный «всеобщий» профсоюз, в который входили рабочие металлообрабатывающей, пищевой, строительной, химической, мебельной и других отраслей промышленности, железнодорожного транспорта, сферы услуг. Всего профсоюз подразделялся на 23 подотрасли. В 1981 году Национальная федерация чёрных рабочих с центром в Дурбане откололась от Объединённого союза чёрных рабочих и присоединилась к ЮОСР. Таким образом, к нему сразу же прибавилось 26 отделений. Через несколько месяцев после его создания в марте 1979 года профсоюз заявил, что в него вступило около 12 тысяч рабочих. Расширение деятельности профсоюза на Восточную Капскую провинцию принесло ему значительное увеличение его численности. К июлю 1981 года ЮОСР имел в этой провинции до 20 тысяч членов, из которых 5 тысяч платили членские взносы. В числе основных принципов ЮОСР были: приверженность массовой «демократии участия», нерасовость, отказ от участия в организациях, созданных правительством, убежденность в отсутствии разделительной линии между экономической борьбой рабочих и более широкой антиапартеидной борьбой. Его целью было вовлечение максимального числа рабочих в экономическую борьбу и, одновременно, всяческое поощрение участия членов профсоюза в антиапартеидных акциях в чёрных посёлках. Характер ЮОСР как «всеобщего» (а не отраслевого) профсоюза определялся особенностями его создания. Он возник в конце 70-х годов, когда была сильна идеология «чёрного самосознания», популярная в посёлках. ЮОСР унаследовал эту опору на чёрные посёлки и, естественно, занялся мобилизацией в свои ряды всех рабочих, живущих в данном посёлке, безотносительно от отрасли промышленности или сферы услуг, в которой они работали. Такой способ организации профсоюза имел свой смысл. Например, одним из ведущих центров деятельности ЮОСР был поселок Мдантсане возле Ист-Лондона. Большинство рабочих с предприятий Ист-Лондона жили именно в этом посёлке. И это сильно облегчало привлечение рабочих в ряды именно «всеобщего» профсоюза. По этой же причине вполне логичным было вступление ЮОСР, как и других «всеобщих» профсоюзов, в ОДФ. Такая форма мобилизации определяла и организационные принципы профсоюза. Во-первых, тесная связь профсоюза с жителями посёлка создавала возможность доводить решения руководства профсоюза до рабочих через общие собрания жителей посёлка. Во-вторых, широко распространенной была практика доставки членов профсоюзов и сочувствующих из других посёлков на общие собрания в Мдантсане. В ходе поездки прямо в автобусах профсоюзные активисты проводили фактически собрания, посвящённые обсуждению различных аспектов деятельности ЮОСР. То есть форма «всеобщего» профсоюза имела немалые преимущества. Она способствовала привлечению в ряды профсоюза новых членов. И, одновременно, такая форма деятельности помогала вовлечению населения посёлка в экономическую борьбу профсоюза и вовлечению рабочих в борьбу жителей посёлка против повышения квартплаты, за улучшение коммунального обслуживания. С другой стороны, форма «всеобщего» профсоюза имела и свои недостатки. Ясно, что в ходе собрания жителей посёлка, в котором иногда принимали участие тысячи людей, весьма трудно было обсуждать детали того или иного вопроса, задавать вопросы руководству профсоюза, высказывать свое мнение. Одной из слабостей ЮОСР была также многоступенчатая система доведения решений руководства профсоюза до его рядовых членов. [3.90, c. 156] Однако начали возникать и трудности. Прежде всего, они были вызваны неудачами в проведении нескольких забастовок. Поражение забастовки, как правило, вело к увольнению членов профсоюза. Так, например, после забастовки на фабрике «Вильсон-Ронтри» было уволено более тысячи рабочих. Это, естественно, вызывало разочарование рабочих и их отток из профсоюза. Во-вторых, власти Южной Африки быстро почувствовали опасность, которую представляет организованный рабочий класс, тем более объединённый в «неуправляемые» профсоюзы. Ужесточение репрессий шло как со стороны центральных властей, так и со стороны властей бантустана Сискей, на территории которого находится поселок Мдантсане. Так, в 1983 году, после массового бойкота автобусного сообщения рабочими из Мдантсане, 3 августа 1983 года на территории Сискея было введено чрезвычайное положение и