В поисках будущего. О молодежном движении Америки в 50-80-хх гг.

В поисках будущего

О молодежном движении Америки в 50-80-хх гг.

...Возвращение демократических свобод после многих лет "охоты за ведьмами" дало возможность развиться и выйти наружу подспудным настроениям недовольства. И дело было не только в этом: маккартизм поощрял ложь, дезинформацию и фальшь в области идеологической пропаганды. И при столкновении с фактами реальной жизни это, построенное на ложной базе, здание рухнуло. Начавшееся обсуждение и критика старых политических догм будоражили головы молодых.

Молодежь с надеждой восприняла заявление администрации Д. Кеннеди, что "война с коммунизмом не только глупая, но и опасная идея". Молодым людям казалось, что президент говорит о том, что волнует их, и призывает к политической активности.

Первым серьезным проявлением политической активности молодого поколения стало движение за гражданские права. Началом борьбы молодежи Америки за гражданские права считают февраль 1960 г., когда в городе Гринсборо (штат Северная Каролина) четверо студентов в знак протеста против дискриминации негритянского населения устроили в магазине Вулворт сидячий бойкот. "Сит-ин" в Гринсборо получил широкий отклик и был подхвачен молодежью во многих городах страны. В апреле студентами южных штатов для координации и развития движения был создан Студенческий координационный комитет ненасильственных действий (СККНД).

В это же время развертывается движение молодежи против комиссии по расследованию антиамериканской деятельности палаты представителей. В мае 1960 г. в Сан-Франциско 8 тыс. студентов пикетировали муниципалитет и здание, где работала комиссия. Они требовали ее роспуска, в ответ на это полиция арестовала 68 студентов. В сентябре в Сан-Франциско и Беркли создается студенческий комитет за упразднение комиссии. А летом того же года сотни молодых американцев, вопреки запрету госдепартамента, совершают поездку на Кубу в знак солидарности с молодой республикой. В январе - апреле 1961 г. студенты неоднократно устраивают митинги и демонстрации в защиту революционной Кубы, за восстановление с ней дипломатических отношений и против вооруженной высадки американских наемников на Плая-Хирон.

Около 150 студентов Калифорнийского университета, демонстрируют в Беркли против обязательной военной подготовки в резервном офицерском корпусе. В 1962 г. студенты выступают против возобновления США ядерных испытаний.

А летом 1963 г. по стране широко распространяются проводимые молодежью, в основном студенчеством, "рейды свободы", демонстрации гражданского неповиновения. Молодое поколение все охотнее откликается на призывы левых организаций выразить мнение по широкому аспекту как внутренних, так и внешних политических проблем.

Молодежная организация Студенты за демократическое общество (СДО) оказывает помощь бастующим горнякам штата Кентукки. Выпускает и распространяет воззвания в их защиту, собирает средства семьям забастовщиков.

В августе 1963 г. в марше на Вашингтон борцов за гражданские права уже участвовало почти 200 тыс. человек, преимущественно молодежи (за полтора года до этого было всего 5 тыс. участников). "Сит-ины", "тич-ины", политические демонстрации стали передним явлением в студенческих городках.
С весны 1964 г. молодежь начинает выступать против американской авантюры во Вьетнаме. Движение за гражданские права и антивоенное движение, по мере эскалации американской интервенции, развиваются параллельно, вовлекая все более широкие массы, набирая темп и силу...

Другая массовая и наиболее авторитетная организация "новых левых" - Студенты за демократическое общество (СДО) тоже была создана в 1960 г. Ее ячейки почти одновременно возникли в Висконсинском, Калифорнийском, Чикагском университетах. В Висконсинском университете стал печататься журнал "Стадиз он зе лефт". Несколько позже в Чикагском университете появился "Нью-юнивер-сити сот". Позднее аналогичные издания выпускались и в других университетах. Дискутировались не только политические вопросы, но и такие, как свобода личности, свобода любви, употребление наркотиков и ряд проблем, связанных с влиянием буржуазной "массовой культуры" и буржуазного образа жизни.
Постепенно выделилась целая группа тезисов, в защиту которых выступила СДО. Среди них наиболее широкое одобрение получили ставшие центральными такие идеи: негры должны участвовать в выборах, США должны следовать политике мира, антикоммунизм приносит стране вред, бедность необходимо ликвидировать. Цель организации, по заявлению одного из руководителей СДО Пола Поттера, убедить страну, что "ее проблемы - это не Вьетнам, не Китай, не Бразилия, а здесь, в Соединенных Штатах". Молодые люди из СДО называли себя продолжателями традиций не только Уитмена, Эмерсона и Торо, но и таких революционных деятелей социалистического движения, как Джо Хилл и Билл Хейвуд. В чикагской штаб-квартире организации на стенах висели плакат Пикассо с голубем мира, портрет лидера социалистов США начала 1900-х годов Юджина Дебса, несколько афиш боевой пролетарской организации Индустриальные рабочие мира, вырезанная из газеты фотография Боба Дилана и лозунг битников "Занимайтесь любовью, а не войной". Судя по статистике Дж. Ньюфилда, автора книги "Меньшинство, которому принадлежит будущее", опрошенные активисты СДО читали прогрессивного американского социолога Райта Миллса и французского писателя-экзистенциалиста Альбера Камю. Экзистенциализм занял видное место в идеологии "новых левых". Однако экзистенциализм не мог дать ответ на многие актуальнейшие вопросы. Жизнь оказалась сложнее и острее, нежели это изображалось в схемах модной философии. Уже в самые первые годы существования СДО ее члены стали все больше обращаться к марксизму. По тем же подсчетам, почти 20% опрошенных активистов СДО были знакомы с произведениями К. Маркса и В. И. Ленина.

К лету 1963 г. в СДО насчитывалось 900 активистов, а к осени 1965 г. она стала самой массовой и влиятельной студенческой организацией "новолевого" движения. В апреле 1966 г. СДО имела 151 секцию в 37 штатах и пять с половиной тысяч активных членов…

Принципиально важным вкладом "новых левых" был их призыв к молодежи заняться наведением порядка в собственном доме.

Этот призыв конкретизировался в лозунге морально-этического плана - борьба не только за расовое, но и за материальное равноправие, "сочувствие и солидарность со слабыми и отверженными" и презрение к власть имущим. Протестующая молодежь в своих декларациях провозглашала, что отношения между людьми должны основываться на искренности и справедливости, человек целиком и полностью несет моральную ответственность за свои поступки, за право принимать решение, оказывающее важное влияние на его личную судьбу. Именно эти положения служили основанием отказа молодежи участвовать в несправедливой, позорной для честных американцев агрессии во Вьетнаме. Молодые люди требовали от правительства как во внутренней, так и во внешней политике честности и справедливости. Поэтому они выступали против агрессии на Кубе и блокады этой страны.
Движение за гражданские права сыграло большую роль в психологической подготовке массового антивоенного движения, способствовало росту его активности. Реальные действия молодого поколения пошли дальше простых обсуждений и дискуссий.

В апреле 1965 г. более 20 тыс. американцев вышли в Вашингтон с протестом против войны во Вьетнаме. Это была самая массовая антивоенная демонстрация, какую до того знала столица США, организовали ее члены СДО. В октябре того же года проходили международные дни протеста против агрессии США во Вьетнаме. На улицы вышло до ста тысяч участников в 50 городах страны.
Президент СДО Пол Бут от имени участников движения выступил перед прессой с заявлением: "Мы готовы строить деревни, но мы отказываемся жечь их. Мы готовы помочь изменить нашу страну, но отказываемся разрушать любую другую страну. Мы готовы продвинуть вперед дело демократии, и мы не верим, что дело можно продвинуть пытками и террором... Мы предлагаем, чтобы президент спросил у молодежи Америки: имеет ли она свободу выбора, хочет ли она жечь и пытать во Вьетнаме или предпочитает строить демократическое общество в своем доме... Наше поколение не боится работы на долгие годы и за низкую плату; члены СДО в течение многих лет работали в трущобах Америки за 10 долларов, чтобы создать там демократическое движение. Мы не боимся рисковать своей жизнью - мы рисковали ею в Алабаме и Миссисипи, и некоторые из нас там погибли. Но мы не станем бросать бомбы на народ, на женщин и детей другой страны"...

