А. Кинзер, В. Лагутенко

К истории левой оппозиции в СССР 1940-80–х гг.

Содержание:

Введение

Глава 1. Коммунистическое подполье. От Сталина до Горбачева

Глава 2. Левая оппозиция легализуется

Глава 3. Социал-демократия.

Глава 4. Троцкисты.

Глава 5. Анархисты

Заключение

Список использованной литературы

Введение.

Люди сами делают свою историю, но они делают ее не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого. Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых.

К. Маркс.

В истории чаще, чем в любой другой науке, неправильные представления о действительных фактах являлись не столько результатом искреннего заблуждения, сколько сознательным или бессознательным обслуживанием политических задач власти. Но можно без преувеличения сказать, что до XX века никогда не формировалось такого множества исторических фальсификаций, основанных на тенденциозном выпячивании одних исторических фактов и замалчивании других. Политическая история советской России изобилует подобного рода фальсификациями. Особенно это относится к истории анти-сталинской борьбы в СССР, обросшей многоцветием мифов.

Советская историография 30-80-х годов, испытывавшая более, чем какая-либо другая общественная наука, удушающий административный нажим, давала однозначный ответ на этот вопрос[1]. К психологии этой историографии вполне применимы слова Д. Оруэлла «Ересь из ересей – здравый смысл»[2]. Избегая самого термина «сталинизм», она изображала все послеоктябрьское развитие советского общества как воплощение в жизнь исходных принципов марксизма-ленинизма. Любые суждения о возможности других вариантов этого развития были на протяжении многих десятилетий запретными и клеймились как выражение антикоммунизма и антисоветизма (и, разумеется, «троцкизма»). На этом пути было нагромождено столько мифов, фальсификаций и исторических подлогов, что, на мой взгляд, ни одно обобщающее исследование послеоктябрьского периода нельзя назвать подлинно научным. Даже во времена «перестройки», во времена гласности, часть советских профессиональных «исследователей», как, например Ю.В.Емельянов[3], давно привыкших обслуживать интересы правящей бюрократии, стала способна лишь на осторожные попытки «реанимировать» отдельных «врагов народа» типа Н.И. Бухарина[4] (который, на наш взгляд, не меньше Сталина повинен в бюрократическом перерождении диктатуры пролетариата).

Другое предположение сводится к тому, что движение от социалистической революции к террористической диктатуре Сталина было исторически закономерным и неизбежным, что внутри большевизма не существовало никаких политических альтернатив этому движению. В таком случае все промежуточные этапы между Октябрем 1917 года и утверждением сталинского режима должны рассматриваться как несущественные зигзаги на пути, фатально предопределенным Октябрьской революцией, а внутрипартийная борьба 20-х годов должна рассматриваться как несущественные зигзаги на этом пути, как исторический эпизод, любой исход которого привел бы к результату аналогичному сталинизму. Такой подход в частности, отстаивал в своих трудах «демократический перерожденец» Д.В.Волкогонов[5] (к которому со всей совестью можно отнести слова Ленина: «…у карьеристов нет никаких идей, нет никакой честности»[6]).

В данной работе отстаивается предположение, что сталинизм не был неизбежным результатом Октябрьской революции, что его победа была в известном смысле исторически случайной, что внутри большевизма существовало сильное течение (большевиков-ленинцев или «троцкистов»), выдвигавшее реальную альтернативу сталинизму, а борьба с этим течением выступала главной функцией сталинского террора. «Только совершенные глупцы, - писал Л.Д. Троцкий, - только совсем пустые головы могут думать, что дело здесь идет об эпизодах исторического прогресса, а не о полном и окончательном того, что мы называли большевистской партией»[7].

Для научного обоснования любого из этих тезисов требуется прежде всего опора на возможно более полную совокупность исторических фактов. «В любой науке неправильные представления… являются в конце концов неправильными представлениями о правильных фактах. Факты остаются, даже если имеющиеся о них представления оказываются ложными»[8] (Ф.Энгельс)

Между тем, все исследования истории «левой оппозиции большевиков- ленинцев» в СССР до сих пор носили лишь общий и фрагментарный характер. Наиболее ценным источником такого рода исследований надо признать семи томное исследование В.З.Роговина[9] «Была ли альтернатива?». Данное исследование дает развернутую картину той борьбы, которую «левая оппозиция» вела на всем протяжении своего существования, начиная от возникновения в 1923 году, и заканчивая смертью лидера этой оппозиции Л.Д.Троцкого в 1940 году. В тоже время, сама специфика этой работы, а именно, необходимость создать и донести до читателя хронологию борьбы левой оппозиции, освятить наиболее важные ее этапы привели к тому, что некоторые ключевые моменты борьбы и деятельности Левой оппозиции оказались освещены недостаточно подробно. Во многом недостатки работы В.З.Роговина оказались предопределены тем, что он начал свое исследование тогда, когда большая часть исторических документов лишь начала выходить из сталинистских лагерей архивного ГУЛАГа, многие из важнейших документов, до сих пор находятся в «заключении» спецхранов.

Кроме данного факта следует отметить и следующее. Исследование В.З. Роговина жестко ограничено временными рамками. Это 1921 – 1945 гг. (смерть помешала Роговину продолжить исследования). Вместе с большинством современных историков В.З.Роговин придерживался концепции, что в ходе массового террора 30-х годов историческая преемственность большевистской традиции в России была прервана. Задача нашей работы показать, что, несмотря на жесточайший террор со стороны сталинистского государства коммунистическая оппозиция была жива, и ее выход на политическую арену в конце 80-х стал не привнесением неких идей извне, а естественным выходом наружу «из-под глыб».

Идеологическая смерть сталинизма, торжественные похороны которого состоялись в августе 1991 г., и гниение его как политического течения, которое происходит на наших глазах, вовсе не означают «смерти коммунизма», которую неоднократно, очень торжественно, но весьма бессмысленно провозглашал Б. Ельцин. Фактически наоборот, очевидно возрождение коммунизма в его ортодоксальной марксистской интерпретации. Это возрождение одним из важнейших и актуальных своих элементов предполагает «воссоздание» исторической преемственности и ликвидацию «белых пятен» истории.

Стоит отметить, что данная работа весьма затруднена разрозненностью и, зачастую, крайней недоступностью источников. На сегодняшний день большая их часть принадлежит к мемуарной литературе, которая, однако, в данных условиях играет важную роль. Такие источники, как и архивы карательных органов, до сих пор мало доступны. В силу этого, данная работа будет носить предварительный характер, скорее намечая вектор исследований.

Одним из наиболее известным в широких массах исследованием левого движения в СССР-России является книга «Революция сейчас»[10], автор которой, Илья Стогoff, является популярным молодым журналистом. Несмотря на подборку ценных материалов, эта работа, акцентированная на такой популярной теме, как терроризм, является всего лишь коммерческим популистским изданием. Известно, что сам Стогoff никакого отношения к «левым» не имеет («семейный человек», католик) – но через такие популярные издательства, как «Амфора», он сделал себя имя и состояние. Сами идеи, подчас революционно-авантюристические и бомбистские, косвенно культивируемые в «Революции сейчас!», дискредитируют то левое движение, которое, основываясь на традиции Ленина, считает это видом оппортунизма.

Ценным источником истории анархизма является работа ветерана анархического движения П. Рауша «Анархическое движение Питера»[11]. Подобным источником, основанным на личном участии в «неформальном» политическом движении, является работа А. Шубина «Судьба неформалов»[12].

Вадим Лагутенко, один из создателей Комитета за рабочую демократию и международный социализм[13], написал наиболее полную историю деятельности КРДМС[14]. Он же вдохновил М. Инсарова (тогда еще своего товарища по КРДМС) написать об истории левых оппозиций «доперестроечных» времен[15]. Учитывая, перечисленные ранее, трудности, для данного исследования работы этих двух авторов являются ценными источниками.

Следует отметить, что поскольку в данной работе использованы, в основном, мемуарные источники, на оценку происходивших событий накладывали заметный отпечаток политические взгляды мемуаристов, которые, в свою очередь претерпевали значительные изменения в течение жизни. Примером чего могут быть изменение взглядов генерала П. Григоренко или Л. Копелева[16]. Данная работа представляет собой попытку максимально абстрагироваться от этих изменений, отдавая предпочтение «его величество факту».

Глава 1. Коммунистическое подполье. От Сталина до Горбачева.

Мораль большевизма, включающая в себя самоотверженность, бескорыстность, мужество, презрение ко всему мишурному и фальшивому – лучшие качества человеческой природы – вытекала из революционной непримиримости на службе угнетенных.

Л. Д. Троцкий

Как мы уже отмечали, среди современных историков господствует мнение, что вместе с уничтожением старой гвардии большевиков-ленинцев в лагерях ГУЛАГа, история этого политического течения прерывается.

Казалось, что это течение полностью уничтожено. Это мнение стало общепринятым, как среди буржуазных, так и среди марксистских историков. Для примера сошлемся на работы известных троцкистов С. Пирани и Э. Манделя[17] или работы И. Дойчера[18]. Однако, на самом деле такое представление далеко от действительности. Было бы удивительно, наоборот, если бы дело обстояло так, как это пытался представить И. Дойчер и иже с ним, что "марксистская традиция в СССР была прервана". Уже анализируя ситуацию с оппозицией большевиков - ленинцев в конце 30-х годов Троцкий отмечал, что основную их массу составляет не "старая гвардия", а рабочая и учащаяся молодёжь, которая самостоятельно убедилась в неправоте Сталина, но полный курс политического образования проходила уже в лагерях. Если судить, как по советской, так и по западной исторической литературе, то выходит, что в начале сороковых годов процесс появления молодых большевиков-ленинцев внезапно прервался, но при этом нет никаких объяснений, почему же это произошло. На самом деле этот процесс не прерывался никогда, марксистские группы возникали постоянно (перманентно), просто из-за железного занавеса их не было видно, а режим в СССР конечно не был заинтересован в их рекламе.

Несмотря на то, что «массы устали от напряжения, разочаровались, потеряли веру в себя и – очистили место новой аристократии»[19], появившееся новые поколения марксистов, способных сопротивляться нараставшему «тоталитарному идиотизму» (Л.Троцкий), вступает в борьбу в 1930-е годы. В корреспонденции нелегального «Бюллетеня оппозиции» сообщалось, что после капитуляции старых «вождей» в политизоляторах «формируется совершенно новое поколение оппозиционеров… доминирует поколение оппозиции 1930-1932 гг… Выдвинулись молодые, которые ведут большую теоретическую работу, учатся, делятся на течения»[20]. Работы Троцкого изъяли из всех библиотек в 1935 году[21], но несмотря на это реальность Советского Союза, до такой степени противоречила коммунистической программе, изложенной в не только не запрещенных, но преподаваемых в обязательном порядке работах Маркса, Энгельса и Ленина - преподносящихся как не связанные с жизнью священные тексты, подобно тому, как в средние века с амвонов читали бунтовские места Ветхого и Нового Заветов, - что эти противоречия не могли не бросаться в глаза любому, кто только начинал задумываться над миром, в котором жил. Задумавшийся начинал искать единомышленников. Возникал кружок. Еще до того, как он приступал к пропаганде вовне, или, в лучшем случае, вскоре после этого происходил полицейский разгром. Но начинали задумываться другие.