сотни профсоюзных активистов были арестованы. Против них были выдвинуты обвинения в поджогах, насилии и в нарушении режима чрезвычайного положения. В сентябре того же года для того, чтобы сломить волю бастующих, было арестовано всё руководство ЮОСР. Затем профсоюз был вообще запрещён на территории этого бантустана. В этих условиях обострились и внутренние проблемы в руководстве профсоюза. Все эти факторы не могли не сказаться на численности профсоюза. И хотя на ежегодной конференции в 1984 году руководство ЮОСР утверждало, что его численность достигла 100 тысяч человек, по оценке южноафриканской учёной Эстель Ранделл [3.90, c.172], число членов профсоюза к 1985 году снизилось до 27 тысяч человек, из которых 25 тысяч платили членские взносы. По её оценке ведущими факторами снижения численности профсоюза были не только раскол в руководстве, но и общая экономическая ситуация – спад в производстве, который достиг пика как раз к середине 80-х годов и привёл к закрытию предприятий и увольнению рабочих. Возникновение КОСАТУ в декабре 1985 году привело к радикальному преобразованию профсоюзного движения в Южной Африке, что особенно затронуло «всеобщие» профсоюзы типа ЮОСР. Дело в том, что при создании КОСАТУ был принят за основу «отраслевой» принцип. Поэтому после декабря 1985 году начал происходить переток рабочих из «всеобщих» в отраслевые профсоюзы. В частности, члены ЮОСР перешли в профсоюз рабочих пищевой промышленности, созданный в мае 1986 года, в профсоюз строительных рабочих, созданный в январе – феврале 1987 года, Национальный союз работников образования и здравоохранения, созданный 27-28 июня 1987 года, Южноафриканский союз муниципальных рабочих, созданный 24-25 октября 1987 года и профсоюз транспортных рабочих. Союз рабочих автосборки и производства запчастей Южной Африки и Всеобщий союз рабочих Южной Африки Его особенность в том, что это был единственный профсоюз, вступивший в ОДФ, который был организован по отраслевому принципу – на предприятиях автомобильной отрасли. Профсоюз был создан в октябре 1980 года в ходе забастовки на автосборочном заводе кампании «Форд» в Порт-Элизабет. Его создание было результатом недовольства рабочих тем, как вёл себя в ходе их забастовки Национальный союз рабочих автомобильной промышленности. Поэтому они сначала создали Комитет рабочих завода «Форд», а затем пошли по пути создания нового профсоюза. Дело в том, что рабочие автомобильной промышленности в Южной Африке традиционно были высоко организованы. К концу 70-х годов существовало три профсоюза рабочих-автомобилистов. В 1980 году они объединились в Национальный союз. Забастовка на заводе «Форд», в которой приняло участие около 700 рабочих, началась 31 октября 1980 года. Её причиной послужило увольнение Тозамиле Бота, который был президентом Общинной ассоциации Порт-Элизабет. В ходе трёхдневной забастовки рабочие требовали его восстановление и добились своего. Однако НСАР занял в этом конфликте чисто формальную позицию. Его истинная позиция заключалась в том, что профсоюзы не должны позволять втягивать себя в политическую борьбу. Со своей стороны, бастующие рабочие обвинили руководство НСАР в том, что оно стало на сторону администрации завода. В конце ноября 1980 года рабочие завода «Форд» организовали новую забастовку, которая закончилась увольнением девятерых забастовщиков. НСАР вновь занял пассивную позицию, которая определялась, в том числе, и недовольством руководства профсоюза активностью Общинной организации Порт-Элизабет в этом конфликте. Для борьбы за их права и был создан Комитет рабочих «Форда», который опирался на Общинную ассоциацию Порт-Элизабет (его председателем стал Тозамиле Бота) и который смог добиться восстановления всех рабочих на прежних местах и с прежней зарплатой. Это значительно повысило авторитет Комитета, поскольку рабочие наглядно убедились в его способности лучше защищать их интереса. Как результат, общее собрание рабочих завода выразило недоверие руководству НСАР. Однако рабочие других автозаводов не были информированы об этом мероприятии. Поскольку они в этом заседании не участвовали, то они объявили решение об отставке лидеров НСАР незаконным. Тогда рабочие завода «Форд» приняли решение выйти из НСАР и создать свой собственный профсоюз. Поначалу он действовал только в Порт-Элизабет. Но через некоторое время возникли его отделения в Претории и в Уйтенхаге. Численность профсоюза, по оценке Э.