С самого начала, пишет профессор психологии Колумбийского университета, обследовавший мотивы протеста молодежи, эта война была непопулярной, она не была окружена той романтикой, которая обычно сопутствует воине хотя бы вначале, о ней не слагали песен, не писали патриотических стихов. Непопулярность, сомнительность целой сказались на моральном духе солдат. Американский социолог профессор Чарлз Москос, специально изучавший психологию американских солдат, воюющих во Вьетнаме, пришел к выводу, что в этой войне каждый солдат думает только о себе, он озабочен только тем, как выжить. А выбравшись из Вьетнама, солдаты редко пишут оставшимся там товарищам, да и те, кто остался, не пишут им. Они переписываются только с родственниками и старыми друзьями в США.
Результаты опроса, проведенного Москосом, показали, что борьба в этой войне не создавала дружеских связей, что резко отличалось от поведения американских солдат во время второй мировой и во время войны в Корее. Солдаты мало верили пропагандистским заявлениям правительства. Даже добровольцы бранили себя за то, что поддались уговорам. Только пять из 34 опрошенных солдат заявили, что они пошли в армию с целью "остановить коммунистическую агрессию", двое сказали, что поехали во Вьетнам, чтобы быть там, где идут военные действия. Правда, все же 19 из 34 думали, что цель войны - не допустить распространение коммунизма. Представления же этих солдат о коммунизме были густо замешаны на маккартизме 50-х годов. Социолог привел такие типичные их ответы на вопрос, как они представляют себе коммунизм. "Это когда вы не можете делать того, что хотите",- заявил один солдат. "Кто-то все время говорит вам, что делать",- сказал другой. "Вам говорят, где вам работать, что вам есть и когда пользоваться туалетом",- ответил третий. "Коммунизм,- подтвердил четвертый,- это что-то вроде армии".

Война поставила перед молодыми американцами комплекс морально-политических проблем. Именно они должны были отдавать свою жизнь и истреблять население далекой маленькой страны. Но защита ли это Соединенных Штатов? - вот первый вопрос, который стали задавать себе новобранцы. Сам факт краха многолетних попыток могучей державы одержать победу над маленьким народом, готовность вьетнамцев умереть, но не сдаться наводили на мысль об агрессивном характере войны и ее трагической бесперспективности.

Многим очнувшимся от пропагандистского дурмана молодым людям стало ясно, что их посылают отдавать жизнь за неправое дело, за чужие интересы в несправедливой войне. "Мы охвачены страшным чувством,- писал студент Гарвардского университета,- что являемся пешками в чьей-то шахматной игре". Другой студент, отвечая на вопросы правительственной комиссии, изучавшей причины беспорядков в Колумбийском университете, следующим образом объяснил мотивы протестующей молодежи: "Нынешние студенты приняли всерьез идеалы, которым их учили в школе и в церкви, а зачастую и дома, и теперь они видят систему, которая отвергает их идеалы в реальной жизни. Расовое неравноправие и война во Вьетнаме - главные свидетельства отклонения нашего общества от общепризнанных идеалов".

Успехи научно-технической революции и в связи с этим потребность в квалифицированных кадрах привели к тому, что за 10 лет, с 1957 по 1966 г., число студентов в США удвоилось, а с 1965 по 1970 г. процент выходцев из рабочего класса вырос до 26%. Молодежи казалось, что возникли условия для благополучия и исполнения своих желаний. Однако правительство предложило ей рисковать жизнью во имя чуждых, несправедливых целей. Именно молодежь, одетая в солдатскую форму, должна была стать орудием истребления непокорного народа далекой страны.

Среди молодых американцев нашлось немало таких, кто согласился осуществлять захватническую миссию: институты государственного принуждения, изощренный пропагандистский аппарат, идеологи капиталистического государства делали свое дело. Но много, слишком много, вопреки ожиданиям властей, оказалось таких, кто осмелился на протест.

Мотивы протеста молодых людей не были тождественны. Одни испытывали глубокое моральное отвращение к агрессии, другие опасались, что эскалация приведет к мировому конфликту или к термоядерной войне. Росло число американцев, которым были присущи в той или иной степени антиимпериалистические взгляды. Были и такие, которые руководствовались общедемократической концепцией, согласно которой все нации должны иметь право на самоопределение.

Выступившие против войны молодые люди среди прочих аргументов нередко приводили следующий: для участия в голосовании на выборах правительственных и законодательных органов необходимо достичь 21 года, а призывной возраст - 18 лет, поэтому правительство не имеет морального и юридического права распоряжаться жизнью тех, кто лишен права голоса и не может принимать важные решения. Правительство не имеет права требовать от этих молодых людей рисковать жизнью, а тем более убивать.

Призыв новых резервистов для отправки за океан в пекло войны встречал решительное и массовое сопротивление. Сжигание повесток, демонстративный коллективный отказ явиться на призывные пункты, дезертирство, организованные бойкоты университетских курсов подготовки офицеров, объявление вьетнамской войны незаконной авантюрой, предпринятой в нарушение конституции, - все эти и другие действия молодых американцев приобретали все более массовый характер.

По официальным данным Пентагона, в течение года, до середины 1967 г., из американской армии дезертировало 42 227 человек. Через год число дезертиров возросло до 53 357 человек. Только за 10 месяцев 1970-1971 гг. из вооруженных сил США дезертировало 68449 человек. Если в 1964 г. за уклонение от призыва был осужден 251 человек, то в 1968 г. суды вынесли приговор 809 молодым людям. К середине 1968 г. против молодых людей, отказавшихся служить в армии, по свидетельству министерства юстиции, было возбуждено 3305 уголовных дел. По неполным данным, в 1969 г. за отказ от призыва в тюрьмах США находилось не менее 850 человек.

Почти 50 тыс. американских юношей, чтобы не служить в армии, бежали из страны. Большинство обосновалось в Канаде, многие укрылись в Европе.

Студенты выступили не только против призыва в вооруженные силы, но и против вербовки на работу в компании, производящие военное снаряжение и боеприпасы. Осенью 1967 г. было, например, развернуто массовое движение против компапии "Доукемикл", производившей напалм, используемый во Вьетнаме. В октябре несколько сот студентов парализовали деятельность вербовщиков этой компании в Висконсинском университете. Когда канцлер университета попытался применить против студенческих лидеров дисциплинарные меры, около 2250 студентов дружно подписались под специальной декларацией об ответственности, в которой утверждалось, что все подписавшие ее - лидеры.
Уклонение от службы в армии, которое два-три года назад расценивалось большинством американцев как трусость или по меньшей мере как непатриотичность, теперь не считалось позорным. Напротив, теми, кто сумел избежать призыва, восхищались, их превозносили за мужество и находчивость. Распространялись даже рекомендации дезертирам.

Летом 1969 г. в США печатали не менее 35 газет антивоенных организаций военнослужащих. 11 октября 1969 г., во время вьетнамского моратория, около ста солдат форта Брэгг, в основном ветеранов, организовали демонстрацию в Фейетвилле. На следующий месяц в шествии участвовало двести солдат и столько же гражданских лиц. В форте Сэм-Хьюстон 150 солдат подписали антивоенную петицию, состоялись демонстрации и в других фортах.

В массовых антивоенных митингах и демонстрациях в Вашингтоне 15 ноября 1969 г. приняли участие 250 тыс. юношей и девушек, во главе колонн шли военнослужащие. Активно участвовали они в манифестациях и в других городах. В Эль-Пасо (штат Калифорния) несколько сот солдат из форта Блисс шли во главе демонстрации за мир.

14 декабря 1969 г. в Оушсайде (штат Калифорния) в антивоенном марше прошла тысяча военнослужащих и 4 тыс. гражданских лиц. Здесь были белые, черные, чиканос. Манифестанты выдвинули антиимпериалистическую и антирасистскую программу и положили начало организации Движение за демократические войска.