За более конкретным описанием подпольной жизни левой оппозиции в местах лишения свободы мы обращаемся к роману В. Сержа «Полночь века» - единственного художественного произведения, описывающего судьбы «троцкистов» в первой половине 30-х гг.[22] Один из героев романа Рыжик, член партии с 1904 года, участник Пражской конференции, говорил своему сокамернику в тюрьме: «Не строй иллюзий, ты долго будешь жить в наморднике, если выживешь, если свора выскочек, предавших всё, кроме собственного брюха, не избавится, наконец, от тебя, пустив порцию свинца в неудобный твой мозг, переполненный ярко-красными воспоминаниями... Они знают, что такое мы и что такое они... Нет более практичных и более циничных людей, более склонных всё решать через убийство, чем привилегированные плебеи, которые всплывают на исходе революций, когда над огнём затвердевает лава, когда революция всех оборачивается контрреволюцией немногих против всех. Это формирует новую мелкую буржуазию с волчьим аппетитом, не понимающую слова совесть, осмеивающую то, чего не понимает, живущую за счёт силы и железных лозунгов, прекрасно знающую, что она украла у нас старые знамена... Дико и низко. Мы были беспощадны, чтобы изменить мир, они будут такими, чтобы сохранить добычу... Они утверждают, что всё уже свершилось, и для них действительно свершилось всё, поскольку всё в их руках. Они будут бесчеловечны из трусости... Их задача - потихоньку уничтожить нас, наша - выстоять. История продолжается. Что сеют, то они и пожнут сторицею. В тот день мы будем очень нужны»[23].

Итак, марксистские кружки студенческой и рабочей молодежи появляются уже в 1930-е годы (о них пишет А. Орлов в «Тайной истории сталинских преступлений»[24]). До Великого Террора, попав в тюрьмы и лагеря, новые оппозиционеры могли еще встретиться там с непримиримыми троцкистами, децистами и др. Но почти все марксисты-оппозиционеры 1920-х и 1930-х гг., за единичными исключениями сумевших вырваться на Запад (Тархов, В. Серж, А. Цилига), или случайно уцелевших во время Большого Террора, (доживший до 1971г. и в своих письмах в руководящие инстанции осуждавший сталинскую контрреволюцию и отстаивавший достоинство своих товарищей, децист Дашковский, сосланный в 1929г. за распространение ленинского "Письма к съезду" замечательный писатель Варлам Шаламов и некоторые другие), были уничтожены в конце 1930-х гг.

Даже в разгар Большого Террора появлялись листовки за подписью то "Чрезвычайного съезда РКП(б)", то "Антифашистской рабочей партии". В одной из них, написанной к 1 Мая 1938 г. известным ученым-физиком Л.Д. Ландау, говорилось:

"Великое дело Октябрьской революции подло предано. Страна затоплена потоками крови и грязи. Массы невинных людей брошены в тюрьмы, и никто не может сказать, когда придет его очередь. Хозяйство разваливается. Надвигается голод.
Разве вы не видите, товарищи, что сталинская клика совершила фашистский переворот. Социализм остался только на страницах окончательно изолгавшихся газет. В своей бешеной ненависти к настоящему социализму Сталин сравнялся с Гитлером и Муссолини.
Единственный выход для рабочего класса и всех трудящихся нашей страны - это решительная борьба против сталинского и гитлеровского фашизма, борьба за социализм.
Товарищи, организуйтесь! Не бойтесь палачей из НКВД. Они способны только избивать беззащитных заключенных, ловить ни о чем не подозревающих невинных людей, разворовывать народное имущество и выдумывать нелепые судебные процессы о несуществующих заговорах. Товарищи, вступайте в Антифашистскую рабочую партию. Налаживайте связь с ее Московским комитетом. Организуйте на предприятиях группы АРП. Налаживайте подпольную технику. Агитацией и пропагандой подготавливайте массовое движение за социализм.
Пролетариат нашей страны, сбросивший власть царя и капиталистов, сумеет сбросить фашистского диктатора и его клику"[25].

Окончательном «разбольшевичивание» ВКП(б), произошедшее во времена как массовых репрессий, так массовых приемов в партию 1937-39 гг., с удовлетворением отмечали вожди фашизма: «Большевизм постепенно отбрасывает то, что в нем есть большевистского», - записывал в дневнике 16 августа 1940 года Геббельс[26]. «Когда в годы войны вступали в партию мои друзья, товарищи и я, - вспоминал Л. Копелев, - для нас это было эмоциональным, патриотическим порывом. И менее всего партийным, идейным выбором. Почти никто из нас не думал уже о программе, об идеалах, о принципах коммунизма»[27].

Но люди преданные идеалам большевизма не прекращали борьбу. Восстание батальона в Западной Сибири в июле 1941г., возглавленное бывшим троцкистом, стачка в Иваново-Вознесенске и волнения в Москве осенью 1941г., партизанский отряд бывшего махновца Осипа Цебрия на Киевщине, Союз молодых революционеров в Саратове в 1943г., до некоторой степени - диссидентские группы украинского национализма (Народно-освободительная революционная организация, лидер которой, Бусота, перед тем как был расстрелян бандеровской Службой безопасности, сказал: "Лучше умереть большевиком, чем жить фашистом") - таковы некоторые из известных нам проявлений пролетарской оппозиции во время Второй мировой войны.

Дальнейшего изучения требует подлинная история партизанского движения, соотношение в ней низовой самоорганизации и ломавшего ее НКВДшного контроля, судьба Мелентия Зыкова и "коммунистического крыла" РОА, загадка радиостанции "Старой гвардии большевиков" и ряд других моментов[28].

Пролетариат не сумел сбросить диктатуру капитала ни в ее фашистском, ни в демократическом, ни в лжекоммунистическом обличье. Следствием поражений пролетариата и его новым страшным поражением стала Вторая мировая война, война империалистическая и захватническая для всех участвовавших в ней буржуазных банд, именуемых государствами и союзами государств, истребивших десятки миллионов людей в своей схватке за передел мира. Правдивую историю этой войны и пролетарского сопротивления ей марксистам еще предстоит написать, здесь же следует отметить, что пролетарское сопротивление капитализму, неистребимое, пока существует последний, не исчезло, несмотря на весь патриотический барабанный бой - даже если и было отброшено Большим Террором.

Последствия победы оказались такими же, как и последствия победы 1812 г. Угнетенные, сражаясь с внешним тираном под командой тирана внутреннего, укрепили свои собственные цепи, но долго не могли в это поверить. Всеобщими были надежды на перемены к лучшему, и далеко не единичными - настроения, что перемены эти надо будет добывать своей силой, победив Гитлера, обратить оружие против Сталина. Отсюда - подъем подпольной активности во второй половине 40-х годов, появление множества марксистских групп.

Об одной из них, воронежской Коммунистической партии молодежи, рассказал в книге "Черные камни" ее участник поэт Анатолий Жигулин[29]. Но эта группа не была единственной. Существовали Ленинская платформа, Ленинская оппозиция, Рабочая оппозиция (не путать с Рабочей оппозицией 1920 - 21гг.), о которых ничего не известно, кроме названия. В конце 1940-х годов действовала организация "Истинное дело Ленина", активисты которой уже в лагерях перешли на анархистские позиции и участвовали в лагерных восстаниях 1953-54гг. Тогда же - "Молодые ленинцы", освобожденные после смерти Сталина (кроме двоих, получивших новый срок за то, что распропагандировали охрану)[30].

В конце 40-х гг. Д. Оруэлл пишет свою знаменитую антиутопию «1984». В противовес другой великой антиутопии «О дивный новый мир» О. Хаксли, Оруэлл пишет об абсолютно несвободном тоталитарном репрессивном мире, где любое сопротивление изначально обречено на гибель. В чертах этого мира явно угадывался гиперболизованный Советский Союз сталинистских времен (хотя мир Оруэлла – это три одинаковых вечно враждующих империй). Это общество, в котором задумавшийся человек подавлялся мыслью о том, «какая огромная сила выстроилась против него, с какой легкостью собьет его в споре любой партийный идеолог – хитрыми доводами, которых он не то что опровергнуть – понять не может»[31]. И все же: «…он прав! Они не правы, а прав он. Очевидное, азбучное, верное надо защищать. Прочно существует мир, его законы не меняются»[32]. Главному герою казалось удивительно: «…хотя Голдстейна (реальный прототип – Бронтштейн-Троцкий[33], - А. Р.) ненавидели и презирали все, хотя каждый день, по тысяче раз на дню, его учение опровергали, громили, уничтожали, высмеивали как жалкий вздор, влияние его нисколько не убывало»[34]. И когда герой вступает в мифическое Братство, его инструктируют: «Братство нельзя истребить потому, что оно не организация в обычном смысле. Оно не скреплено ничем кроме идеи, идея же неистребима. Вам не на что будет опереться, кроме идеи. Не будет товарищей, не будет ободрения. В конце, когда вас схватят, помощи не ждите… Вы должны привыкнуть к жизни без результатов и без надежды. Какое-то время вы будете работать, вас схватят, вы сознаетесь, после чего умрете. Других результатов вам не увидеть. О том, что при нашей жизни наступят заметные перемены, думать не приходится. Мы покойники. Подлинная наша жизнь - в будущем. В нее мы войдем горсткой праха, обломками костей. Когда наступит это будущее, не ведомо никому. Быть может – через тысячу лет»[35]. Несмотря на то, что сам Оруэлл в какой-то мере представлял разочаровавшуюся и деморализованную социалистическую интеллигенцию, эти слова являются ценным материалом, который помогает в понимании психологии оппозиционера 40-х годов.

В начале 1950-х идеологическая атмосфера, создававшаяся сталинизированной Компартией, была пропитана ядовитыми испарениями шовинизма и антисемитизма. Но и в таких условиях перманентно появлялись оппозиционные группы. В Москве в сентябре 1950 - январе 1951 действовала молодежная оппозиционная группа «Союз борьбы за дело революции»[36]. О судьбе этих молодых людей было рассказано в публикации, появившейся в январском выпуске Еврейской газеты, русскоязычного издания, выходящего в Германии. Автор статьи, Михаил Зверев, посещал литературный кружок, где были также старшие товарищи — молодые юноши и девушки, недавно окончившие школу. Они собирались на квартире молодого абитуриента Бориса Слуцкого. К лету 1950 года их увлечение литературой переросло в осознанный политический протест против сталинизма. С. Печуро, которая дружила с Б. Слуцким, рассказывала, что в один из летних дней того года он сообщил ей, «что собирается бороться с этим строем, который — диктатура не пролетариата, а новой аристократии, разновидность бонапартизма. Власть в партии и государстве захватили вожди. Понимать, что происходит, и бездействовать — значит соучаствовать в преступлениях власти». Осенью 1950 года четверка лидеров образовала оргкомитет по созданию подпольной организации — "Союза борьбы за дело революции". Вскоре Б. Слуцким была написана и программа.