Ренделл, в 1985 году достигала 3100 человек. Однако пример рабочих «Форда» побудил других рабочих, живущих вокруг Порт-Элизабет, создать свой профсоюз. Поскольку профсоюз «Форда» имел ограничённый отраслевой характер, то в мае 1981 года было принят решение создать Всеобщий профсоюз рабочих Южной Африки. Возникновение «всеобщего» профсоюза, как и в случае с ЮОСР, определялось опорой его создателей на жителей чёрных посёлков. Этому в немалой степени способствовал высокий авторитет Общинной ассоциации Порт-Элизабет. Численность этого профсоюза к 1985 году достигла 5 тысяч человек. [3.90, c.162]. Оба профсоюза в качестве своих основных принципов выдвинули коллективное руководство и приверженность массовой «демократии участия», отказ от сотрудничества с «рабочими» структурами, созданными правительством, приверженность борьбе за демократию и убежденность в том, что эту борьбу должны возглавить рабочие, нерасовость, убеждение в необходимости для профсоюзов участвовать в политической борьбе в сотрудничестве с общинными организациями. Вполне естественно в этих условиях было то, что оба профсоюза вступили в ОДФ. У профсоюзов и местного руководства ОДФ было «перекрещивающееся» руководство и общие кампании. Однако, дополнительными проблемами, с которыми сталкивались оба профсоюза, были недостаточно сильная структура организаторов на низшем, цеховом уровне, а также конфликты внутри их руководства. К внутренним проблема профсоюзов в середине 80-х годов добавился сильный экономических кризис, а также усиление репрессий со стороны правительства. Эти репрессии, направленные, прежде всего, на ослабление ОДФ, в немалой степени затронули и профсоюзы, особенно те, которые были связаны с ОДФ. Всё это привело к значительному спаду влияния этих профсоюзов во второй половине 80-х годов. Южноафриканский союз рабочих железных дорог и портов (SARHWU). Примером «политизированного» отраслевого профсоюза может быть Южноафриканский союз рабочих железных дорог и портов (SARHWU). Он был создан в октябре 1986 года на учредительной конференции в Грэхамстаун. При его возникновении, однако, подчеркивалось, что это, по сути дела, воссоздание старого профсоюза с таким же названием, который возник в 1936 году и с 1955 года входил в Южноафриканский конгресс профсоюзов (САКТУ). Это был первый независимый профсоюз, который организовывал рабочих – железнодорожников. И это при том, что железнодорожный транспорт был одной из наиболее сложных отраслей для профсоюзной работы, в особенности из-за жёсткой, порой репрессивной политики администрации железных дорог. Численность «старого» SARHWU по оценке его руководства составляла 4,6 тысячи человек. Отделения профсоюза в 1960 году действовали в Дурбане, Порт-Элизабет, Кейптауне и Йоханнесбурге. В ходе репрессий в начале 60-х годов многие руководители и активисты SARHWU подвергались арестам и запретам. Двое из них погибли в тюрьме. После запрета АНК в 1960 году и подавления профсоюзной деятельности в 60-х года руководство САКТУ также было вынуждено отправиться в изгнание. С 1981 года началось активное возрождение профсоюзов на железнодорожном транспорте. В числе инициаторов этого процесса было несколько активистов «старого» SARHWU. Они предложили восстановить профсоюз под прежним названием. Сначала был сформирован временный комитет, который вступил в контакт с различными железнодорожными станциями и депо. Затем были проведены переговоры с профсоюзами, ранее созданными в этой отрасли, чтобы побудить их объединиться. Одновременно шли переговоры с регионами, чтобы учесть и их разнообразные интересы. И только после завершения сложного процесса согласования была проведена учредительная конференция. SARHWU была создана в обстановке секретности, вызванной сохраняющимся чрезвычайным положением. И, тем не менее, профсоюз сразу чётко определил свою позицию, приняв Хартию свободы, а также подтвердив приверженность традициям “старого” SARHWU с его политической направленностью и тесной связью с АНК. SARHWU как и другие “политические” профсоюзы заявил, что одной из его главных целей является создание