15 марта 1970 г. состоялось крупнейшее мероприятие - фестиваль политических речей и рок-музыки в Мак-Келигап кэньон, в Эль-Пасо, вылившееся в массовую антивоенную демонстрацию, в которой приняло участие 2 тыс. человек, в том числе более 800 военных.

16 мая того же года антивоенные выступления одно временно имели место в других фортах и гарнизонах. В форте Беннинг 100 военных и 300 гражданских присутствовали на заседании "народного трибунала" над американскими военными преступниками. В Фейетвилле (штат Северная Каролина) перед 750 солдатами форта Брэгг и 300 гражданскими лицами выступили актеры Рени Дэвис, Джейн Фонда и Макс Лейн. Более 700 солдат форта Худ прошли по улицам г. Киллин на антивоенный митинг, устроенный в парке.

Внушительные демонстрации состоялись на 12 военных базах. Петицию за вывод американских войск в эти дни подписали более 1740 военнослужащих с более 100 баз и кораблей, включая сюда 364 солдата из форта Блисс, 300 военных во Вьетнаме и 84 моряка, находящихся в Ивакуни (Япония).

О влиянии антивоенного движения на сознание молодежи красноречиво говорило резкое сокращение количества студентов, обучающихся на курсах офицеров резерва. Если в 1967/68 учебном году на курсах обучалось 233 145 человек, то в 1969/70 г.- 157 830 человек. Этот факт станет еще красноречивее, если учесть, что обучающемуся на этих курсах платили стипендию. Отказ от курсов для многих студентов означал дополнительные тяготы, добывание скудных средств собственным трудом в воскресные дни и каникулы.

Если в октябре 1959 г. всего лишь один 18-летний студент на ступеньках Калифорнийского университета демонстрировал свой протест против обязательного военного обучения на курсах офицеров резерва, то в последующие годы в этой борьбе принимали участие десятки и сотни тысяч американских студентов.

Первые энергичные протесты против участия в войне во Вьетнаме начались 2 мая 1964 г. Уже осенью 1967 г. в массовых антивоенных демонстрациях в одном Вашингтоне участвовало от 200 до 300 тыс. человек. А в 1968 г. вьетнамская авантюра сделалась главной проблемой, объединившей протестующее поколение.

С невиданным размахом активность американской молодежи проявилась во время первичных выборов 1968 г. в штатах Нью-Гэмпшир и Висконсин, где агитационная кампания за выдвижение в президенты США сенатора Юджина Маккарти, проведенная в основном молодежью, помогла этому стороннику прекращения войны во Вьетнаме одержать внушительную победу над защитником внешнеполитического курса президента Джонсона. Число молодых добровольцев, желавших агитировать за Ю. Маккарти, возрастало по мере приближения первичных выборов. В последние две недели насчитывалось более 5 тыс. постоянно и бесплатно работающих энтузиастов. Во время кампании на первичных выборах в Нью-Гэмпшире студенты обошли 60 тыс. домов - почти половину избирателей в штате, убеждая голосовать за сенатора. Неряшливо одетые не допускались к прямым контактам с населением и работали при штаб-квартире.

Эта первая проба в начавшейся предвыборной кампании имела решающее значение для определения соотношения сил в борьбе за президентское кресло.

В следующем штате, Висконсин, агитационную кампанию за Маккарти вело уже около 10 тыс. юношей и девушек, съехавшихся из самых отдаленных штатов.

В конце апреля месяца в крупнейших городах США начались молодежные демонстрации и забастовки, проходившие под антивоенными лозунгами. В них, по сообщению газеты "Уоркер", принимали участие до 1 млн. студентов и преподавателей.

На фоне общего подъема борьбы еще острее встал вопрос о дискриминации негритянского населения в США.

"Великая американская победа (в которой всегда таился зародыш американской трагедии),- с горечью писал известный американский писатель-негр Джеймс Болдуин,- заключалась в том, что черных научили презирать самих себя. В детстве я презирал себя и не представлял, что может быть иначе. А это означало, что бессознательно, или против воли, или с большой мукой, но я презирал собственного отца. И собственную мать. И собственных братьев. И собственных сестер... Но этот этап нашего пути уже почти пройден. Тайна раскрыта: мы - люди!"

"Сегодняшний чернокожий старшеклассник,- продолжает эту мысль исследователь настроений молодежи Марк Либарл,- превратил дискриминацию, которую он испытывал всю свою жизнь, в гордость, что он черный".

Массовые выступления негритянского населения, настоящие мятежи в 1964 г. вспыхнули в Рочестере и Филадельфии, в 1965 г.- в Лос-Анджелесе, в 1966 г.- в Чикаго и Кливленде, в 1967 г.- в Ньюарке и городах северного Нью-Джерси, а также в Детройте. В эти годы получил распространение лозунг "черной власти" и были предприняты попытки создания по инициативе СККНД Свободной демократической партии штата Миссисипи. Эта идея была поддержана в 9 штатах. "Черный народ должен организоваться,- заявляли вдохновители негритянской молодежи С. Кармайкл и Ч. Хамилтон,- и приобрести свою собственную силу власти".

Осенью 1966 г. была создана "Партия черных пантер для самообороны", выдвинувшая в качестве основного лозунга требование "власть - народу". Один из лидеров "черных пантер", Хью Ньютон, утверждал, что конечная цель партии - "преобразование капиталистического общества в социалистическое", а другой лидер, Бобби Сил, так разъяснял задачи партии: "Мы не боремся расизмом против расизма, мы боремся с расизмом при помощи солидарности народа".

После убийства Мартина Лютера Кинга весной 1968 г. борьба за гражданские права развернулась с новой силой. Полиция была не в состоянии справиться с бунтующим населением негритянских гетто. Волнения вспыхивали то в одном, то в другом месте и охватили более ста городов США. Пожаром пылали районы столицы Вашингтона, были разрушены целые кварталы в Чикаго и в других городах. По характеристике сенатора Роберта Кеннеди, США заглянули в "бездонную пропасть гражданской войны".
События в США стремительно развивались. Май - июнь 1968 г. ознаменованы волнениями и настоящими бунтами в американских колледжах и университетах, в крупнейших вузах.

В Колумбийском университете (г. Нью-Йорк) студенты захватили аудитории и прекратили занятия. В результате ректорату пришлось отменить экзамены на факультете гуманитарных наук. Знаменитый центр высшего образования был парализован на две недели. Забастовщики выступили против военных научных исследований по заказам Пентагона и превращения части парка негритянского района Гарлема в стройплощадку для новых университетских корпусов.

В старейшем Принстонском университете студенческое общество организовало демонстрации тоже с требованием отказаться от оборонных исследований Пентагона. Молодежь требовала восстановить в университете тех, кто предпочел тюрьму военной службе. В Северо-Западном университете 3 мая студенты-негры захватили канцелярию и добились дополнительных стипендий для негров и введения курсов по негритянской литературе и искусству.

Три дня спустя в Стэнфордском университете около 200 студентов штурмовали административный корпус, протестуя против исключения своих товарищей, которые возглавили демонстрации с требованием запрета вербовочной деятельности Центрального разведывательного управления. Было подожжено здание училища офицеров запаса военно-морских сил.

В университете южного Иллинойса 8 мая полиция с трудом отбила атаку нескольких сот учащихся, которые пытались занять секретариат ректора. Это была реакция на запрещение выступления известного негритянского деятеля.

В тот же день в Чикаго в университете имени Рузвельта было арестовано более 20 молодых участников демонстрации в защиту профессора, совершившего вопреки запрету госдепартамента поездку в Демократическую Республику Вьетнам и в Китай.

Горькая ирония звучала в молодежном шествии г. Трентона (штат Нью-Джерси). 6 мая 1968 г. тысячи студентов, многие в трауре, направились к законодательному собранию штата. Впереди процессии ехал катафалк с гробом, символизируя умирающее от истощения, плохо финансируемое высшее образование.

