Движение за организацию производственных профсоюзов
в крупной
промышленности быстро распространялось по всей Америке; оно возникало стихийно
в тысячах различных пунктов, порождаемое отчаянной нищетой рабочих. Оставалось
только наметить программу и тактику: а это уже было сделано крупными профсоюзами
горняков и швейников, организованных по предприятиям. Вскоре был создан Комитет
производственных профсоюзов, сокращенное название которого приобрело магическое
значение для миллионов тружеников, не знавших даже точно, за что они борются.
Крупные профсоюзы собрали денег, и в каждую отрасль промышленности были посланы
организаторы. И Том снова получил работу. То обстоятельство, что платили только
по двадцать пять долларов в неделю плюс десять долларов на организационные расходы,
не имело в его глазах никакого значения, равно как и то, что более опасную работу
трудно было себе представить. В городе Детройте рабочий организатор не подвергался
непосредственной опасности, но в некоторых маленьких городах "охота на
бунтовщиков" была разрешена, к ним принадлежали и фордовские города, где
миллиард долларов Генри заботился о
своей сохранности.
Тому было поручено посещать окрестности фордовских заводов и
встречаться с рабочими у них на дому и повсюду, где возможно. Он так и
делал; но как-то двое мужчин в штатском остановили его, показали ему свои значки
и велели следовать за ними. В полицейском участке его допрашивал начальник агентуры
в присутствии нескольких помощников. Том назвал свою фамилию и адрес и сообщил
сведения о себе: окончил Мичиганский университет, бывший фордовский рабочий,
занесен в черный список, а в настоящее время организатор союза рабочих автомобильной
промышленности Америки.
- Я получаю жалованье, и у меня есть текущий счет в банке, так что вы
не можете сказать, что я не имею определенных средств к существованию. Я настаиваю
на своем праве позвонить адвокату и предупреждаю, что если вы лишите меня этого
права, то, как только я буду освобожден, я немедленно подниму дело о незаконном
аресте и содержании под стражей. Что еще вам нужно?
- Нам нужно знать имена тех, с кем вы работаете.
- Можете посадить меня под замок и избивать до потери сознания, но об
этом я не скажу ни слова. Могу я позвонить адвокату?
- Погоди, красавчик, ты у нас заговоришь! - сказал начальник.
Они отвели его в подвал и поместили в так называемую "дыру" - в
подземную камеру с крохотным глазком в железной двери; в камере было
только зловонное помойное ведро и ведро с водой, которое, очевидно, лишь недавно
перестало быть помойным. Том остался один, и всякий раз, когда слышались шаги,
он думал, что к нему идут с резиновыми дубинками.
Профсоюз всегда имел точные сведения о том, куда направлены его
организаторы, и требовал, чтобы они как можно чаще звонили в комитет.
Когда кто-нибудь долго не звонил, было ясно, что его забрала полиция. О
Томе не было ни слуху ни духу, и начались поиски. Позвонили всем женам,
матерям и сестрам сочувствующих союзу рабочих и мобилизовали их. В
полицейском участке звонил телефон, и возбужденный женский голос требовал сведений
о Томе Шатте. Никакие отговорки не принимались - он задержан полицией, или полиция
знает, где он, - и голос требовал его освобождения. Сержант вешал трубку, но
сейчас же телефон звонил снова, и другой голос обращался с тем же требованием.
Телефон звонил круглые сутки, так что пока Том Шатт находился в заключении,
полиция не могла заниматься никакими делами.
Если через несколько часов не поступало никаких сведений о задержанном, начинался нажим на компанию. Это был своего рода "саботаж", который можно было бы назвать "умышленным нанесением вреда", но, разумеется, это было нисколько не хуже, чем держать без законных оснований человека в подвале тюрьмы и время от времени избивать его резиновыми дубинками, не оставляющими следов на теле. Кто-нибудь из сочувствующих рабочему союзу отправлялся в аптеку или еще куда-нибудь, где был телефон-автомат, вызывал контору компании и просил соединить с кабинетом директора. Затем происходил такой разговор:
- Это секретарь директора?
- Да.
- Пожалуйста, Тома Шатта.
- Какого Тома Шатта?
- Он организатор союза автомобильных рабочих Америки. Ваша полиция
держит его в тюрьме, и мы требуем его освобождения.
- Нам ничего о нем не известно.
- Доложите об этом мистеру Эдзелу Форду и скажите, чтобы он потрудился
узнать о нем. Ваш телефон не будет работать, пока Том Шатт не будет
освобожден.
После этого под рычаг телефона подсовывалась спичка. Рычаг не мог
опуститься; и с этого момента станция отвечала "занято" всем вызывавшим
Фордовскую компанию до тех пор, пока телефонная компания не посылала монтера
исправить повреждение. Тем временем звонивший переходил к другому телефону,
и все начиналось сначала. Вызов стоил всего пять центов, и поскольку звонило
несколько человек, вскоре все телефоны Фордовской компании оказывались "занятыми",
и высокооплачиваемым служащим, которые пытались вызвать Нью-Йорк или Чикаго,
чтобы заключить миллионную сделку, приходилось садиться в машину и ехать куда-нибудь,
откуда можно было позвонить по телефону. "Том Шатт? Кто такой Том Шатт?"
- спрашивали по всей конторе, и тысячи клерков говорили шепотом: "Это профсоюз!
На фордовском заводе хотят организовать профсоюз!"
Эптон Синклер
Фрагмент книги "Автомобильный король. Повесть о фордовской Америке"
http://biblioteka.org.ua/book.php?id=1120013336&p=0