единой, демократической Южной Африки, подчеркивая также неразрывную связь между борьбой рабочих за свои права и национально-освободительной борьбой. Одновременно было заявлено и о необходимости ведущей роли рабочего класса в политической борьбе. Все эти принципы SARHWU привнес с собой и при вступлении в КОСАТУ, настаивая на необходимости активного участия рабочих в антиапартеидной борьбе и сотрудничества с другими прогрессивными организациями для достижения этой цели. Поэтому столь же естественным было присоединение SARHWU к ОДФ. Что касается организационных принципов, то этот профсоюз был построен по “параллельной” схеме, соответствующей административной схеме государственной Южноафриканской службы транспорта (САТС), включавшей в себя железнодорожный транспорт, авиаперевозки, трубопроводный транспорт и порты. Поскольку САТС состоял из 12 основных управления (например, дорожного транспорта, воздушных перевозок, портов, механического и электрического управлений, связи, топливного снабжения, медицинского обслуживания и других), то и профсоюз имел соответствующие отделения. Аналогичным образом, профсоюз имел свои отделения и во всех девяти провинциях Южной Африки. Было принято решение, что каждые 15 рабочих – членов профсоюза выбирают своего “старосту”. Все делегаты, направляющиеся на заседания любого уровня, должны иметь мандат от рабочих, которых они представляют. Это означало, что делегаты должны подробно обсуждать с рабочими суть вопросов, выносимых на заседание. Сотрудникам аппарата профсоюза не было предоставлено право голосовать на заседаниях и были предусмотрены специальные положения, исключающие ситуацию, когда “аппаратчики” контролировали ход обсуждения. Поначалу центром деятельности был Трансвааль, где по заявлениями руководства профсоюза насчитывалось 10 тысяч членов [5.31, с.30]. В других регионах страны насчитывалось около 4 тысяч членов SARHWU. Относительная сила профсоюза в Трансваале и относительная слабость в других регионах объяснялась тем, что именно Трансвааль представлял собой основной транспортный узел страны. Одновременно среди рабочих достаточно сильна была тенденция создавать узкопрофессиональные союзы, а не вступать в широкий союз, объединяющий рабочих смежных специальностей. Так, например, рабочие-железнодорожники ещё до возникновения SARHWU начали создавать собственные профсоюзы в Порт-Элизабет и в Ист-Лондоне. Они испытывали недоверие к ранее существовавшему общенациональному профсоюзу транспортников. SARHWU же воспринималось ими как прямое продолжение «старого» профсоюза. Поэтому они предпочли создать собственную организацию. Инициаторы создания SARHWU совершили и тактические ошибки. Например, они направили в местные организации проект устава профсоюза, в котором было заложено недостаточно прав для низовых организаций. Поскольку этот проект был распространен лишь за неделю до учредительной конференции, внести изменения было весьма сложно. Тем не менее, SARHWU начал постепенно укреплять свои позиции. Большое значение для роста его рядов имела забастовка, начавшаяся в марте 1987 года. Её причиной было незаконное увольнение рабочего из одного из железнодорожных депо в Трансваале. Забастовка продолжалась три месяца и закончилась победой бастующих. Это была одна из крупнейших забастовок в стране. Её успех резко повысил авторитет профсоюза. К июлю 1987 года число его членов возросло до 34 тысяч человек. К концу года в SARHWU состояло уже 45 тысяч рабочих. И это при том, что до забастовки в профсоюзе было около 15 тысяч членов [3.90, c. 170]. Успех забастовки позволил также превратить SARHWU в подлинно общенациональный профсоюз. В большинстве провинций страны возникли отделения союза. При этом рабочих-транспортников уже не нужно было побуждать подавать заявления о вступлении. Однако быстрое расширение профсоюза и превращение его в общенациональную организацию создал новые проблемы. Резкое увеличение числа организаций в регионах, многие из которых имели собственные традиции, не всегда совпадавшие с традициями других регионов, необходимость координировать действия гораздо большего числа рабочих, а также мощное сопротивление администрации государственной кампании САТС, тесно связанной с репрессивными органами – всё это накладывало новые, гораздо