"Судя по тексту, — пишет М. Зарев в своей статье, — наибольшее влияние на Борю оказал Троцкий. Вся эта терминология в программе — "бонапартизм", "термидорианский переворот" — из Троцкого".

Мышление этого 18-летнего юноши, говорит далее автор, "конечно же... было социалистическим, так же, как и у его сверстников, за семь лет перед тем споривших о судьбах еврейского пролетариата в катакомбах Варшавского гетто". Только для него "кумирами были не Герцль и Маркс, а Ленин и Троцкий".

Численность подпольной группы точно неизвестна, но на закрытом суде фигурировало 16 человек. Подпольщики обзавелись гектографом, на котором печатались листовки числом до 250 экземпляров. Листовки не разбрасывались, а раздавались в руки — в школе, в институте. Участники группы занимались философией и историей, конспектировали Маркса и Ленина.

Успела группа за короткий период своего существования пережить и мини-раскол по вопросу о терроре – физическом устранении, в первую очередь Сталина.

В середине января 1951 года все участники группы были арестованы. НКВД следил за ними практически с самого возникновения организации, а квартира, на которой собирались молодые люди, прослушивалась. Накануне ареста за каждым из лидеров группы ходило по пятам по двое агентов.

После ареста все содержались отдельно друг от друга, а само следствие продолжалось больше года. Как выяснилось позднее, НКВД первоначально не придавал этому делу особого значения, но затем политическая ситуация резко изменилась. Глава НКВД Абакумов и его окружение были смещены, одновременно началась подготовка к новому "процессу врачей". Тогда же на фоне антисемитской кампании "борьбы с космополитизмом" было задумано и большое "еврейское дело" в духе Московских процессов 1930-х годов. Новое руководство НКВД, следуя указаниями Сталина, решило использовать арестованную группу молодежи в качестве доказательства существования террористической опасности.

Следователи добивались того, чтобы члены группы признались в подготовке террористических актов. Некоторые из молодых людей поддались на уловки следователей. Среди них оказался и Борис Слуцкий. Оправдывая свое решение, он говорил: "Я подпишу это вранье с тем, чтобы скорее кончилось следствие, и можно было попасть в лагерь. Там будут люди, возможность работать, читать".

Он не верил в возможность расстрела, недооценив степень жестокости и беспощадности сталинистского режима. За месяц до начала суда по делу "Союза борьбы за дело революции", длившегося неделю, с 7 по 13 февраля 1952 года, был принят закон, восстанавливающий смертную казнь.

Согласно приговору, объявленному в ночь с 13 на 14 февраля, Слуцкий, Фурман и Гуревич были приговорены к "высшей мере наказания", Сусанна Печуро — к высшей мере, но с заменой на срок в 25 лет. Из оставшихся двенадцати человек девять получили по 25 лет, трое — по десять.

Приговоренная к расстрелу тройка лидеров была казнена 26 марта 1952 года. Остальные, точнее те, кто уцелел из них, вернулись их тюрем и лагерей весной 1956 года вместе с начавшейся хрущевской кампанией десталинизации[37].

Смягчение террора после смерти Сталина означало, с одной стороны, определенное открытие шлюзов для оппозиционной деятельности и сохранение большей непрерывности революционной традиции, с другой стороны, облегчение путей для интеграции в буржуазный мир тех из бывших марксистов, кто захочет интегрироваться. Некоторые захотели. Не говоря о марксистских настроениях Солженицына во время Второй империалистической войны, за которые его и посадили, как марксисты начинали известный украинский националист Л. Лукьяненко (Украинский рабоче-крестьянский союз 1961г.) и известный диссидент П. Григоренко (Союз борьбы за возрождение ленинизма, 1963г.)[38]. Покаявшись в своих коммунистических грехах, они получили славу и почести. Те, кто не предал, не получили ни того, ни другого.

Много марксистских подпольных групп, вскоре разгромленных, появилось в 1956-57гг., после 20 съезда КПСС и Венгерского восстания. Отрезанные от большевистской и зарубежной коммунистической традиции, многие из них ориентируются на югославский образец. Вслед за разгромленными, посаженными, отошедшими и перешедшими на буржуазные позиции марксистами, непрерывно появлялись новые. Кроме организованных групп, существуют активисты, издающие и распространяющие листовки в одиночку. Активность марксистского подполья то усиливалась, то ослабевала, но не прекращалась.

Характерно, что во главе реальной политической борьбы рабочих оказывались марксисты нового поколения связанные политической традицией со «старой гвардией большевиков-ленинцев». Одним из таких деятелей стал видный участник, а затем и самый заметный летописец восстания 1962г. в Новочеркасске П.П.Сиуда.

Сам ход событий, описываемый Сиудой, точно выражает политические настроения и предпочтения масс. «Многотысячная масса народа направилась в город. Путь предстоял дальний. От завода до центра города. Некоторые группы рабочих направились на другие заводы с призывами поддержать электровозостроителей. На призывы с готовностью откликнулись строители, рабочие заводов электродного, «Нефтемаш», других мелких предприятий. Отовсюду шли колонны в город. В колоннах появились красные знамена, портреты Ленина. Демонстранты пели революционные песни. Все были возбуждены охвачены верой в свои силы, в справедливость своих требований. Колонна демонстрантов все более возрастала. Подходя к мосту через железную дорогу и реку Тузлов, демонстранты увидели на мосту кордон из двух танков и вооруженных солдат. Колонна приостановилась, замерла, умолкли революционные песни. Затем плотная грозная масса демонстрантов медленно двинулась вперед. Раздались возгласы: «Дорогу рабочему классу!». Возгласы переросли в мощное скандирование: четко, потрясающе повторялось: «Дорогу рабочему классу»! Солдаты и танкисты не стали препятствовать колонне, стали помогать перелазить через танки. Поток людской массы обтекал с боков и перетек через танки кордон на мосту. Еще больше возросло возбуждение, еще мощнее, громче, дружнее зазвучали революционные песни»[39].

Трагический разгром Новочеркасского восстания не изменил воззрений П.П.Сиуды. Через тюрьмы, лагеря и психушки, пронес он свой идеал. Незадолго до таинственного убийства в 1990 году в интервью Д. Манделю П. П. Сиуда говорил: «Надо признать, что в начале двадцатых годов, еще при жизни Ленина, начался поворот, революция пошла не тем путем. Мы не должны мечтать о возврате к НЭПу, тем более к дореволюционному периоду, а бороться за полный контроль общества над государством, за демократизацию, ту, которая была в начале революции, когда народные массы взяли судьбу страны в свои коллективные руки, и за постепенное отмирание государственного аппарата. Для этого нужно, чтобы трудящиеся организовались в самостоятельные организации, независящие от аппарата, противостоящие ему, организации верные интересам трудящихся и контролируемые ими»[40].

В 1960-е годы возникают такие организации как Союз коммунаров в Ленинграде, распространяющий журнал "Колокол" и книгу "От диктатуры бюрократии к диктатуре пролетариата".

В 1960-70-е годы – активно стали появляться подпольные марксистские организации в Рязани, Саратове, Свердловске, молодежные группы в Ленинграде, находящиеся под влиянием Мая 1968г. (подробнее см. книгу Л. Алексеева "История инакомыслия в СССР", Москва - Вильнюс, 1992).

Создатель одной из таких групп в Минске Л.В.Кривицкий вспоминал: «События мая 1968 года в Париже, показали нам, что капитализм на Западе не может быть нашим идеалом, а события Пражской осени убили в нас веру в «реальный социализм», мы стали переписываться и искать третий путь». В поисках этого третьего пути Лев Кривицкий разработал теорию «Государственного» и «Народного» социализма, которая в ключевых моментах, а именно, в вопросе о классовой природе СССР была близка к ортодоксальному троцкизму[41].

Одной из самых ярких страниц в истории коммунистической оппозиции в СССР стало восстание на «Сторожевом». Это восстание по героизму и мужеству стоит в одном ряду с восстанием «Броненосца Потемкин». Реальная история «Сторожевого» была скрыта советским правительством, и стала известной только после перестройки. До конца холодной войны западные советологи полагали, что команда хотела бежать. Теперь появились новые сведения, которые показывают, что, целью «Сторожевого» не был побег на Запад, а Валерий Саблин был преданный коммунист. Он пытался вызвать политическую революцию в СССР с целью свержения правления привилегированной сталинской бюрократии. Пылкий сторонник коммунизма, Саблин хотел «зажечь» Ленинград. Вдохновляемый памятью о броненосце «Потемкин», который стал вершиной революции 1905 года, и крейсере «Аврора», который начал революцию 1917 года, он надеялся, что его мятеж поднимет новое восстание в Ленинграде, и закончит то, что не закончила Российская революция. Самостоятельно пройдя путь анализа причин перерождения Советского государства. Капитан Саблин повел по этому пути матросов своего корабля. Как политработник, выполняя свои обязанности, Саблин был обязан составлять «правильные» лекции по марксизму-ленинизму, точнее по сталинистской карикатуре на марксизм-ленинизм, служащей потребностям бюрократии. Обычно, эти лекции, слушались матросами с нескрываемой скукой и безразличием, но лекции Саблина были другими. Саблин преднамеренно отказался от обычных скучных партийных текстов и сконцентрировался на других темах, особенно на Октябрьской революции и истинных ленинских идеях. Даже враги Саблина были вынуждены признать, что он был очень образован и начитан.

«Команда была о нем высокого мнения. Мы всегда доверяли ему», - говорил о нем Виктор Бородай, матрос «Сторожевого». Отношения Саблина с командой были очень близкие и вызывали неприязнь у начальства. Ему рекомендовали изменить его методы, но он не слушал все эти предупреждения. Саблин следовал своему плану. Политинформации Саблина имели очень серьезную цель: подготовку сердец и умов команды к восстанию. Многие матросы прониклись уважением к этому «комиссару», так отличавшегося от других.

8 ноября, капитан Путорнин был проинформирован, что некоторые матросы напились. Исполнительный служака Путорнин решил лично разобраться в происшедшем. Его смогли запереть в каюте, Саблин собрал матросов, и показал им фильм Эйзенштейна «Броненосец Потемкин» о восстание 1905 года. В то время как команда смотрела этот фильм, Саблин объяснял свой план, и призвал офицеров поддержать его. Офицеры разделились поровну, восемь за и восемь против. С матросами все было легче. Члены экипажа, сплоченные товарищем Саблина, Александром Шеиным, единодушно присоединились к восстанию.