Подобные формы протеста привлекали внимание средств массовой информации, что позволяло воздействовать с их помощью на общественное мнение.

Осенью 1968 г. бунтуют студенты крупнейшего в стране Калифорнийского университета, а затем начинаются волнения и в славившемся образцовым поведением и "трезвым мышлением" Гарвардском университете, в других вузах США. Зачастую волнения становятся более ожесточенными и сопровождаются кровопролитиями. В Калифорнийском университете губернатор бросил против студентов две тысячи национальных гвардейцев. В ход были пущены вертолеты, применившие рвотный и слезоточивый газ. Войска открыли огонь. Среди демонстрантов - один убит, десятки ранены, сотни арестованы.

В Агротехническом колледже (штат Северная Каролина) между полицией и овладевшими учебными зданиями студентами перестрелка длилась более двух суток.

Здесь тоже в ход были пущены войска, самолет и вертолет. Власти повторили тактику газовой атаки с воздуха, как в Калифорнии. И вновь - один убит, много раненых, 200 человек арестовано. В штате Луизиана, в Южном университете, студенты-негры на газовую атаку полиции ответили бутылками с зажигательной смесью и камнями. Полицейские ворвались в университет на бронетранспортере.
С октября 1967 г. по май 1969 г. волнения имели место в 211 студенческих городках. За этот период зафиксировано 474 выступления, 6158 арестов. По другим данным, в 1967/68 учебном году протестовали студенты более 100 высших учебных заведений. В ряде случаев к студентам присоединялись трудящаяся молодежь (особенно в дни "уик-энда") и безработные. В следующем, 1969/70 учебном году число охваченных движением протеста вузов осталось примерно тем же, но в выступлениях участвуют новые вузы и колледжи. По данным ФБР, за этот период произошло 1785 студенческих демонстраций и было 313 случаев захвата учебных корпусов.

В университете г. Кента во время студенческой демонстрации национальные гвардейцы наповал сразили четырех студентов, девять человек ранили. Не прошло и двух недель, как в г. Джексоне полицейские застрелили двух студентов. В ноябре 1972 г. в г. Баттон-Руж тоже были убиты два студента.
Представители интеллигенции - профессора, писатели, актеры стали активнее присоединяться к протестующей молодежи. Известный писатель Норман Мейлер откликнулся на призыв времени не только своим пером художника и публициста ("Армии ночи", 1968 г.), но и личным участием в антивоенных демонстрациях в поддержку противников вьетнамской авантюры.

Среди протестующей молодежи были такие представители творческой интеллигенции, как кинозвезда Джейн Фонда, популярные певцы Боб Дилан, Джоан Баэз, и многие другие.

Кумир молодежи Марлон Брандо публично выразил поддержку борьбе негров и убедил коллег по искусству отчислить процент годового заработка в пользу борцов за гражданские права. Он высказался за выдвижение в президенты кандидатуры Р. Кеннеди. Впоследствии М. Брандо присоединился к созданной Мартином Лютером Кингом Конференции христианского руководства Юга. В 1973 г. в знак протеста против дискриминации индейцев он публично отказался принять премию "Оскар" - высшую награду, присужденную ему Американской академией киноискусств за лучшее исполнение мужской роли. Другой популярный киноактер, Пол Ньюман, тоже встал в ряды борцов за гражданские права и выразил свою поддержку кандидату в президенты сенатору Юджину Маккарти. При этом Пол Ньюман объяснил свой поступок так: "Я не хочу, чтобы на моем могильном камне написали: "Он не был человеком своего времени".

Важнейшие сдвиги в американской жизни попали в поле зрения писателя Сола Юрика, который в романе "Добыча" (1968 г.) отразил явления, связанные с выходом на арену "новых левых". Студенческому восстанию посвятил свой роман "Движение" (1969 г.) и Норман Гарбо. Некоторые другие произведения о юных бунтарях стали небезынтересными попытками художественного осмысления животрепещущих проблем времени, в том числе роман Жаклин Брискин "Калифорнийское поколение" (1970 г.).

С критическим отражением ряда важнейших сторон американской жизни и проблем молодого поколения выступили представители так называемого "нового журнализма": Том Вулф, Хантер Томсон, Сеймур Херш, Джон Сэк, Джо Макгиннис и другие.

К критике правительства и политики властей присоединялись отдельные представители правящего класса в конгрессе США.

Движение протеста охватывало новые социальные слои и группы, в его поддержку высказывались профсоюзы. Все активнее в массовых демонстрациях протеста принимали участие, особенно в выходные дни, молодые рабочие, юноши и девушки из сферы обслуживания, безработные. Движение становилось все более массовым.

В качестве идеала борца молодежью выдвигался человек мужественный, способный смотреть в глаза смерти, независимый, самостоятельный, преданный своим благородным целям до самопожертвования. Среди тех борцов, к которым молодое поколение испытывало особое уважение, назывались Юджин Дебс, Билл Хейвуд, Джо Хилл. Бывало и так, что на антивоенные демонстрации американская молодежь выходила с портретами Хо Ши Мина.

Упрощением было бы представлять дело так, будто протестующая молодежь буквально восприняла и повторила идеи выдающихся революционеров и демократов. Процесс усвоения идеалов прошлого и тем более воплощения в практической деятельности чрезвычайно сложен. Эти идеалы присутствуют не только в сочинениях выдающихся мыслителей, но подчас, причудливо преломляясь, живут в художественной литературе, в традициях и заветах старшего поколения, в многоликой и противоречивой жизни общества. И отсюда они проникают и утверждаются в сознании молодежи. Так или иначе, но протест против насилия над личностью, против власти денег, антивоенные выступления ищут опоры в традициях американского демократического прошлого.

Успехи науки и техники, сравнительно высокий жизненный уровень также способствуют выработке представления об американской исключительности, о якобы особом историческом пути США, лишенном ошибок и противоречий старого европейского капитализма. Все это нашло отражение в процессах, развивавшихся в эти годы в сознании американской молодежи.

Отчаяние и отчужденность, индивидуализм и бесцельное прожигание жизни, националистические настроения уступали место коллективистским и интернационалистским воззрениям. В отличие от "разбитого поколения" протестующая молодежь заговорила о "своей исторической ответственности", причастности к проблемам времени. В Соединенных Штатах стал происходить, по словам Гэса Холла, "процесс осознания "новых ценностей", "новых задач", связанный с беспрецедентным изменением идеологических и политических концепций в массах. Молодежь отвергает цивилизацию, построенную на концепциях "богатых и бедных", "трудящихся и хозяев", "имущих и неимущих"!

Социологические опросы свидетельствовали, что помимо войны во Вьетнаме были и другие причины, побуждавшие студенческие массы к протесту. Среди этих причин наиболее распространенная - требование участия в управлении колледжами и недовольство общественной системой в целом. Однако исследователи обратили внимание на несравнимо большую активность той части молодежи, которая вдохновлялась антивоенными лозунгами.

Профессор К. Кенистон, который в недавнем прошлом заявлял, что в США полностью отсутствует почва для революционной идеологии, в новой своей работе вынужден был отметить, что цель молодых людей, участвующих в новолевом движении состоит не в том, чтобы добиться свобод или благ для себя, а скорее в том, чтобы распространить эти свободы и блага на других. Исследователь обратил внимание на то, что "новым левым" близки чужие страдания. Среди качеств характера молодых активистов Кенистон выделил трезвое отношение к своему делу, готовность самоотверженно работать за низкую плату при условии, что это идет на пользу движению, сильно развитое чувство ответственности, упорство и умение сохранять присутствие духа в пору неудач и поражений и даже не покидающее их в эти минуты чувство юмора.