более сложные обязанности на руководство профсоюза. В ходе забастовки руководители и активисты профсоюза подвергались арестам, в них стреляли, их изгоняли из общежитий. Против лидеров и членов профсоюза было возбуждено 150 судебных дел, вовлекших в общей сложности около тысячи членов SARHWU. Начальство САТС и власти оказывали давление на рабочих, чтобы они не вступали в профсоюз. Замысел властей был в том, чтобы если не разрушить профсоюз полностью, то, по крайней мере, серьёзно ослабить его. Одной из сложных проблем был отказ САТС признавать профсоюз. Это вынуждало собирать членские взносы «из рук в руки», а не централизованно, что серьёзно осложняло эту работу. В ходе забастовки рабочие добились права выходить из «официального» профсоюза – Ассоциации чёрного персонала – и права быть представленными в ходе переговоров демократически избранными представителями. Но реализация этого права подчас сталкивалась с сопротивлением администрации САТС на местах. Поэтому SARHWU был вынужден бороться за свои права в различных регионах шаг за шагом. В тех регионах, где были сильные профсоюзные организации, власти были вынуждены считаться с ними. В других регионах власти пытались игнорировать профсоюз. В целом же SARHWU был одним из наиболее важных профсоюзов, вступавших в ОДФ, поскольку он представлял рабочих одной из наиболее стратегически важных транспортных отраслей и одной из наиболее трудных для их организации. В конечном счёте SARHWU создал свои отделения практически в каждом уголке страны, где действовали предприятия государственной транспортной службы. 2.2 Создание КОСАТУ По мере бурного роста профсоюзного движения возникновение профобъединений становилось необходимостью и для повышения эффективности их деятельности, и для того, чтобы более эффективно противостоять давлению властей. Уже в 1981 году независимые профсоюзы объединились в Федерацию южноафриканских профсоюзов (ФОСАТУ), численностью в 60 тысяч человек, и Конгресс союзов Южной Африки (КУСА), численностью в 49 тысяч рабочих. Немало профсоюзов, однако, (общей численностью в 100 тысяч рабочих), не вступили ни в одно из профобъединений. Продолжение объединительного процесса привело к тому, что к 1985 году в Южной Африке возникло три профобъединения: это созданный на основе ФОСАТУ Конгресс южноафриканских профсоюзов (КОСАТУ) численностью в 455 тысяч человек, КУСА – 180 тысяч и Азанийская конфедерация профсоюзов – 79 тысяч. К этому времени «неопределившихся» профсоюзов практически не осталось. Их совокупная численность составляла чуть больше 7 тысяч рабочих. [3.90, c.148]. В дальнейшем общая тенденция к объединению всех антиапартеидных сил привела к тому, что к 1987 году КОСАТУ увеличил свою численность до 712 тысяч рабочих, а КУСА объединилась с «азанийскими профсоюзами» в Национальный совет профсоюзов (НАКТУ). В этом профобъединении состояло 218 тысяч человек. Таким образом, за шесть лет общая численность членов профсоюзов в Южной Африке по оценке Роба Дэвиса [3.35, стр. 457-464], возросла на 751 тысячу человек. Но мы сконцентрируемся на процессе создания КОСАТУ как профобъединения, сыгравшего решающую роль в ликвидации апартеида. К 1984 году определилась тенденция к участию профсоюзов в политической борьбе, которая резко активизировалась с принятием новой конституции и комплекса законов, основанных на рекомендациях комиссии Вихана. Всё это происходило на фоне углубляющегося экономического спада, усиливающейся монополизации в ряде отраслей промышленности, применением администрацией более современных технологий воздействия на рабочих, усиления репрессий со стороны режима апартеида и, одновременно, усиления борьбы жителей чёрных посёлков. Восстание в Трансваале и связанное с этим давление низовых профсоюзных организаций вынудило ФОСАТУ занять более активную позицию Идея создания единой федерации была выдвинута ещё в августе 1981 года на первой конференции, посвящённой вопросам профсоюзного единства. Потребовалось 4 года сложных переговоров, чтобы идея создания единого профцентра могла осуществиться. Значительную роль в его создании сыграл ОДФ, который с самого начала поддерживал идею профсоюзного единства. 