Фактически, можно говорить, что в плане Саблина был элемент безумия. Можно глубокомысленно сказать, что этот план был обречен на провал. Но это была бы несправедливая и односторонняя оценка. Саблин, конечно, не был утопистом. Хотя его план и был рискованным, он был основан на здравом понимание ситуации. То, что существовало массовое недовольство бюрократическим режимом, было совершенно ясно. Оно уже проявилось несколькими годами раньше восстанием рабочих в Новочеркасске, которое было жестоко подавлено. Восторженный отклик на предложение Саблина среди команды судна и большинства офицеров показывает, что план был основан на точной оценке настроения масс. Саблин смог понять это, и именно поэтому он планировал идти на Ленинград и обратиться по радио к жителям города о предательстве дела коммунизма руководством КПСС. Ход событий не позволил осуществиться этим планам. Саблина расстреляли, как и семерых участников Новочеркасской забастовки за 13 лет до того[42]. Но новые очаги борьбы продолжали возникать.

В 1970-х левацкие группы возникают по всей стране. Это такие организации, как, например, Революционная Партия интеллектуалов Советского Союза в Свердловске, Союз Революционных Коммунистов в Ленинграде. Арестованные позже члены группы Игоря Ямщикова в 1979 году собирались даже захватить Останкинскую телебашню[43]. В конце 1970-х годов складывается марксистская группа в г. Куйбышеве вокруг инженера-нефтяника и поэта Алексея Разлацкого. От теоретических поисков она скоро переходит к практической борьбе, организуя забастовки на заводах. В 1981г. – группа была арестована за «антисоветскую пропаганду». А.Б. Разлацкий и его товарищ Г. Исаев провели в тюрьмах 6 лет, а, выйдя на свободу, продолжили борьбу в новых условиях. Разлацкий умер в 1989г., но его товарищи и ученики действуют и по сей день - как Партия диктатуры пролетариата[44].

Разнообразные группы оппозиционеров исчезали и появлялись вновь, их репрессировали, уничтожали и деморализировали, но возрождение их остановить не могли. Сознательно и бессознательно эти смелые волевые люди шли по жизни со словами Маркса, как с девизом: «Пусть жизнь и умирает, но смерть не должна жить»[45].

Глава 2. Левая оппозиция легализуется.

Спасибо «перестройке», что она позволила нам, плохо соображающим подросткам, не превратиться в такое же быдло, как наши родители.

А. Цветков.

Так как рассматриваемые нами "неформальные" организации так и не вошли в "большую политику", то и история их создания никогда не афишировалось. Между тем, 1986-88 гг. в период который Ю.Коргунюк и С.Заславский в книге "Российская многопартийность" справедливо назвали периодом "неформального общественного движения", эти организации стали "… прообразами первых политических партий и своеобразными "инкубаторами" для будущих политических лидеров стали разного рода общественно-политические кружки и дискуссионные клубы: Всесоюзный социально-политический клуб, Клуб социальных инициатив, семинар "Демократия и гуманизм", историко-политический клуб "Община", Клуб социально-политических инициатив, "Мемориал", "Гражданское достоинство" и др"[46].

А. Шубин в своей работе "Судьба неформалов" указывал на период 1986/87гг., когда, по его мнению, происходил первичный генезис "неформальных" групп новой волны, готовящейся открыто объявить об отказе от системы ценностей старого режима - режима "развитого социализма"[47].

На базе этих объединений еще не могли образоваться организации партийного типа. Помимо идеологической расплывчатости программных установок этому препятствовал и крайне низкий уровень организационной культуры, делающий бесплодными попытки "профессионализировать" неформальные объединения. Вместе с тем сложившаяся внутри них дружеская, лишенная иерархических отношений атмосфера явилась питательной средой для появления целой плеяды политических деятелей, многие из которых впоследствии вошли в состав постсоветской политической элиты. А. Шубин также отмечал, что "высшие государственные руководители “нового поколения” А.Чубайс, Б.Немцов и В.Юмашев прошли в свое время школу неформальных движений и унаследовали соответствующие связи"[48].

Один из современных ветеранов радикального левого движения, А. Цветков писал о том времени:

«В те годы мы бежали к первым попавшимся идеологам – чем радикальнее, тем круче! Кто в «Память», кто в «ДемСоюз», кто в анархо-синдикалисты, кто в зеленые. Как только не назывались наши полуподпольные тусовки: «Политический лицей», «Комитет культурной революции», «Фиолетовый Интернационал»…

В скупо освещенных подвалах мы изучали устройство коктейля Молотова, штудировали Каддафи, Мао и Муссолини, слушали «Гражданскую Оборону»… Мы ездили за тридевять земель на рок-фестивали и мочили Ментов велосипедными цепями за то, что они мочили нас

...Город учил нас, что нет никакой свободы, кроме отвоеванной. Это была школа ненависти. Мы похоронили хрестоматийный образ диссидента: иссусо-подобного аспирантика, кудахтающего о своих правах. Его место занял парень в коженой куртке, любящий и умеющий драться (курсив – автор)…»[49].

Стоит, однако, отметить, что деление на правую «диссиденческую» и левую оппозиции было вполне реальным и совершенно непримиримым уже в этот период. Отвечая С.Косухину в дискуссии на страницах журнала «Альтернативы» А.Тарасов пишет: «Косухин выражает взгляды довольно большой и влиятельной страты либералов шестидесятников. А.Тарасов выражает взгляды куда меньшей по численности и влиянию страты сторонников коммунистической революции, страты, сформировавшейся в 70-80-е годы («годы застоя»). Возможно, С.Косухину очень хочется думать, что нас нет, что есть только его страта. Вынужден его расстроить: мы есть, это объективная реальность, от его воли не зависящая. И у нашей страты есть собственная идеология, антогонистическая идеологии либералов-шестидесятников – и собственный жизненный и политический опыт, радикально отличный от опыта либералов-шестидесятников.

О «годах застоя». Не знаю, к сожалению, что делал в эти годы С.Косухин, но знаю, что делала его страта. МОЯ страта такую деятельность отвергала и презирала. Вопреки тому, что думает С.Косухин, я в «годы застоя» немножечко посидел в тюрьме, немножечко – в спецпсихбольнице»… и вышел на свободу с длинным списком тяжелых хронических заболеваний… Но мне лично, я полагаю, еще повезло. У моего товарища по подполью (такого же члена руководства нашей подпольной организации как и я) Игоря Духанова, в отличии от меня, удалось в психбольнице спровоцировать настоящую шизофрению – и он так и пошел потом кочевать по психушкам. У другого члена руководства нашей партии (а называлась наша организация громко – Неокоммунистическая партия Советского Союза, НКПСС). Натальи Магнат развилось тяжелое заболевание кишечника – болезнь Крона. Наташа перенесла две тяжелейшие операции, у нее вырезали весь толстый кишечник, и в 1997 году, сорока двух лет от роду, Наташа умерла…

На похоронах Наташи Магнат, я говорил со своими товарищами, и мы сошлись во мнении, что хвастаться нам нечем: вот если бы мы свергли власть КПСС и сами пришли к власти, совершили социальную революцию – тогда другое дело. Но, во всяком случае, мы не лизали партийных задниц, не играли по чужим правилам. Тот факт, что мы предвидели деградацию Советского Союза до периферийной буржуазной демократии, не оправдывает нас в наших глазах… Но во всяком случае, все мы и тогда и сейчас готовы к смерти в тюрьме или лагере – этот конец представляется нам логичным, вероятным и далеко не худшим…

Именно поэтому нас совершенно не интересовало, что такого оригинального, отличного от суконно-казенно-убогого набора штампов местной номенклатуры мог сказать во «времена застоя» Александр Яковлев. Что бы ни сказал публично Александр Яковлев. Он как зав. отделом пропаганды ЦК КПСС, мог сказать только то, что укрепляло и шло на пользу правящему слою контрреволюционного советского государства – номенклатуре. Поскольку Яковлев был умным врагом трудящихся, умным врагом коммунизма, он был просто более опасным врагом. Так мы это понимали, и дальнейший ход событий подтвердил нашу правоту. Мы отличались от вас, либералов – шестидесятников, тем, что вы с восторгом ловили в речах партийного бонзы признаки мельчайшего «свободомыслия», не смея покуситься «на устои», а мы радикально отрицали контрреволюционную советскую действительность, желали социальной революции и готовились к ней, работали для нее, жертвуя собственным благополучием, здоровьем, жизнями»[50].

С течением времени неформальные движения стали открыто дистанцироваться от власти, а критическая составляющая их деятельности - все более усиливаться. Многие российские исследователи считают, что исходным моментом становления многопартийности в России является 1987 год, когда началось резкое потепление политического климата после январского (1987 г.) пленума ЦК КПСС, провозгласившего новый курс партии на демократизацию общества[51]. Примерно в это же время была прекращена практика уголовного преследования по политическим мотивам, амнистированы большинство "узников совести" и фактически отменена идеологическая цензура.

Глава 3. Социал - демократия.

…Реформы суть побочный результат революционной классовой борьбы.

В. И. Ленин.

Хотя, неформальные общественные организации и демонстрировали все возрастающую критичность по отношению к части консервативной бюрократии, большая часть их шла в русле официальной линии на «рыночный социализм». Нет ничего удивительного, что доминирующее положение в левой среде заняли социалистические и социал-демократические группы.

Политическим ядром таких групп стал Московский Народный фронт, вокруг которого и происходили процессы объединения социалистов. В январе 1988 г. состоялась конференция Московской организации Федерации социалистических общественных клубов (ФСОК), созданной в августе 1987 г. Одновременно с московской конференцией полуподпольно прошла встреча организаций ФСОК других городов. Создается Московский совет, фактически игравший роль координационного органа всей Федерации.

На первомайском "слете" ФСОК в подмосковном лесу, как и положено "маевке", Федерация фактически превращается в левосоциалистическую партию. А.Исаев, А.Шубин, В.Гурболиков и А.Ковалев пишут ее программу.
Одновременно с развертыванием всесоюзных структур решено перейти к новой кампании в Москве - на этот раз по поводу близившейся XIX партконференции. Совместно с либеральной группой "Гражданское достоинство" и ориентированными на "общинный социализм" группами ФСОК 28 мая 1988 г. в Москве проводят крупную демократическую демонстрацию (более 200 участников) и митинг с тысячей участников на Пушкинской площади, положив начало целой серии митингов.

В Москве, по аналогии с Прибалтикой, на митингах начинается создание Народного фронта. Однако "Неформалы" на этой стадии не смогли выдвинуть единую идею, которая могла бы "увлечь массы" и многотысячного движения создать не удалось. Острые разногласия раздирают "неформалов" и на конференциях "Оргкомитета Народного фронта", проводившихся в июне одновременно с митингами на Пушкинской площади.