Любопытна реакция на известный в то время фильм "Касабланка", демонстрировавшийся вскоре после студенческих волнений 1969 г. Действие фильма происходит в годы второй мировой войны. Герой - сильный и смелый американец, вначале отказывается помогать и борцам против фашизма, и фашистам, и коллаборационистам. Его кредо - это кредо откровенного индивидуалиста. Знаменитая реплика героя - "Я не стану подставлять свою шею за другого, кем бы он ни был",- ранее неизменно встречалась в Гарварде одобрительными возгласами и аплодисментами. В этот раз, по свидетельству очевидца, эта реплика впервые была встречена всеобщим молчанием. Индивидуализм у парней и девушек, переживших дни совместной борьбы и конфронтации с полицией, понявших, как много значит самоотверженная поддержка товарищей, теперь не встречал одобрения. Именно желание приносить общественную пользу двигало большинством тех молодых людей, которые шли оказывать помощь беднякам американских трущоб, негритянскому населению, и даже многими из тех, кто работал в американском Корпусе мира, который выступал под пропагандистским лозунгом - содействие прогрессу развивающихся стран.

Придя к выводу, что антикоммунизм, сектантство, нетерпимость к инакомыслящим нанесли вред движению, "новые левые", выступая за объединение всех недовольных существующим положением, проявили готовность с пониманием отнестись к различным взглядам и предложениям. Со стремлением к единству была связана их враждебность на первом этапе к разного рода долгосрочным программам. Главное внимание, по их мнению, необходимо было сосредоточить на тактике. Играло здесь роль и еще одно обстоятельство - убеждение, что в быстро развивающемся и меняющемся мире нереально ставить долгосрочные задачи, так как невозможно предвидеть развитие событий на длительный период. Тактика движения, как они считали, должна изменяться в зависимости от конкретно возникшей ситуации. Молодые радикалы считали, что это важнее, нежели иметь тщательно сформулированные, но, возможно, нереалистичные, ошибочно ориентирующие программы. Такой их взгляд предполагал намерение обходиться без научной теории, которая определяла бы цели и главные этапы борьбы, означал преклонение перед стихийностью.

"Молодые левые" решительно протестовали против несправедливых правительственных акций, ущемляющих права других пародов, и были готовы оказать поддержку выступлениям молодежи за рубежом. Они с одобрением встречали победу справедливых сил, выступающих "за справедливое решение тех или иных вопросов в любой части земного шара вне зависимости от их национальности и расовой принадлежности". "Интервьюируя студентов-активистов,- признавался Кенистон,- я был поражен тем, сколь часто то или иное международное историческое событие они называют в качестве причины своей активности".

Та решительность, с которой леворадикальная молодежь выступила в защиту справедливости, ее пропагандистская деятельность напоминали о лучших традициях американского социалистического и демократического движения. Агитационные поездки по стране, готовность жить на небольшое жалованье, личное мужество, решимость пойти на риск при столкновении с полицией и реакционерами - вот лишь некоторые особенности жизни молодых активистов тех лет.
Наиболее проницательные деятели "протестующего поколения" начали понимать, что нельзя рассчитывать на близкую победу своего движения, что предстоит упорная и длительная борьба. От разочарований их спасала радость товарищеского общения, совместные действия, сознание того, что делаешь нужное дело.

Они посвятили себя поискам пути создания общества, свободного от эксплуатации и насилия, которое было бы основано на принципе контроля людей над теми институтами, от функционирования которых зависит их жизнь и где человек смог бы свободно раскрыть свою личность и способности. Отдельные конституционные поправки и мелкие политические реформы не могут, как они справедливо считали, привести к созданию такого общества в США. Необходимы радикальные преобразования экономики, социальной и политической структуры. Группа так называемых "культуралистов" возлагала надежды на создание радикального массового движения, которое, по их мнению, должно привести к коренному преобразованию американской социальной системы в течение десяти - двадцати лет. Но имелось среди протестующей молодежи и немало более решительно настроенных, которые рассчитывали на революционные изменения в ближайшем будущем.

Бурные молодежные кампании за выдвижение в президенты США Ю. Маккарти и Р. Кеннеди, высказывавшихся за прекращение войны во Вьетнаме, и массовые антивоенные демонстрации рассматривались ими как важные события, способные привести к переменам в сознании американского народа.

Постепенно среди активистов движения зрело понимание необходимости создания сильных и влиятельных организаций, которые проявили бы себя не только в отдельных, пусть громких, кампаниях, но и в повседневной борьбе за нужды масс.

На смену стареющим радикалам вставали более молодые. Социологи выделили "старых новых левых" (старше 30 лет), стоявших у истоков движения, "новых левых" и "новых новых левых". Последние, как явствовало из опросов, были настроены еще более решительно. По свидетельству журнала "Тайм", тех, кто призывал к революции, было меньшинство, но они имели сильное влияние...

"Молодые левые" решительно протестовали против несправедливых правительственных акций, ущемляющих права других народов, и были готовы оказать поддержку выступлениям молодежи за рубежом. Они с одобрением встречали победу справедливых сил, выступающих "за справедливое решение тех или иных вопросов в любой части земного шара вне зависимости от их национальности и расовой принадлежности". "Интервьюируя студентов-активистов,- признавался Кенистон,- я был поражен тем, сколь часто то или иное международное историческое событие они называют в качестве причины своей активности".

Наиболее проницательные деятели "протестующего поколения" начали понимать, что нельзя рассчитывать на близкую победу своего движения, что предстоит упорная и длительная борьба. От разочарований их спасала радость товарищеского общения, совместные действия, сознание того, что делаешь нужное дело.

Они посвятили себя поискам пути создания общества, свободного от эксплуатации и насилия, которое было бы основано на принципе контроля людей над теми институтами, от функционирования которых зависит их жизнь и где человек смог бы свободно раскрыть свою личность и способности. Отдельные конституционные поправки и мелкие политические реформы не могут, как они справедливо считали, привести к созданию такого общества в США. Необходимы радикальные преобразования экономики, социальной и политической структуры. Группа так называемых "культуралистов" возлагала надежды на создание радикального массового движения, которое, по их мнению, должно привести к коренному преобразованию американской социальной системы в течение десяти - двадцати лет. Но имелось среди протестующей молодежи и немало более решительно настроенных, которые рассчитывали на, революционные изменения в ближайшем будущем.

Не следует, конечно, преувеличивать размеры движения протестующей молодежи США. Однако важно подчеркнуть его острый характер и тенденцию к росту. В 1966 г. американские социологи оценивали число участников движения в 250 тыс., а в начале 1969 г. солидный американский журнал "Форчун" называл уже цифру 750 тыс. Движение протестующей молодежи стало находить все больше сторонников и среди школьников. "Подпольная пресса" в средних школах требовала свободы слова и печати, введения предметов, изучающих негритянскую и пуэрто-риканскую культуру, радикальные идеи современности, выступила с требованием удалить из школы полицию, покончить с системой слежки и доносов. Раздавались призывы не оказывать поддержки существующему строю, а готовить себя для построения нового, лучшего общества.

К началу 70-х годов выступления "новых левых" одобрялись и даже поддерживались различными слоями населения. Яркий пример - многомиллионные демонстрации населения в крупнейших городах США в 1970- 1971 гг. против войны в Индокитае.

Однако, как это обычно бывает в периоды обострения политической ситуации, активизировались не только прогрессивные, но и реакционные силы. Реакционеры и ура-патриоты сочли, что власти слишком церемонятся с бунтарями, что для подавления радикалов следует решительнее применять силу. Наиболее откровенно точка зрения правых была высказана губернатором Калифорнии Рейганом: "Ну что же! Если им нужна кровавая баня, они получат кровавую баню!".

Либеральные американские политики и социологи, проникаясь все большей тревогой за ситуацию в стране, не могли не заметить угрозы серьезных социальных катаклизмов. Они, напротив, предостерегали правительство от увлечения репрессивными мерами, убеждая, что только политическая гибкость и способность к реформам обеспечивают жизнеспособность американскому общественному строю.

Трезвомыслящие буржуазные деятели понимали, что силой покончить с недовольством молодежи невозможно, ибо ее протест связан с духовными и социальными проблемами всего общества, с совестью и моралью, а эти проблемы не решить расправами и оружием.