30 ноября 1985 года, через полгода после введения первого чрезвычайного положения, переговоры об объединении закончились созданием Конгресса южноафриканских профсоюзов. Новое профобъединение представляло три основные традиции: хорошо организованные отраслевые профсоюзы, крепкие своими кадрами низшего звена; «всеобщие» профсоюзы, участвующие в национально-освободительной борьбе и Национальный союз шахтеров, который входил в состав КУСА, но перешёл на сторону «чартеристов». В учредительной конференции КОСАТУ приняли участие около 900 делегатов, представлявших 450 тысяч рабочих, объединённых в 36 профсоюзов. "Родился гигант" – такими словами охарактеризовал генеральный секретарь Национального профсоюза шахтеров С.Рамапоса создание этого профсоюзного объединения [6.6, No.105, 1986, с.25]. Формально КОСАТУ не входил в состав ОДФ, но он являлся важнейшим союзником Фронта. 18 из 33 профсоюзов, которые приняли участие в создании КОСАТУ, уже входили в состав ОДФ. По оценке Э.Ранделл [3.90, c.172] численность этих профсоюзов составляла 142 тысячи человек. 93 тысячи из них платили членские взносы. Профсоюзы, связанные с ОДФ, составляли примерно 23% численности вновь создаваемого объединения. Но они получили 49% мест в Центральном исполнительном комитете КОСАТУ. Это объяснялось высоким авторитетом, которым обладал ОДФ ввиду его роли в подъёме антиапартеидной борьбы. Соответственно это придавало дополнительный вес профсоюзам, связанным с ОДФ. При этом нужно иметь в виду, что «профсоюзы ОДФ» представляли собой слитную группу, связанную друг с другом совместной борьбой и общими политическими взглядами. Вторая группа профсоюзов, принявших участие в создании КОСАТУ, относилась к числу, если можно так выразиться, «центристских». Численность рабочих, уплачивающих членские взносы, у них составляла 169 тысяч человек (37% общей численности КОСАТУ), но они получили только 19% мест в руководстве объединения. К числу этих профсоюзов относились Национальный союз шахтеров, Союз рабочих продовольственной и консервной промышленности, Союз рабочих кондитерской и продовольственной промышленности, Союз рабочих бумажной и деревообрабатывающей промышленности. В целом эти профсоюзы также принадлежали к «чартеристской» тенденции, то есть симпатизировали АНК и взаимодействовали с ОДФ. Однако были и существенные отличия от «профсоюзов ОДФ». Прежде всего, отличие заключалась в причинах их возникновения. Профсоюзы «второй» группы возникли на узкоэкономических основах. Они отличались в формах организации и профсоюзной работы, подчеркивая значение сильной организации на низовом уровне и представительной демократии. По оценке Грегори Хаустона [3.90, c.173], «они с подозрением относились к митинговому и лозунговому стилю политики». В свою очередь «профсоюзы ОДФ» зачастую рассматривали позицию этого блока по отношению к АНК как уклончивую и считали, что они делают фетиш из «мандатов и демократии» Третья группа профсоюзов относилась к «независимому рабочему блоку». Они включали в себя Союз рабочих металлообрабатывающей промышленности, Национальный союз рабочих автомобильной промышленности, Союз рабочих химической промышленности и Национальный союз рабочих-текстильщиков. С самого начала КОСАТУ занял ярко выраженную политическую позицию. Выступая на открытии конференции, С.Рамапоса отметил, что "правительство ясно показало, что оно неспособно управлять страной. Мы призываем П.Боту уйти в отставку и передать власть законным лидерам. Мы, рабочие, должны захватить власть и строить новое общество". Учредительная конференция приняла резолюцию, призывающую к тесным отношениям с другими организациями массового демократического движения, включая ОДФ. КОСАТУ не принял никакого документа, которые определял бы его политическое направление. Вместо этого, федерация формально заявила о своем идеологическом нейтралитете Однако идеологические симпатии КОСАТУ вскоре вполне выявились в его публичных заявлениях, а также самим фактом встречи с АНК и САКТУ в Лусаке в марте 1986 года. В ходе этой встречи была достигнута договоренность, что «долгосрочные решения могут возникнуть только как результат национально-освободительного движения, возглавляемого АНК и всеми демократическими силами нашей страны, важной и неотъемлемой частью который является КОСАТУ». Это заявление вызвало неоднородную реакцию в профсоюзах, входящих