После разгона митинга 18 июня в оргкомитете обострились и тактические противоречия. В изложении А.Шубина версия раскола выглядит следующим образом: «Возникшие на волне митингов малочисленные группы требовали чтобы Московский Народный фронт (МНФ) строился как более централизованная организация, в которой меньшинство групп (представлявшие большинство членов) должно подчиняться большинству»[52].

"Большинством" были около 10 групп социалистической ориентации с экзотическими названиями "Бригада имени Че Геварры", "Альтернатива", Юные коммунары-интернационалисты (лидер Андрей Бабушкин), "Социалистическая инициатива" (Борис Кагарлицкий и Михаил Малютин, представляющий также Межклубную партийную группу), "Лингва" (Михаил Шнейдер, позже помощник Г.Попова), "Дипломатия граждан" (Андрей Данилов), Федерация социального объединения (Евгений Дергунов). К ним принадлежали Сергей Станкевич и Георгий Гусев, также представлявшие Межклубную партгруппу.

"Меньшинство": "Община", "Альянс", Московское отделение Социально-политического клуба (ВСПК) (Герман Иванцов) и ряд либеральных групп ("Мемориал" и "Перестройка-88" (Вячеслав Игрунов и Дмитрий Леонов), Клуб социальных инициатив (КСИ) (Григорий Пельман и Глеб Павловский), "Гражданское достоинство" (Виктор Золотарев).

После того, как 21 июня большинство членов оргкомитета Московского народного фронта отвергли сформулированное А.Шубиным предложение компромисса, "меньшинство" в начале июля покинуло оргкомитет. Одним из ярких деятелей этого периода был Олег Румянцев, автор проекта Конституции РФ. В июне-июле 1988 года он принимал участие в деятельности Оргкомитета МНФ, в котором выступал за компромисс между строго социалистическим "большинством" и "меньшинством", стоявшим за приориоритет общедемократических требований. Вскоре после ухода в июле 1988 года шести клубов "меньшинства" из Оргкомитета, Румянцев отошел от участия в МНФ. Во время избирательной кампании по выборам народных депутатов СССР в 1989 году был доверенным лицом директора ИЭМСС академика Олега Богомолова , ставшего после избрания депутатом членом Межрегиональной депутатской группы (МДГ).

В ноябре 1989 года был принят, по рекомендации академика Андрея Сахарова, Юрия Афанасьева и Леонида Баткина, в клуб "Московская трибуна", в числе 35 лидеров и активистов различных общественно-политических формирований.

Весной 1989 года - в начале 1990 года был одним из инициаторов создания на основе родственных клубов и групп в других городах СССР Социал-демократической ассоциации (СДА), предшественницы Социал-демократической партии, и на Учредительной конференции СДА в январе 1990 года был избран ее сопредседателем (наряду с Николаем Тутовым и Велло Саатпалу).

Осенью 1989 года участвовал в попытках создания предвыборной коалиции московских демократических организаций "Выборы- 90". В январе 1990 года вошел в предвыборный блок кандидатов" Демократическая Россия" (ДР).

В марте 1990 года избран народным депутатом РСФСР по Каховскому избирательному округу (Москва). Доверенным лицом Румянцева во время предвыборной кампании был Афанасьев.

Недолгое время был заместителем председателя Комитета по средствам массовой информации, связям с общественными организациями, массовыми движениями граждан и изучению общественного мнения. С июня 1990 года - ответственный секретарь Конституционной комиссии Съезда (в январе 1992 года решением Верховного Совета (ВС) наделен правами и обязанностями председателя Комитета).

В 1991 году Румянцев стал членом Совета Республики ВС и одним из основных авторов нового проекта Конституции РФ[53].

В стремительной карьере этого человека отразилась политическая история всего этого течения. Начиная как социалистическое, оно все больше и больше смещалось вправо, от рыночного социализма к капитализму, от требований социальной демократии к демократии буржуазной. По мере своего развития, это политическое течения все больше и больше теряло свой запал и к моменту августовской контрреволюции оказалось полностью исчерпанным. Оно утратило свою массовость и сейчас, редкие попытки возродить социал-демократию в ее классических «западных» формах, как, например, предпринятая М.Горбачевым, обречены терпеть крах.

Глава 4. Троцкизм.

Хочу

сиять заставить заново

величественнейшее слово

«ПАРТИЯ».

В.В.Маяковский

"Как хорошо известно, обвинение в "троцкизме" являлось самым страшным обвинением в Сталинистком СССР. Фактически оно означало смертный приговор. На протяжении всей истории СССР велась оголтелая кампания, как физического уничтожения активистов, так и политического шельмования их"[54]. Но появление троцкистов и троцкистских групп носило объективный характер и было напрямую связано с общественными процессами. Вот как описывает это Б. Ихлов в работе посвященной истории Общественно-политического объединения «Рабочий» - «От троцкизма к рабочему движению»: «В конце 70-х – начале 80-х в СССР возникли предпосылки для всплеска социальной активности, которая выразилась в массовой генерации неформальных организаций. Причем в отличии от диссидентских с приличным стажем, явно ориентированных на Запад, новые организации носили либо ортодоксально сталинистский, либо антисталинский и, одновременно, антибуржуазный характер. К первым можно отнести группу издававшую газету «Борьба» (А Калмыков с его циклом статей «Убийство рабочего класса в СССР»), (Хотелось бы не согласиться с Б.Ихловым – первой была московская группа А.Калымова, возникшая в 1962 году как «Пролетарско-коммунистическая партия в СССР». Имела чрезвычайно противоречивую идейную базу. С одной стороны она рассматривала строй в СССР как «госкапитализм», а Сталина в качестве одного из представителей слоя эксплуататоров, с другой строны основное острие своей агитации она направляла против интеллигенции, проповедуя концепции сходные с идеями Мао времен «культурной революции», и Полпота - автор) ко вторым – группу Э.Никишиной и Б.Разлацкого. В эту группу входит и общественно-политическое объединение «Рабочий»), возникшее в 1983г. в г.Перми. Автор данной статьи - один из создателей группы.

Первоначальное название группа продленного дня. (ГПД). Дано по мотивам фразы Ленина из статьи «Очередные задачи Советской власти»: социализм – когда каждый после отработки своего шестичасового урока занимается государственной деятельностью…

Поводом для создания группы послужило абсолютное несоответствие основных марксистско-ленинских положений о социализме, затрагивавших интересы младшего научно-технического персонала, сложившимся производственным отношениям, а также отношениям в армии и на заводе. Был сделан вывод о том, что в СССР построен «социализм по Дюрингу», а также о том, что советская власть полностью отсутствует, поскольку нет ни контроля «снизу», ни возможности отзыва депутатов, ни скромной оплаты гос. чиновников. Например, в ленинской работе «Что такое друзья народа и как они воюют против социал-демократов» дается одно из определений социализма: госсобственность на основные средства производства при политической власти рабочего класса. Однако, визуальное наблюдение свидетельствовало, напротив, о полной власти парт-хозбюрократии над рабочими.

В соответствии с этим группа определяет направление действий: свержение существующего тоталитарного режима и установление реальной советской власти. Следовательно, в период появления ГПД являлась типичной троцкистской группой, причем к основному тезису троцкистских групп (та же госсобственность, но сменить надстройку на более демократичную) группа пришла самостоятельно, без использования работ Троцкого или зарубежных источников»[55].

Пример, описанный Б.Ихловым, в целом является наиболее типичным. Хотя можно привести и варианты отклонений, когда троцкистами становились в результате общения со «старыми троцкистами», прошедшими сталиниские лагеря. Таков был путь рабочего активиста из Днепропетровска Олега Дубровского. Либо Челышева из Соликамска, ставшего «троцкистом» под идейным влиянием его отца, участника Гражданской войны и «Левой оппозиции». И все же до конца 80-х годов организованное троцкистское движение в СССР отсутствовало.

Первые организации, опирающиеся в своей деятельности на программу 4 Интернационала возникают, в 1989 - 1990 гг. Этими организациями стали Ленинградская группа «Рабочая Борьба», московские группы «Комитет за рабочую демократию и международный социализм» и «Социалистический рабочий союз».

"Нет нужды говорить о мелькнувших и исчезнувших троцкистских группах (спартакисты, "Рабочая борьба", Социалистический рабочий союз)", – писал Марлен Инсаров. - "Но история Комитета за рабочую демократию и международный социализм (КРДМС) не должна пропасть бесследно"[56].

Как это не парадоксально, но КРДМС появилась на базе образовавшегося еще в 1987 "Демократического Союза" – самой радикальной в то время организации, борющейся против КПСС. Изначально действовала фракция "коммунистов-демократов". По признанию лидера "ДС" В. Новодворской, многие активисты "ДС" по своей бескомпромиссности "являлись настоящими коммунистами ". Разногласия коммунистов – демократов с руководством ДС очень быстро преобретают непреодолимый характер. Что очень скоро приводит к разрыву.

В первом же номере своей газеты "Призрак Коммунизма" коммунисты демократы публикуют отрывок из "Переходной программы": "Только победоносное революционное восстание угнетенных масс может возродить советский режим (не имеется ввиду бюрократический режим СССР – А. P.) и обеспечить его дальнейшее движение к социализму. Повести советские массы на восстание способна только партия 4 Интернационала. Долой бонопартисткую шайку Каина-Сталина!

Да здравствует советская демократия! Да здравствует международная социалистическая революция!"[57].

На этот клич откликнулись многие. Один из видных политических "неформалов" Беларуси с 1987 года, троцкист А. Зильбер пообщавшись по телефону с редактором "Призрака Коммунизма" С. Биецом, писал своему товарищу В. Лагутенко: "…Наличие наших соратников греет душу". "К письму был приложен 4 номер "Призрака Коммунизма". К этому времени сомнений уже не было – КПСС должна противостоять настоящая марксистская организация".

В номере в статье "Актуален ли троцкизм?" (6 номер "Призрака Коммунизма"), старый диссидент Р. Мухамедьяров писал: "Непонятно, почему наши неотроцкисты, до сих пор не создали группу поддержки 4 Интернационала, которая смогла бы объединить все сколь-нибудь значительные лево-демократические силы Союза. Тут неотроцкистам и карты в руки. С одной стороны преемственность от объединительно-троцкистской оппозиции 27 года. Которая тогда впитала в себя все силы подобного толка, с другой стороны она смогла бы рассчитывать на поддержку 4 Интернационала"[58].

По признанию В. Лагутенко, хотя они и знали о расколах в 4 Интернационале, но не представляли всей полноты проблем международного рабочего движения. Между тем, рассматривая себя как часть мирового революционного движения, российские троцкисты искали себе международных союзников. Выбор пал на "Милитант" (Комитет за рабочий Интернационал), одну из немногих известных тогда подобных организаций, казавшийся самой лучшей среди остальных.