Чтобы урезонить молодежь, правящие круги США пустили в ход различные средства.
Администрация Р. Никсона пришла к выводу, что молодежные движения получили слишком большую огласку, что такая огласка завоевывает им сторонников, и были приложены серьезные усилия, дабы "сократить прессу" вокруг "бунтарей". Одновременно солидные буржуазные журналы стали писать о "спокойных студентах" и "спокойном большинстве" в противовес, как разумелось, "бунтующему меньшинству".

Попытки правых студентов, следуя рекомендации администрации, мобилизовать "молчаливое большинство" в университетах и колледжах заметного успеха не имели. Оказалось, что симпатии большинства этого "большинства" принадлежат другой стороне.

По мере роста молодежного движения американская пропаганда стала больше писать о конфликте поколений, бунте молодых против идеалов старших. Недовольство молодежи бездействием и пассивностью предшествующего "молчаливого поколения", недоверие некоторой части двадцатилетних к тем, кому перевалило за тридцать и чья молодость пришлась на 50-е годы, трактовались как конфликт поколений, как размолвка между детьми и родителями. Такая оценка событий была явным упрощением, она имела цель настроить родителей против детей, использовать их авторитет и возможности для воздействия на них.

Так или иначе, но в США появились специальные труды буржуазных ученых, пытавшихся обосновать концепцию конфликта поколений. Профессор Калифорнийского университета Льюис Фойер в солидном томе "Конфликт поколений: характер и значение студенческих движений", изданном в 1968 г., в качестве источника недовольства молодежи выдвинул "эдипов комплекс", то есть якобы "врожденную подсознательную ненависть детей к родителям", которая и толкает молодежь к неподчинению и насилию. Бунт молодежи из общественной сферы Фойер спроецировал в плоскость семейных отношений в духе неофрейдистской теории психоанализа.

Профессор Мичиганского университета Джон Олдридж в своей книге "В стране молодых", выражая острое недовольство современной молодежью, не скрывал обиды на тех сынков и дочек "среднего класса", которых баловали в детстве, окружали заботами и давали полную волю и которые теперь, "потеряв стыд и чувство ответственности, позабыв о своих обязанностях перед старшими, устраивают беспорядки, платят за добро черной неблагодарностью". Решающую причину бунтарства молодежи профессор усматривал в ошибках воспитания. Родителям, по его мнению, следовало бы покрепче держать своих отпрысков в руках и построже с ними обращаться.
Между тем исследования других авторов и социологические опросы опровергали теорию конфликта поколений.

Разумеется, если речь шла о родителях из правящей верхушки, из монополистических династий, то есть о тех, кто стоял у руля, находился на вершине правящей пирамиды, то некоторые дети этих родителей действительно выступили против идеалов и ценностей своих отцов. Но это не относилось к основной массе молодежи. Например, результаты опросов студентов Колумбийского университета показали близость основных идеалов и ценностей, выдвинутых протестующей молодежью, политическим идеалам и ценностям их родителей. Активистам "новых левых", но свидетельству некоторых социологов, идеалы родителей были даже ближе, чем тем, кто стоял в стороне от движения.

Да, маккартизм помешал многим родителям публично выражать свои взгляды. Но они высказывали свое недовольство, свои симпатии в семье, что не могло не отразиться на воспитании детей. И, вероятно, чаще не словами и увещеваниями, а своими поступками, своим отношением и образом жизни родители говорили детям: "Не живите так, как живем мы". Представительница послевоенного "молчаливого поколения" Хелен Перри считала, что ее сверстники во многих отношениях были "буферным поколением", открывшим двери своим детям.

Сравнительно быстрый подъем леворадикального движения как раз и объясняется тем, что перемен желали не только коммунисты, не только те, кто стал открыто высказываться за преобразование общественной системы, но и те, кто в прошлом представлял "молчаливое поколение".

Даже между взглядами двух людей одного возраста нельзя искать тождества, тем менее тождества между взглядами людей, воспитанных в разные десятилетия. Но конфликта, который бы раскалывал общество по возраст ной линии, в США не было. Размежевание проходило между правительством и молодой Америкой, и симпатии большинства населения были на стороне последней.

Движение протестующей молодежи в США было разношерстно и противоречиво, подвержено различным, подчас реакционным, влияниям. Но при всей пестроте и противоречивости радикализма поколения 60-70-х годов автор полностью солидарен с точкой зрения тех советских исследователей, которые считают, что этот радикализм "не был мелкобуржуазным ни по своему социальному содержанию, ни по своей социальной основе. Отражая интересы и противоречия определенной части мелкой буржуазии (и опираясь на нее), он вместе с тем в еще большей мере отражал интересы и противоречия пролетаризирующейся интеллигенции, студенчества, национальных меньшинств... и определенной части пролетариата".

Не преувеличивая успехов и значения этого движения, хотелось бы указать на его роль в идейной эволюции американской молодежи. Факты говорили о том, что в процессе развития движений протеста в Соединенных Штатах появилась значительная прослойка молодых активистов с новыми воззрениями, свойственными революционерам, людей, готовых к самоотверженным действиям во имя высоких идеалов, коренных преобразований социального строя и освобождения угнетенных.

Активисты "новых левых" все более напоминали тех революционеров, о которых в годы подъема революционного движения США вдохновенно рассказывал студентам первый президент первого в США Студенческого социалистического общества прогрессивный писатель Джек Лондон: "У революционеров я встретил возвышенную веру в человека, горячую преданность идеалам, радость бескорыстия, самоотречения и мученичества - все то, что окрыляет душу и устремляет ее к новым подвигам". "Революционеры - люди горячего сердца. Им дороги права личности, дороги интересы человечества... Их пренебрежение к господствующим предрассудкам и условностям приводит в бешенство буржуа. Над грошовыми идейками и ханжеской моралью буржуа они только презрительно смеются. Они намерены упразднить буржуазное общество с его ханжеской моралью и грошовыми идейками, а в особенности с теми, что выстроились под такими рубриками, как "Капиталистическая частная собственность", "Выживание наиболее приспособленных" и "Патриотизм" - даже патриотизм!".
Опрос молодежи, проведенный в 1968 г., показывал, что под влиянием войны во Вьетнаме 54% молодых людей отрицательно отнеслись к деятельности американского правительства. О своих "патриотических чувствах" в 1973 г. заявили 19% студентов в сравнении с 35% в 1969 г.

В работе и агитационной деятельности "новых левых" с первых шагов обращала на себя внимание их теоретическая невооруженность, смутность их представлений о путях преобразования общества и отчетливые следы анархизма, отрицание дисциплины, недоверие ко всем руководителям.

Заметное влияние на воззрения различных слоев интеллигенции, а следовательно, и на студенчество, в 50- 60-е годы имели взгляды социолога Райта Миллса, который обрушился с критикой на политическую жизнь США, показав в книге "Властвующая элита" деградацию американской демократии. Миллс делал выводы, что страной правит элита, группа малообразованных лиц, лишавшая американцев прав и возможности воздействовать на принятие политических решений. Эта элита утратила контакт с реальностью и руководствуется своекорыстными интересами. Существующая в США государственная система аморальна, а подлинно демократическое государство возможно при условии соединения знания и власти на основах равноправия и взаимного уважения граждан.

Из такого рода идей, как идеи Миллса, возник лозунг "новых левых" о необходимости осуществить "демократию участия", т. е. создать такую общественную систему, при которой народ на всех уровнях власти смог бы контролировать касающиеся его решения и средства, от которых зависит проведение этих решений в жизнь.

Однако, по утверждению Миллса, лишь интеллигенция может осуществить необходимые революционные преобразования общества. Поэтому он предложил создать движение, которое будет опираться на интеллигенцию, и в первую очередь на студенчество. Миллс заявил, что рабочий класс в силу заинтересованности в функционировании производства-де не способен выступить в качестве основной движущей силы революционного преобразования общества.

Молодежь в большинстве своем особенно остро реагирует на социальную несправедливость. Возмущение порождает не только экономическая ситуация, но и политическая, моральная несправедливость, жестокое обращение, обман, притеснения, невозможность улучшать свою жизнь, пользоваться благами общества, недоступность благ, наконец, возникшая угроза жизни человека и жизни его близких.

