Суд суровый, суд решительный, суд военно-полевой...

Такое словосочетание как "военно-полевой суд" сегодня мало что говорит подавляющему большинству публики. Не только публицистика, но и историческая наука за последние десять-пятнадцать лет почти полностью деградировали до уровня филистерского злопыхательства и дешевых анекдотов. Царская империя, эта общепризнанная тюрьма народов, преподносится пропагандой как своего рода "потерянный рай", разрушенный кучкой евреев и латышей на немецкие деньги. Что ж, в этом есть зерно истины - на взгляд правящего класса, возомнившего, будто в его силах повернуть Историю вспять.

Однако сто с небольшим лет тому назад само понятие "военно-полевой суд" повергало в ужас и отвращение всю Россию. Первое их пришествие состоялось в период революции 1905 года, точнее, по ее окончании.

Вопреки распространенному (и реакционному) мнению, будто насилия правящего аппарата по адресу революционеров оправданы более - или хотя бы в той же мере - что и насилие революции, так как правящие "только защищаются", уроки жизни показывают: реакция всегда наносит первый удар, но притом ее до последнего момента сковывает страх перед волной народного гнева. Основные зверства начинаются тогда, когда эта волна спадает и "защищаться" становится уже немножко поздно. Зато не поздно мстить.

19 августа 1906 г. Николаем II было утверждено Положение о военно-полевых судах. По нему судьба революционеров должна была решаться в 48 часов, и притом офицерами, славившимися своей реакционностью. Казалось бы, само название говорит о том, что в их компетенцию должны были входить только военные дела. Но нет! В особо неспокойных с точки зрения революционных настроений местностях попросту вводилось военное положение, сколь бы далеко от границы они не находились. Это давало возможность предавать военному суду также и гражданское население этих местностей.
Рассмотрим подробнее деятельность этих замечательных органов. Все пять лиц, входившие в состав военно-полевого суда, должны были быть из числа строевых офицеров, причем закон не требовал ни от председателя, ни от членов суда юридических знаний. В самом положении не были четко обозначены рамки подсудности военно-полевого суда, было лишь указано, что они учреждаются для "обеспечения достаточной быстроты репрессий за преступления, выходящие из ряда обыкновенных".
Условие предания военно-полевому суду - именно условие, а не условия предания суду, подчеркивает один из исследователей этой проблемы Н.Н. Полянский, так как передача дела на рассмотрение полевого суда ограничена только одним условием: "Когда учинение преступного деяния является настолько очевидным, что нет надобности в его расследовании". Но, поскольку понятие "очевидности" связано с сугубо субъективным восприятием действительности, то здесь речь идет уже о полной вседозволенности сатрапов. То, что кажется очевидным одному, вовсе не кажется очевидным другому, особенно если эти двое стоят - в самом прямом смысле - по разные стороны баррикад.
Срок для передачи военно-полевому суду - 24 часа после совершения преступления. Суть этой меры заключалась в быстроте суровой репрессии.

Предварительная подготовка дела, требующая - при нормальном порядке его производства - предварительного следствия и составления обвинительного акта, при передаче дела на рассмотрение военно-полевого суда исключалась. Дело передавалось военно-полевому суду, когда признавалось, что "нет надобности в его расследовании".

Порядок рассмотрения дел. Разбирательство дела в военно-полевых судах производилось по правилам, установленным для разбирательства дел в полковых судах в военное время, но с дополнением двумя существенными требованиями: рассмотрение обязательно происходило при закрытых дверях и должно было закончиться не позднее 48-часового срока. Не было ни защитника, ни обвинителя.
Приговор должен был быть приведен в исполнение "безотлагательно и во всяком случае не позже суток по распоряжению военных начальников, на коих возложено учреждение военно-полевых судов". Уже 24-часовой срок, в течение которого по вынесению приговора он должен был быть исполнен, значительно затруднял применение в делах военно-полевых судов помилования, поскольку правом помилования обладал только государь. В одном из циркуляров, касающихся деятельности военно-полевых судов, отмечалось: "Командующие войсками должны озаботиться, чтобы по этим делам не представлять государю телеграмм о помиловании" (Полянский Н.Н. Царские военные суды в борьбе с революцией 1905-1907 гг. М., 1958. С. 198-211).

Одним из первых дел, рассмотренных военно-полевым судом, было дело некоего Мазурина, которое рассматривалось Московским военно-полевым судом 30 августа 1906 г. Хотя в литературе имеется и другое упоминание, что уже за два дня до этого процесса в Риге были повешены два человека по приговору военно-полевого суда (Полянский Н.Н. Эпопея военно-полевых судов. 1906-1907 гг. М., 1934. С. 80).

Суть обвинения заключалась в следующем. Мазурин В.В., имевший тесную связь с эсерами-максималистами, обвинялся в вооруженном сопротивлении и покушении на убийство чинов полиции, что влекло за собой наказание по ст. 279 XXII книги Свода военных постановлений 1869 года (издание
3) - лишение всех прав состояния и смертную казнь. Поэтому суд вынес приговор: подсудимого Мазурина лишить всех прав состояния и подвергнуть смертной казни через повешение. Приговор приведен в исполнение.

"По сведениям охранного отделения в г. Москве, после казни Мазурина, бывшего начальником летучей "боевой дружины оппозиционной фракции партии эсеров", остатки дружины образовали группу, присвоившую себе наименование "мазуринцев", примкнувшую к максималистам и поставившую себе целью производство экспроприаций и мелкого террора" (Там же. С. 90).

19 апреля 1907 года Положение о военно-полевых судах было отменено.

Остается добавить, что по весьма скромным подсчетам только в 1906-07 годах через эту гуманную институцию прошли около 1300 человек, более 1100 из которых были казнены. Остальные приговорены, главным образом, к каторге и ссылке. Анализ списка дел о казненных по приговорам военно-полевых судов до 1 марта 1907 г., показывает, что в основном это были молодые люди в возрасте до 24 лет - рабочие, студенты, учащиеся технических или реальных училищ. Сведений об оправданных военно-полевыми судами я не обнаружил. А ведь это была только одна из множества форм контрреволюционного насилия, предваривших зверства белого террора Гражданской войны.

Bart Fart, 1917.com