В ноябре, как факт союза КРДМС и "Милитант", вместо старой газеты "Призрак коммунизма", начинается выпуск газеты "Рабочая демократия". В первом же номере закладываются те принципы, на которых всё последующее время будет работать КРДМС. Перечисление этих принципов имеет большую важность для понимания сущности КРДМС, как большевистской партии и как троцкистов. На последней странице под заглавием "На чем мы стоим" был перечислен ряд требований, протестов и воззваний.

Выдвигались буржуазно-демократические требования, такие как "Свобода слова, печати, свобода союзов и партий. Право на забастовку, выбор мест жительства и свободу передвижения, право всех партий участвовать в выборах, кроме фашистских. Право военнослужащих и сотрудников МВД отказаться от участия в действиях против народа. Демократические права, включая права на политические и профессиональные союзы, в Армии и МВД. Установление минимальной зарплаты для всех военнослужащих в размере средней заработной платы. Внутри всех наций не должно существовать ограничений прав меньшинства".

Выдвигались также и социал-демократические требования: "Регулярный подъём заработной платы и пенсии в соответствии с ростом цен. Установление минимальной заработной платы, пенсии и стипендии для студентов в размере не менее 2/3 средней заработной платы. Немедленный переход к 35 часовой рабочей неделе. Создание свободных, демократических профсоюзов, независимых от государства. Бесплатное всеобщее здравоохранение, образование и т.д.".

Но КРДМС не был бы коммунистической организацией, если бы не выдвинул рабочие и "радикальные" требования: "Против приватизации и

денационализации, за общественную собственность. Не только выборность, но и сменяемость в любое время в любое время всех должностных лиц. Заработная плата всех должностных лиц не выше среднего заработка рабочего. Отмена воинских званий и связанных с ними привилегий. Выборность командного состава. Создание рабочей милиции, под контролем независимых рабочих комитетов для защиты интересов рабочих, без каких-то бы то ни было привилегий. Чрезвычайные меры в области жилищного строительства".

КРДМС призывал: "Местные советы должны бороться за средства производства, чтобы обеспечить строительство школ, квартир и т.д. Демократически организованные потребительские и производственные комитеты должны контролировать качество продукции и цены. Создание выборных комитетов управления на всех предприятиях, учебных заведениях, жилых районах и т.д. Соединение этих компонентов на всех уровнях посредством выборных представителей, для создания демократического плана экономического и социального развития страны. Управление предприятием, независимо от формы собственности выборным комитетом, одна треть членов которого представляла бы трудовой коллектив, другая рабочий класс в целом и треть правительство".

В области "реформирования" экономической системы СССР КРДМС предлагал "пересмотр планового хозяйства сверху донизу в интересах потребителей. Рабочие комитеты должны установить контроль над производством". В области политики они считали, что "Вся дипломатическая переписка Кремля должна быть опубликована"; также они выступали за "Право наций на самоопределение вплоть до и включая отделение..."

Декларировались требования, направленные против бюрократии КПСС: «Отмена всех привилегий (госдач и т.д.), всеобщее публичное декларирование доходов всех должностных лиц и депутатов всех уровней. Упразднение КГБ»

На первой полосе первого номера "РД" зиял заголовок статьи "Мы умрем с голоду через 300 дней", в которой можно было прочитать следующее: "Безнадежно ища выход из тупика, в который они завели нашу страну, Горбачев и поддерживающая его часть бюрократии, решили высвободить рыночные силы, чтобы обеспечить собственное выживание и сохранить привилегии". Такова была оценка реформ. "Все знают, что мы не можем жить по старому. Существование огромной бюрократической пирамиды над нашим обществом препятствует его дальнейшему развитию". Но если бюрократию и КПСС, главным своим врагом объявляли "Демократический союз", предлагавший как альтернативу западный капитализм "с человеческим лицом", то КРДМС решительно заявляли: "Выхода из тупика, в котором оказалась наша страна, нет ни на дороге капиталистической реставрации, ни на пути возврата к бюрократической командной системе". КРДМС предлагал: "Можно было бы увеличить заработную плату, при сокращении рабочей недели. Но чтобы добиться этого нужно полностью реорганизовать наше хозяйство, смести бюрократию, которая на нем паразитирует".

В этой статье были заложены те принципы, на которых, как отметил В. Лагутенко, в будущем будет строиться организация, и начнется история КРДМС:

"Рабочая демократия – наша альтернатива бюрократии. Управление предприятиями рабочими комитетами, всеобщими выборность и сменяемость должностей всех уровней управления экономикой с одной стороны, и подлинная демократия – свобода партий, союзов, печати, слова, прямые выборы органов властей всех уровней, с другой. Эти меры явятся гарантией от засилья бюрократии и поставят под контроль аппарат управления… Каким мы видим пути осуществления этой программы. В нашем понимании первоочередными задачами являются агитация и пропаганда среди широких масс трудящихся, всемерное привлечение рабочих к непосредственному участию в политическом процессе"[59].

Во время событий Балтийского кризиса января 1991 года один из членов КРДМС выезжает в Ригу для ведения пропаганды. Распространяется 1000 листовок (из общего тиража 5000). В то же время во втором номере "Рабочей демократии" публикуется материал "Литва – только рабочие могут решить проблемы", в котором формулируется отношение партии к текущим событиям: "Ни один рабочий не должен защищать применение войск в Вильнюсе, Риге или другом городе Советского Союза.

Те, кто называет себя коммунистами, и поддерживают такие действия, тем самым поворачиваются спиной к традициям ленинизма.

Право наций на самоопределение, включая и отделение было непреложным правилом большевиков. Новое общество, говорил Ленин, нельзя создавать даже на самом незначительном принуждении одной нации другой"[60].

4 апреля в Белоруссии начинается всеобщая забастовка. "Рабочая демократия" выпускает спецвыпуск для рабочих БЕЛАЗа. Перед Минским городским стачкомом выступает представитель интернационала "Милитант" Элизабет Кларк. Она объявила о начале кампании поддержки бастующим в Англии. В Москве член КРДМС В. Васильев ведет работу по созданию стачкома на гиганте промышленности "КБ Салют".

В день Первого мая 1991 года решением Моссовета, со ссылкой на усталость народных масс от политики, было решено запретить участие каких-либо партий. Но все же у станции "Баррикадная" собралась группа молодежи: анархистов, "зеленых" и Комитета за рабочую демократию и международный социализм. Проведя перед этим массовую листовочную кампанию, КРДМС совместно с анархистами выводит на альтернативную демонстрацию до 5 тысяч человек, которая закончилась разгоном и задержанием 10 активистов.

Но в целом, как констатировал Лагутенко, "рабочее движение всё более и более подпадает под контроль "демократов" то есть буржуазных радикалов. И используется как ударная сила Ельцина. Общественное мнение всё более сдвигается вправо. А политическая работа затрудняется"[61].

19 августа начинается путч ГКЧП, неожиданность, которую все ждали, попытка переворота, "три дня которого в корне изменили политическую ситуацию в стране, сняли с повестки дня вопросы связанные с борьбой против сталинистской бюрократии и поставили другие – борьбы против курса Ельцина"[62].

Интернациональная коммунистическая лига (спартаковцы[63]) заявила, что КРДМС был "на баррикадах Ельцина", и даже более того, – что "Рабочая демократия = ельцинские демократы". От недостатка ли точной информации, или сознательно желая дискредитировать КРДМС – но спартаковцы явно искажали факты. Во-первых, идеология КРДМС не позволяла стать его членам "ельцинскими демократами", а во-вторых, член партии В. Васильев в статье "Где были мы…" отмечал: "Сейчас некоторые пытаются всячески притянуть идею связи путчистов с социализмом, но практика и международный опыт показывает, что военные перевороты, как у нас, так и во всём мире, ничего общего с социализмом не имеют… Переворот организовался верхушечный, т.е. части стоящих у власти против той же власти. Коренных интересов нужд рабочих ни та и ни другая часть властителей не выражала и никогда не выражала"[64].

Хотя, ради честности, стоит отметить, что в том же номере, в статье "На баррикадах в Москве…" некий Александр Самсонов выражался вовсе не в духе марксизма, допускал серьезные ошибки: "Символично, что баррикады революции 1905 года стояли там же, где выросли и баррикады революции 1991 года! Только тогда революция закончилась поражением, а сейчас - Победой!"[65]. Такие скромно говоря противоречивые заявления о "победе революции" провоцируют возникновение вопроса "Какой именно революции?". В статье "До и после переворота" был дан своеобразный ответ: "Парадокс августа в том, что контрреволюционная по сути сила победила посредством революцинных методов – строительства баррикад, уличной борьбы и массового движения народа…"[66].

В том же номере в статье "… И в Ленинграде" С. Сидоров дал уже марксистскую оценку ГКЧП: "Вся политика руководства города до переворота сводилась к замедлению рабочего движения. Критиковались независимые профсоюзы, рабочие комитеты, стачкомы практически не признавались, а борьба за политические свободы сводилась к нулю. И только в эту критическую минуту все эти действия разрешались и даже поощрялись. А ведь если бы они поддерживались и раньше, то при сильном рабочем движении, я думаю, не появилась бы эта банда, именуемая ГКЧП"[67].

Как известно, на отдельных заводах рабочие даже пытались организовать отряды обороны для поддержки ГКЧП. Члены КРДМС "…на своих предприятиях разъясняли рабочим, что позиции ГКЧП не соответствуют их интересам, кроме того, связывались с активистами других организаций, чтобы предотвратить необдуманный действия"[68].

В последнее время буржуазные политики и СМИ активно пропагандируют идею о том, что люди, пришедшие на "защиту демократии", защищали капитализм и буржуазную демократию. КРДМС считали по-другому: "Они боролись за свободу, демократию и, прежде всего, за свою рабочую демократию против диктата и тирании"[69].

Может показаться, что КРДМС, выступая против "демократов", выступает против "демократии вообще", против демократических прав. Это не так. КРДМС, основываясь на традиции марксизма-ленинизма, выступал за демократию – за главенство рабочего класса в борьбе за демократию: "потому, что только через буржуазные демократические права (свободы слова, печати, организации и т.д.) возможны пролетарские демократические права (рабочий контроль и управление заводов, демократическое плановое хозяйство и т.д.)"[70].

Дальнейшая история данной организации от Комитета за рабочую демократию и международный социализм, до Революционной рабочей партии, выходит за рамки данного исследования. Хотя сама по себе является весьма важной и поучительной. Стоит отметить лишь главное достижение троцкистов данного периода: усилиями этого, в общем, небольшого слоя людей достигнуто то, что основные теоретические достижения левой оппозиции вновь введены в идейный и политический оборот. Теоретический анализ этим течением, как процесса контрреволюции в СССР, так и современного политического процесса, не может не казаться наиболее адекватным действительности.

Глава 5. Движение анархистов.

В первую очередь анархизм – это внутренне восстание. Анархист – это революционер, целиком отрицающий как существующее общество, так и его охранителей.