Недовольная условиями жизни молодежь стремится к немедленному переустройству общества, к решительным действиям. Поэтому в ее среде революционные теории легко завоевывают популярность.

При рассмотрении мировоззрения американской протестующей молодежи и образа ее действий нельзя, конечно, забывать и о влиянии возрастных особенностей: темперамента, юношеской энергии, склонности к непосредственному выражению чувств, несогласия с большинством общественных условностей и многих обветшалых традиций, решимости "пойти на них войной".

Что касается побудительных мотивов, то к вспышке может привести незначительный на первый взгляд повод, сопряженный с эмоциональным возмущением толпы.

Так, анализируя процесс возникновения негритянских волнений в 60-е годы, профессор политических наук университета Рузвельта Р. Рубенштейн, показывая их стихийный характер, говорит, что они развивались по такой схеме: 1) какой-то случай жестокости полиции или оскорбления, нанесенного жителю гетто, собирает толпу, что вызывает тревогу полиции; 2) прибывают полицейские подкрепления и производят аресты, в полицейских летят камни и начинается погром магазинов, где владельцы - белые; 3) погром продолжается, власти вводят войска или национальную гвардию (иногда тех и других); и т. д.

Политическая неопытность открывает сознание молодежи для проникновения всевозможных, в том числе и псевдореволюционных, лозунгов и доктрин, для маоистских, троцкистских и других левацких идей. К разряду таких доктрин, нанесших вред развитию революционного сознания молодежи, относится и "теория революции", с которой выступил американский философ, профессор университета в Сан-Диего Герберт Маркузе. Его построения достаточно коварны, чтобы быть легко опровергнутыми. Отнюдь не случайно они привлекли внимание многих из американской протестующей молодежи.
Маркузе с уважением отзывался о заслугах марксизма, не отвергал революцию, напротив, он считал ее необходимой и призывал лишь "пересмотреть" теорию революции. Такой подход не мог не подкупать молодого бунтаря, недовольного политикой правительства, отчужденного, вставшего в оппозицию к существующей капиталистической действительности.

Нужно сказать, что свои схемы Маркузе строил, исходя прежде всего из анализа американского общества, расстановки в нем сил в период затишья политической борьбы рабочего класса, когда на авансцену вышли негритянские массы, вступившие в сражение за гражданские права, и приобрело размах молодежно-студенческое антимилитаристское движение. В этом одна из главных причин популярности в США на первых порах теории Маркузе. Его даже стали называть философом современной протестующей молодежи, мыслителем, которому удалось отразить тенденции времени, стать "продолжателем марксизма".

Маркузе считал, что рабочий класс сегодня в своем большинстве якобы имеет общие экономические интересы и потребности с господствующим классом и поэтому не может быть движущей силой революции. Трудящиеся классы, по его мнению, заинтересованы в процветании капиталистического общества, они "интегрированы" в общество и едва ли можно рассчитывать на то, что они воскресят международную социалистическую солидарность. Оппозицию же обществу представляют две силы: население гетто и интеллигенция, принадлежащая к "среднему классу" (главным образом студенчество), которые, однако, не составляют "человеческого базиса" общественного процесса производства и не являются большинством общества. Они должным образом не организованы ни в национальном, ни в международном масштабе, более того - обе эти группы встречают враждебное отношение со стороны организаций трудящихся. Поэтому, делает вывод Маркузе, сама по себе эта оппозиция не может рассматриваться как действенная сила для осуществления радикальных перемен. Роль ее чисто подготовительная: а) искоренение предрассудков в идеологии и революционной практике, б) подготовка и воспитание кадрового ядра для осуществления перемен.

С одной стороны, Г. Маркузе вместо рабочего класса, ставшего якобы нерсволюционным, выдвигал другие радикальные группы, с другой - утверждал, что эти группы не способны в силу ряда объективных и, в общем-то, верных причин произвести революционные преобразования.

Но какова же в таком случае роль людей гетто и протестующего студенчества? Продолжать бунтовать, ожидая, что когда-нибудь закончится "подготовительный период"? А что дальше за ним, за этим периодом, если на трудящиеся классы рассчитывать, как утверждает Маркузе, нельзя? Ждать пуска на полный ход государственной машины подавления и бесславной гибели? Ведь у этих движений, согласно Маркузе, нет будущего.

Острие маркузианской "теории революции", таким образом, направлено против рабочего класса. Она построена на том, что рабочий класс не способен свергнуть капиталистическую систему. По Маркузе, выходит, что современный пролетариат не заинтересован в превращении частной собственности монополий в общественную собственность и в прекращении эксплуатации.

Утверждая "интегрированность" рабочего класса в современном капиталистическом обществе, американский философ тем самым отрицал наличие антагонистических противоречий между трудом и капиталом. Разумеется, острота этих противоречий сглаживается в период стабилизации капиталистической системы, но они ни в коей мере не устраняются (капиталист не прекращает эксплуатации рабочего, присваивая прибавочную стоимость, произведенную трудом последнего), и эти противоречия неизбежно обостряются в период кризисных потрясений и ведут к росту пролетарского сознания, к классовому конфликту.

Итак, намеренно ли, нет ли, но усилия Маркузе были направлены на то, чтобы вызвать недоверие протестующей молодежи к рабочему классу. Он пытался убедить молодое поколение в том, что ему не следует искать помощи у рабочих, что оно само по себе авангард, который, однако, увы, не должен рассчитывать на победу.

Первый ощутимый удар по теории Маркузе был нанесен майско-июньскими событиями 1968 г. во Франции, когда студенты стали инициаторами движения, потрясшего Пятую республику. Вопреки теории Маркузе рабочий класс поддержал студентов, и эта поддержка обеспечила определенные достижения французскому студенчеству.

Вскоре авторитет Маркузе начал падать и в США. На конференции СДО в январе 1969 г. лишь единицы называли себя его последователями. В противовес мзрку-зианским схемам конференция выдвинула марксистское определение классовой борьбы и сделала шаг в сторону марксистского понимания исторической роли рабочего класса как основной силы в борьбе за социализм.

Деятельность "новых левых", выдвигаемые ими гуманистические лозунги, резкая антикапиталистическая направленность их действий и личная смелость не могли не вызвать к ним симпатий со стороны большой части молодежи. Вместе с тем влияние ультралевой и анархистской идеологии, политическая неопытность мешали им найти верный путь к созданию сильной и целеустремленной организации.

Нужно учитывать, что процесс радикализации молодежи в США происходил при отсутствии массового подъема движения рабочего класса и отсталости его сознания, в условиях, когда организованная часть рабочих находилась под влиянием профсоюзного руководства, в большинстве своем выступавшего за политику сотрудничества с капиталом и оправдывавшего агрессию США во Вьетнаме. И все же наметившийся интерес к марксизму, готовность сотрудничать со всеми прогрессивными силами, поддержка забастовок трудящихся и активное участие в движениях протеста создали предпосылки для дальнейшего развития нового левого движения и усиления его прогрессивной роли в народных движениях Соединенных Штатов.

"Никогда за последние тридцать лет,- писал историк-марксист Герберт Аптекер, - не было столь серьезного, глубокого и широкого интереса к марксизму, к социализму, который проявляется сейчас в американских колледжах, университетах, научных учреждениях и среди лиц свободных профессий".
Критика "новыми левыми" капиталистического общества нередко шла в терминах марксистской критики. То, что на протяжении многих лет беспощадно разоблачали марксисты, теперь гневно осуждали и "новые левые".

В июле 1968 г. в интервью газете "Правда" Гэс Холл так охарактеризовал "новых левых": "Это люди, которые видят болезни системы, но не понимают еще, что все эти болезни являются частью системы, продуктом этой системы. Они восстают против этих болезней, зол, но не против самой системы и не являются еще настоящими революционерами. Я считаю, что необходимо терпение, необходимо понимание позитивных сторон этого движения молодежи. Из такого движения ниспровергателей может черпать ресурсы революционное движение, оно может расти и может направлять эти настроения. И вместо того, чтобы осуждать этих людей, я считаю, мы должны считать своей задачей завоевание их на сторону марксистско-ленинской революционной позиции".