в КОСАТУ, отражая сохраняющиеся идеологические разногласия. Прежде всего, раздались заявления, что руководство КОСАТУ не имело должного мандата на поездку в Лусаку. Кроме того, утверждалось, что приверженность лидерству АНК одной группы профсоюзов может одновременно вызвать крен в сторону других идеологических традиций со стороны части членов профсоюзов. Возобновились и дискуссии по вопросу о различиях национально-освободительного и пролетарского подхода к политическим вопросам. Утверждалось, в частности, что подчинение рабочего движения «популистским» организациям может привести к ущемлению независимости профсоюзов и помешать движению к социализму. Но в целом возникновение КОСАТУ стало свидетельством понимания чёрным рабочим классом, что его место в экономике страны вступило в противоречие с полным отсутствием политических прав, и решимости целенаправленно бороться за эти права. Это означало, что южноафриканское рабочее движение в основном преодолело период дискуссий и сомнений в отношении того, не следует ли ограничиться только борьбой за экономические интересы, и вступило на путь сочетания экономической и политической борьбы. Политическая резолюция, принятая на конференции, подтверждала «твердое решение занять ясную политическую позицию и укреплять союз с организациям национально-демократической направленности». КОСАТУ подтвердил приверженность связям с союзом АНК – ЮАКП – САКТУ вне страны и с ОДФ внутри Южной Африки. Конференция призвала к укреплению союзов с «прогрессивными организациями». При этом было дано чёткое определение этих организаций. К ним были отнесены те, которые «обладали неоспоримыми заслугами в борьбе и послужным списком массовой мобилизации и массовых действий в нашей борьбе». Эти организации должны были иметь принципы и политику, сопоставимые с теми, которых придерживаются организованные рабочие в КОСАТУ и рабочий класс в целом. Федерация приняла решение создать постоянные структуры с такими организациями на всех уровнях, укреплять «дисциплинированное единство и усиливать роль рабочего класса в союзах единого фронта». Политическая резолюция II Национальной конференции КОСАТУ призывала к укреплению лидерства рабочего класса в борьбе как за национальное освобождение, так и против капиталистической эксплуатации. Федерация рассматривала эти два вида борьбы как равные и взаимодополняющие друг друга. Подчеркивалось также, что «не существует конфликта между борьбой за национальное освобождение и за социализм». Необходимо отметить, однако, что КОСАТУ принял Хартию свободы как минимальные набор требований. Это означало, что федерация была намерена и дальше стремиться не только к национальному освобождению, но и дальше – к экономическим преобразованиям. Важно подчеркнуть также, что хотя КОСАТУ формально не вошёл в союз ни с одной политической организацией, принятие Хартии свободы, подтверждение широкого союза с альянсом АНК – ЮАКП – САКТУ и с политическими организациями внутри страны означали укрепление «политических» (в отличие от чисто «экономических») тенденций в этом ведущем профобъединении Южной Африки. Важнейшую роль в политизации рабочего движения сыграли «профсоюзы ОДФ» с их приверженностью принципу превращения частных экономических требований рабочих в широкий вызов режиму апартеида. Возникновение КОСАТУ, как мощной политической силы, вызвало тревогу правительства и предпринимателей. Как отметил специалист по отношениям в промышленности А.Леви "...идеология чёрного рабочего движения становится всё более ясной и всё больше атак направляется против капитализма в целом. Развитие чёрных профсоюзов за последние 6 лет само по себе является революцией... Патернализм белых менеджеров уступил место уважению к мощи преимущественно чёрной промышленной армии труда и среди самих чёрных рабочих возникает новое чувство уверенности в своих силах" [6.11, 14.12.1985]. Если численность КОСАТУ в момент его создания 1 декабря 1985 года составляла 450 тыс. человек, то ко времени III-го конгресса КОСАТУ в июле 1989 года в него входило уже 950 тыс. человек. Именно КОСАТУ сыграл в конечном счете решающую роль в ликвидации системы апартеида и приходе к власти в апреле 1994 года демократических сил во главе с АНК
Aleksey Etmanov, ford-profsoyuz.ru