Даниель Герен

В 1961 году спецслужбы накрыли первую в СССР анархо-синдикалистскую группу Осипова-Кузнецова, члены которой планировали покушение на Никиту Хрущева и членов Политбюро КПСС[71]. Это один из немногих известных фактов существования анархического подполья в СССР, история которого изучена, пожалуй, еще меньше, чем история коммунистического подполья. В своей работе «Анархическое движение Питера 1988-1996 гг.» П. Рауш писал: «Анархические и полуанархические подпольные (диссидентские) группы в СССР до перестройки (до 1986/87 гг.), насколько нам известно, практически все заявляли себя как социалистические, относясь к радикально-левой части политического спектра. Питер в этом отношении не был исключением - именно как последовательные социалисты и анархо-коммунисты определяли себя, в частности, члены группы Александра Скобова, разгромленной КГБ в 70-х годах. Однако анализ взглядов и деятельности диссидентских групп этого периода не входит в задачу данной статьи, а говорить о каком-либо влиянии "семидесятников" на анархистов 80-х - 90-х в Питере не приходится»[72].

Появление в конце 1980-ых годов, в СССР, политизированных групп, являвшихся носителями анархистской идеологии, открыло новый этап в истории отечественного анархизма. Анархо-Синдикалистская Свободная Ассоциация (АССА) возникла в ноябре-декабре 1988 года в Ленинграде. Слово «синдикалистская» в названии Анархо-Синдикалистской Свободной Ассоциации трактовалось довольно своеобразно: Ассоциация стояла на крайне правых, нетрадиционных для анархистов позициях. Большинство ее участников придерживались взглядов «либертарного эволюционизма», и их идеалом было общество мелких частных товаропроизводителей, которые регулируют отношения между собой на основе взаимных договоров, и в котором нет государства. Из идеологов анархизма основное внимание уделялось в этот момент анархо-индивидуалисту М. Штирнеру. Такого рода воззрения можно объяснить общим настроем массового сознания в период 1989-1991 годов. А также и действиями правительства, подкреплявшими «Перестройку» соответствующими законодательными актами. Например, закон «О собственности в СССР» № 1305-1 от 6 марта 1990 года, закон «Об общих началах предпринимательства граждан в СССР» № 2079-1 от 2 апреля 1991 года, закон «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ» № 1531-1, от 3 июля 1991 г. и пр., постепенно юридически закреплявшими частную собственность. Свободные – не только между государством, с одном стороны, и рядовым потребителем с другой - товарно-денежные отношения, а чуть позже – переход государственной собственности в частные руки. Сами по себе воззрения, которых придерживалось АССА не являются уникальными – они напоминают воззрения Прудона, который выступал за распределение равным образом собственности (на землю в первую очередь) и выведение общества и отношений между производителями из под какого бы то ни было государственного контроля. Конфедерация Анархо-Синдикалистов появилась в январе 1989 года в Москве. По своему «организационному договору» КАС объявляла себя «независимой политической организацией непартийного типа», цель которой – «борьба за безгосударственное федеративное, социалистическое общество» с опорой на «независимые профессиональные, межпрофессиональные и общественные союзы»[73].

В 1989 году анархические группы открыто появляются и регистрируются по всему СССР: ВОЛАНД (Всесоюзное Общество Любителей Анархизма в Неформальном Движении)[74], МАКИ АДА (Маргинально-Анархические Контр-Инициативы Ассоциации Движений Анархистов), СРАМ (Союз Революционной Анархической молодежи), ЕЛДА (Елецко-Липецкое движение Движение Анархистов)[75] и многие другие.

Летом 1989 года ленинградская АССА вошла в состав КАС и в 1990-м КАС оказалась первой общесоюзной анархистской организацией. Однако, уже в это время стало ясно, что КАС включила в себя группы и индивидуумов слишком по разному понимавших, что такое анархизм, и потому уже осенью 1990 года произошел первый кризис. Противодействуя стремлению лидеров КАС сделать Конфедерацию как можно более однородной – идеологически и организационно, из КАС выделилась группа, которая объявила о создании Ассоциации Движений Анархистов – объединении, максимально плюралистичном по идеологии и структуре. После этого, из КАС стали выходить отдельные индивиды, группы и создавать свои собственные объединения – Анархический Молодежный Фронт, Инициатива Революционных Анархистов и пр.

Образованная в 1989 году студентами исторического факультета Казанского Государственного Университета группа под названием – Альянс Казанских Анархистов (АКА), первоначально состоявшая из четырех человек, по свидетельствам ее организаторов к 1991 году увеличила свою численность примерно до пятидесяти человек.

12 ноября 1989 года в Ленинграде впервые в стране открыто проходит анархический митинг. Четыреста человек, собравшихся под черными флагами, отпраздновали день рождение Нестора Махно[76].

Данная работа оставляет в стороне возрождение анархического движения в 1980-1990-е годы в другом необъятном географическом пространстве России – в Сибири, отсчет которого можно начать с 31 марта 1990 года, когда в городе Томск прошло I совещание анархистов Сибири, на котором присутствовали делегаты из Томска, Кемерово, Новосибирска и Омска[77].

Стоит отметить, что организационная и идейная слабость анархизма в этот период резко контрастировала с потенциальной силой этого движения. Вышедшее на политическую арену поколение «восьмедесятников» было резко отрицательно настроено к «коммунизму», под которым понимался, прежде всего «реальный социализм эпохи застоя. Между тем, и ценности «свободного рынка» еще не проложили себе дорогу в массовом сознании. Анархизм в этот период становится наиболее простым «ответом» для масс радикальной молодежи. Наиболее очевидным выражением этого становится массовый успех «Русского рока», ведущие группы той поры, «Кино», «Алиса», «Гражданская оборона», выбирают тему «анархии» как одно из направлений своего творчества. Этот социальный прорыв, не стал, однако прорывом политическим. Например, лидер «Гражданской обороны» Е. Летов присоединился к Национал-Большевистской партии (НБП) Э. Лимонова. Редактором ее печатного органа – газеты «Лимонка» стал лидер радикального анархистского «Фиолетового Интернационала» А. Цветков. Уже позже, признав ошибочность своего выбора, и Летов, и Цветков ушли от реальной политической борьбы. Цветков, талантливый литератор, например, не порывая с философией анархизма, стал редактором буржуазного журнала «Ом».

Анархическое движение, не смогло преодолеть существовавших в нем идеологических противоречий. «…В политической борьбе класса против класса важнейшим оружием является организация»[78], - писал Энгельс. Отрицая политику, партийность и порой даже классовый подход, анархизм был оттеснен на обочину политического движения более цельными политическими силами.

Заключение.

Покой всегда считай отсрочкой – то меч судьбы острят.

Омар Хайям.

Произошедший в 20-е годы контрреволюционный сталинский переворот привел к установлению в стране режима тоталитарной диктатуры бюрократии. Все мыслящие элементы были вычищены из компартии, а сама партия превратилась в массовку, прикрывающую абсолютно безыдейный остов бюрократического аппарата. Вся и всяческая оппозиция, как внутри партии, так и за ее пределами, пытавшаяся давать марксистский анализ происшедшему и как-то противостоять наступлению реакции была уничтожена.

Однако общедоступность марксистской литературы не могла не приводить к стихийному возникновению все новых и новых марксистских групп. И чем выше со временем поднимался образовательный уровень населения, и обострялись противоречия между обществом, тем чаще и чаще возникали эти группы.

Одни из них, вначале ортодоксально-марксистские со временем перерождались в пробуржуазные (история так называемого диссидентского движения сплошь состоит из подобных примеров). Другие не поддавались соблазну найти легкие решения, типа агитации за «западный рай», а действительно пытались найти причины перерождения советского государства и пути выхода из создавшегося тупика. Но в условиях глубокого подполья эти группы никак не были связаны ни друг с другом, ни с марксистскими организациями за рубежом. Варясь в собственном соку, каждая из них разрабатывала свою собственную оригинальную концепцию произошедшего и происходящего в стране.

Начавшаяся перестройка создала условия для относительно легальной деятельности, и марксистские группы стали предпринимать попытки объединения. Практически все эти попытки потерпели провал, ибо за долгие годы изоляции каждая группа выработала свой оригинальный терминологический словарь и особенную теоретическую базу. Собиравшиеся на различных съездах и конференциях, они не могли найти общего языка. И вместо того, чтобы предпринять реальные шаги к объединению, вновь и вновь пытались обратить всех собравшихся в свою собственную веру.

Однако, к настоящему моменту, по прошествии полутора десятилетий открытой деятельности позиции групп выяснены, устоялся общий терминологический словарь, во многом притерлись политические программы, которые уже настолько похожи, что различие между ними сохраняет по большей части лишь символический или, во всяком случае, частный характер.

Некоторые группы в своем развитии пошли по пути создания рабочих союзов и смогли объединить на местах значительное число активистов, другие избрали путь создания пропагандистских групп (различного рода рабочих партий) в основном местного значения. Ими издается довольно большое количество газет, которые выходят не периодически и тиражом не более 10 тысяч экземпляров (за небольшими разовыми исключениями).

Определилось несколько крупных течений. Мы рассмотрели начало их формирования в конце 1980-х начале 1990-х годов.

«Отрицание или прикрытие классовой борьбы есть худший вид лицемерия в политике»[79], - к этим словам В.И.Ленина мы можем добавить, что и в научном исследовании также нельзя лицемерить, скрывать факты. Начиная с 1991 года, в стране активно происходил процесс классогенеза. Развитие капитализма в постсоветской России, стремительно формировало класс капиталистов, параллельно, хотя и более медленными темпами формировался пролетариат. Его классовая сознательность в силу объективных причин отстает от классовой сознательности буржуазии, но и она развивается[80].

Процесс возрождения революционной партии пролетариата, идеологически основанной на марксистской теории приближается. Реконструкция исторической преемственности этой партии является одной из важнеших задач. Мы надеемся, что данная работа станет одним из этапов решения этой важнейшей задачи для судьбы всего человечества.

Использованная литература

1. «Альтернативы», http://www.alternativy.ru/

2. Волков В. «Троцкизм в послевоенном СССР — Об одной антисталинской группе молодежи начала 1950-х», www.wsws.com/ru

3. Инсаров М. «К истории марксизма в России 1918-2002г. «Пролетарская революция», 2, 2002

4. Известия ЦК КПСС. 1991. N 3.

5. Жигулин А «Черные камни» М.,1988 г.

6. Лагутенко В.В. «Краткий курс истории КРДМС», самиздат., М., 1995

7. Оруэлл Д. «1984. Скотный двор», М., 2003

8. Новочеркасск 1-3 июля 1962 г. Забастовка и расстрел М., 1992

9. «Рабочая демократия» №1-15, 94.

10. Рауш П. «Анархическое движение Питера», http://novsvet.narod.ru/p.html

11. Партия Диктатуры Пролетариата и Стачком Самары http://www.proletarism.org/index.shtml

12. Серж Виктор «Полночь века. Дело Тулаева», Челябинск, 1991

13. Стогoff И. «Революция сейчас», СПб, 2001.

14. Хрущев Н.С. «Воспоминания», М., 1997

15. Шубин А. «Судьба неформалов», http://shubin.newmail.ru/NEF.htm

16. Шубин А. «Течение “общинного социализма” в неформальном движении 1986-1988 гг.», «Альтернативы» №1, 2004 г.

--------------------------------------------------------------------------------

1. Волкогонов Д.В. «Ленин», М., 1999

2. Волкогонов Д.В. «Троцкий», М., 1998

3. Емельянов Ю.В. «Заметки о Бухарине», М., 1989

4. Дойчер И. «Троцкий в изгнании» М., 1991

5. Коргунюк Ю. и Заславский С. «Российская многопартийность», http://www.partinform.ru/ros_mn.htm

6. Коэн Стивен «Бухарин. Политическая биография. 1888-1938», М., 1988

7. Ленин В. И., Полное собрание сочинений, М., 1969

8. Мандель Э. «Власть и деньги» М., 1992 г.

9. Маркс К., Энгельс Ф., 2-е издание собрание сочинений, М., 1955

10. Орлов А. «Тайная история сталинских преступлений», Огонёк. 1989. № 47.

11. Правдин Л. «Государственный инородный социализм» Минск, 1989 г.

12. Партия Диктатуры Пролетариата и Стачком Самары http://www.proletarism.org/index.shtml

13. «Социализм и идеологическая борьба: тенденции, формы и методы», М., 1979

14. Роговин В.З. «Была ли альтернатива? «Троцкизм: взгляд через годы», М., 1992

15. Роговин В.З. «Власть и оппозиции», М., 1993

16. Роговин В.З. «Сталинский неонэп», М., 1994

17. Роговин В.З. «1937», М., 1996

18. Роговин В.З. «Партия расстрелянных» М., 1997

19. Роговин В.З. «Мировая революция и мировая война» М., 1998

20. Роговин В.З. «Конец означает начало» М., 2003

21. Троцкий Лев «Сталин том 1», «Сталин том 2», М., 1990

22. Троцкий Лев «Их мораль и наша», «Рабочая демократия» №2(12), 1993

--------------------------------------------------------------------------------

[1] см. «Социализм и идеологическая борьба: тенденции, формы и методы», М., 1979

[2] Оруэлл Д. «1984. Скотный двор», М., 2003, стр.74.

[3] Емельянов Ю.В «Заметки о Бухарине», М., 1989

[4] О том, что Хрущев собирался реабилитировать Бухарина писал как С. Коэн («Бухарин. Политическая биография. 1888-1938»), так и сам Хрущев в своих «Воспоминаниях». Вопрос о реабилитации Троцкого и других видных деятелей «левой оппозиции» был закрыт для обсуждения даже при Горбачеве.

[5] см. Волкогонов Д.В. «Ленин», М., 1999 г., или Волкогонов Д.В., «Троцкий», М., 1998 г.

[6] Ленин В. И. «Доклал о работе в деревне», ПСС, М., 1969 г., стр. 199

[7] Троцкий Лев «Сталин» том 2. М., 1990 г. стр. 181

[8] Энгельс Ф. «Диалектика природы». Маркс К.и Энгельс Ф.Сочинения, т.20 М., 1961 г., стр. 150

[9] Роговин Д.З. (1937-1998), доктор философских наук, в прошлом ведущий научный сотрудник Института социологии Российской РАН.

[10] см. Стогoff И. «Революция сейчас», СПб, 2001.

[11] см. П. Рауш «Анархическое движение Питера», http://novsvet.narod.ru/p.html

[12] см. Шубин А. «Судьба неформалов», http://shubin.newmail.ru/NEF.htm

[13] В 1998 году КРДМС был переименован в Революционную Рабочую партию (РРП)

[14] см. Лагутенко В.В. «Краткий курс истории КРДМС», самиздат, М., 1995

[15] см. Инсаров М. «К истории марксизма в России 1918-2002 г. «Пролетарская революция», 2, 2002

[16] Марлен Инсаров «К истории марксизма в России 1918-2002г. «Пролетарская революция», 2, 2002 г.

[17] см. Мандель Э. «Власть и деньги» М., 1992 г.

[18] см. Дойчер И. «Троцкий в изгнании» М., 1991 г.

[19] Троцкий Лев «Их мораль и наша», «Рабочая демократия» №2(12)

[20] Цит. по Роговин В.З. «Сталинский неонэп», М., 1994 г., стр. 133.

[21] Дойчер И. «Троцкий в изгнании» М., 1991 г.

[22] Этот роман, написанный человеком, изнутри знавшим жизнь левой оппозиции и многие годы наблюдавшим поведение ее участников, содержит не менее достоверные сведения, чем те, которые мы находим в письмах и публицистических статьях его автора. Такого рода произведения, относящиеся к художественно-документального жанру, могут, по нашему мнению, рассматриваться в качестве исторического источника.

[23] Серж Виктор «Полночь века. Дело Тулаева», Челябинск, 1991 г., стр. 120-121.

[24] Орлов А «Тайная история сталинских преступлений», Огонёк. 1989. № 47.

[25] Известия ЦК КПСС. 1991. N 3. С. 146-147

[26] Цит. по Роговин В.З. «Конец означает начало», http://trst.narod.ru/

[27] Цит. по Роговин В.З. «Конец означает начало», http://trst.narod.ru/

[28] Инсаров М. «К истории марксизма в России 1918-2002г. «Пролетарская революция», 2, 2002 г.

[29] Жигулин А «Черные камни» М.,1988 г.

[30] Инсаров М. «К истории марксизма в России 1918-2002г. «Пролетарская революция», 2, 2002 г.

[31] Оруэлл Д. «1984. Скотный двор», М., 2003, стр.75.

[32] Оруэлл Д. «1984. Скотный двор», М., 2003, стр.75.

[33] образ Троцкого, как преданного революционера, обыгрывается и в сказке-аллегории Д. Оруэлла «Скотный двор».

[34] Оруэлл Д. «1984. Скотный двор», М., 2003, стр.17

[35] Оруэлл Д. «1984. Скотный двор», М., 2003, стр.156

[36] Волков В. «Троцкизм в послевоенном СССР — Об одной антисталинской группе молодежи начала 1950-х», www.wsws.com/ru

[37] Волков В. «Троцкизм в послевоенном СССР — Об одной антисталинской группе молодежи начала 1950-х», www.wsws.com/ru

[38] Марлен Инсаров «К истории марксизма в России 1918-2002 г. «Пролетарская революция», 2, 2002

[39] Новочеркасск 1-3 июля 1962 г. Забастовка и расстрел М., 1992

[40] Новочеркасск 1-3 июля 1962 г. Забастовка и расстрел М., 1992 г

[41] Правдин Л. «Государственный инородный социализм» Минск, 1989 г.

[42] Новочеркасск 1-3 июля 1962 г. Забастовка и расстрел. М., 1992 г

[43] Стогoff И. «Революция сейчас!», СПб, 2001.

[44] см. «Партия Диктатуры Пролетариата и Стачком Самары», http://www.proletarism.org/index.shtml

[45] К. Маркс «Дебаты о свободе печати», К. Маркс, Ф. Энгельс, 2-е издание собрания сочинений, М., 1955 г., том 1, стр. 64.

[46] Ю.Коргунюк и С.Заславский «Российская многопартийность», http://www.partinform.ru/ros_mn.htm

[47] А. Шубин «Судьба неформалов», http://shubin.newmail.ru/NEF.htm

[48] А. Шубин «Судьба неформалов», http://shubin.newmail.ru/NEF.htm

[49] цит. по Стогoff И. «Революция сейчас», СПб, 2001.

[50] «Альтернативы» №4, 2000 г.

[51] см. А. Шубин «Судьба неформалов», http://shubin.newmail.ru/NEF.htm

[52] А. Шубин «Судьба неформалов», http://shubin.newmail.ru/NEF.htm

[53] А. Шубин «Судьба неформалов», http://shubin.newmail.ru/NEF.htm

[54] В. Лагутенко "Краткий курс истории "КРДМС", 1995 г.

[55] «Альтернативы» №4, 2000 г.

[56] Марлен Инсаров «К истории марксизма в России 1918-2002г. «Пролетарская революция», 2, 2002 г.

[57] цит. по В. Лагутенко «Краткий курс истории КРДМС», самиздат, 1995

[58] цит. по В. Лагутенко «Краткий курс истории КРДМС», самиздат, 1995

[59] "Рабочая демократия" №1, 1990.

[60] "Рабочая демократия" № 2, 1990

[61] В. Лагутенко «Краткий курс истории КРДМС», самиздат, 1995

[62] В. Лагутенко «Краткий курс истории КРДМС», самиздат, 1995

[63] Интернациональная коммунистическая лига IV Интернационала (спартакисты). Состоит из постоянно проживающих в Москве иностранцев. Имеет несколько сторонников в Воронеже и Санкт-Петербурге. Наиболее "просоветская" из троцкистских тенденций: одобрила ввод советских войск в Афганистан, в августе 1991 г. выпустила листовку в поддержку ГКЧП. Лидер группы - гражданин США Виктор Грановский. (из книги "Российская многопартийность")

[64] "Рабочая демократия" №3, 1991.

[65] "Рабочая демократия" №3, 1991.

[66] "Рабочая демократия" №3, 1991.

[67] "Рабочая демократия" №3, 1991.

[68] "Рабочая демократия" №3, 1991.

[69] "Рабочая демократия" №3, 1991.

[70] "Рабочая демократия" №3, 1991

[71] Стогoff И. «Революция сейчас!», СПб, 2001.

[72] П. Рауш «Анархическое движение Питера», http://novsvet.narod.ru/p.html

[73] П. Рауш «Анархическое движение Питера», http://novsvet.narod.ru/p.html

[74] "Воланд" стал одной из сотен инициатив, возникавших в неформальном движении и исчезавших без всякого продолжения. Это был типичный метод работы неформалов, прощупывавших с помощью таких виртуальных проектов готовность как членов своих организаций, так и общества воспринять ту или иную инициативу (Шубин А. «Течение “общинного социализма” в неформальном движении 1986-1988 гг.», «Альтернативы» №1, 2004 г.»)

[75] Стогoff И. «Революция сейчас!», СПб, 2001.

[76] Стогoff И. «Революция сейчас!», СПб, 2001.

[77] П. Рауш «Анархическое движение Питера», http://novsvet.narod.ru/p.html

[78] Ф. Энгельс «Тред-юнионы», К. Маркс, Ф. Энгельс, 2-е издание собрание сочинений, М., 1955 г, стр. 266.

[79] В.И. Ленин «Буржуазные дельцы-финансисты и политики», ПСС., М., 1969 г., стр. 259.

[80] см. «Рабочая демократия» № 6(94), 2003

Вернуться назад