Это движение ниспровергателей - чрезвычайно сложное по своему составу, весьма эмоциональное и неустойчивое, то вспыхивало, то затухало и практически почти исчезло.

Компартии важно было выработать верную тактику работы с протестующей молодежью. "Новые левые",- писал в эти годы орган Компартии США "Политикл афферс",- это потенциальный великий союзник рабочего класса, и долг коммунистов сделать все возможное, чтобы завоевать этого союзника". Тактика коммунистов по отношению к ним определялась следующим: "Присоединяться к борьбе "новых левых" везде, где это возможно и разумно... Объединить их с другими фракциями левого движения, объяснять им необходимость сотрудничества с нелевыми силами".

Некоторые из лидеров "новых левых" заявляли, что их отталкивает не политика коммунистов, а стиль их работы: осторожность, требовательность, непримиримость, негибкость и нетерпимость - по-видимому, так они воспринимали принципиальность коммунистов.

Но среди протестующей молодежи были и такие, которые признавали марксистско-ленинскую теорию и особенно ее силу в области анализа и критики капиталистической системы.

В середине 1968 г. некоторые руководители основной организации Студенты за демократическое общество (СДО) открыто стали называть себя коммунистами. Это не помешало их избранию в руководящие органы СДО. Они проявляли повышенный интерес к произведениям В. И. Ленина - прежде всего к таким его работам, в которых содержался анализ империализма, поднимались вопросы создания революционной партии, ее стратегии и тактики, разоблачался оппортунизм и давалась критика болезни "левизны".

Библиотекарь Нью-Йоркской публичной библиотеки среди работ, вызывающих особый интерес читателей, назвал "Что делать?", "Империализм, как высшая стадия капитализма", "Детская болезнь "левизны" в коммунизме", "Государство и революция", "Пролетарская революция и ренегат Каутский".
По сообщению коммунистической газеты "Дейли уорлд", на конференции СДО в январе 1969 г. ставилась задача превратить молодежное движение в революционную силу, которая бы делала упор на организационную работу среди рабочей молодежи.

В последующие годы шла эволюция "новых левых". Это был период поиска новых путей, идейной борьбы и расколов. Но процесс консолидации сил все же превалировал. Летом 1969 г. главная организация движения Студенты за демократическое общество (СДО) на своем съезде в Чикаго приняла резолюцию: "Признавая, что только социализм, общественная собственность на средства производства материальных ценностей может избавить людей от нищеты, мы объявляем себя социалистическим движением и предпринимаем меры для ведения пропаганды среди народа, чтобы склонить его на свою сторону в интересах установления социализма".

В специальной резолюции, принятой на конференции СДО в июне 1969 г., говорилось следующее: "Признавая, что антикоммунизм является главным оружием господствующего класса в целях ослабления борьбы народов, мы категорически отвергаем его, изгоняем из нашего движения и защищаем право народа на организацию в дисциплинированные коллективы, основанные на принципах марксизма-ленинизма, а также пропагандируем и боремся за установление диктатуры пролетариата".
Империализм объявлялся "наиболее прожорливым зверем, какой когда-либо существовал на земле" и который "может быть уничтожен только в процессе вооруженной борьбы".

Впервые за всю короткую историю новолевого движения с такой определенностью было заявлено о повороте к марксизму-ленинизму и заклеймен антикоммунизм.

Многие из тех, кто вступал в Коммунистическую партию, приходили из групп, которые считали себя "новыми левыми", например, из наиболее влиятельной организации Студенты за демократическое общество.

В Отчетном докладе на XIX съезде Коммунистической партии США (1969 г.) ГЭС Холл назвал молодежь "Ударной бригадой революционного перехода". Другой видный деятель Компартии США, Г. Уинстои, заявил: "Мы но можем делать меньше того, что делают студенты, которые развернули великолепную деятельность и пачи-нают понимать решающую роль рабочих".

Активную работу среди молодого поколения проводила сотрудничавшая с компартией молодежная организация "Клубы Уильяма Дюбуа".

За период со времени создания СДО в организации произошли изменения. В эти годы в СДО появились "активисты-теоретики" и "простые активисты". "Активисты-теоретики" выступали за социалистическую перспективу, которая бы четко определила организационные цели и очередность задач. "Простые активисты", так же как и "активисты-теоретики", ратовали за революционные изменения в обществе, но их интересовали ближайшие, практические задачи. Если "теоретики" одерживали верх в дискуссиях, на которых обсуждались вопросы международной политики и характер будущей программы, то "простые" завоевывали большинство при определении ближайших тактических задач. По их мнению, для выработки своей собственной идеологии СДО пока еще не располагало достаточным опытом. Однако они высказывали убеждение, что "целью организации должна быть какая-то форма социализма". Что касается тактики, то "новые левые" считали: поскольку в стране такое большое число потенциально недовольных, то нет необходимости предпринимать специальные меры для расширения влияния на массы и стоит лишь начать борьбу, как непременно найдутся сторонники. Большую роль, как полагали многие активисты, играют непосредственные действия, именно они вовлекают в борьбу массы. Политическая же программа, по мнению "простых", многих бы оттолкнула.

Члены СДО предпринимали попытки привлечь на свою сторону рабочий класс. В качестве образца рекомендовался опыт организации Индустриальные рабочие мира (ИРМ), которая в начале XX в. руководила мощными забастовками трудящихся и была инициатором активной политической борьбы.
И здесь нельзя не вспомнить принципиально важный вывод В. И. Ленина, сделанный им при анализе студенческой борьбы в России в период ее подъема в конце 1901 г.: "Они увидели, что только поддержка народа и главным образом поддержка рабочих может обеспечить им успех, а для приобретения такой поддержки они должны выступать на борьбу не за академическую (студенческую) только свободу, а за свободу всего народа, за политическую свободу".

В Соединенных Штатах насчитывалось 2300 университетов и колледжей, в которых было около шести миллионов студентов. Внушительная сила. Объединившись и выступив в поддержку требований трудящихся, студенчество могло бы содействовать успеху борьбы за коренное переустройство общества, а тем самым и за свои права.

Коммунисты США старались направить молодежное движение по правильному руслу. Еще в июне 1968 г., в дни подготовки похода бедняков на Вашингтон, орган Компартии США газета "Уоркер" опубликовала призыв: "Рабочие, студенты, сплачивайтесь в борьбе за требования бедняков!"
В новой, принятой на XIX съезде программе партии коммунисты дали четкое определение своих целей, раскрыли сущность коммунистических идеалов и понятия "социализм".

"Социализм,- провозглашалось в Программе Компартии США,- это историческое средство достижения социальных целей, которые мы разделяем с большинством американцев". И далее:

"1. Установить прочный мир и покончить со страхом ядерного уничтожения; осуществить сокровенную извечную мечту о братстве людей - создать всемирное братство свободных народов.

2. Построить жизнь, свободную от эксплуатации, страха за завтрашний день и лишений. Обеспечить всем материальное благосостояние и изобилие. Положить конец бедности, решительно ограничить преступность.

3. Добиться для чернокожих американцев полной свободы... Добиться свободы и справедливости для всех других угнетенных меньшинств. Добиться полного равно правия женщин.

4. Возродить и расширить демократию; положить конец угнетению элитой корпораций; создать подлинно гуманное и разумное общество, делающее возможным полный расцвет человеческой личности".
Социалистическое общество, говорилось в программе, гарантирует все свободы, предусмотренные в Билле о правах. Эти свободы для подавляющего большинства народа обретут неизмеримо более глубокое содержание. Кроме того, в программе отмечалось, что все обучение в социалистическом обществе будет бесплатным, каждый человек получит безграничный доступ к бесплатному медицинскому обслуживанию и здравоохранению.

Выступая за укрепление влияния левых сил в демократических потоках американской жизни, Программа компартии дала анализ и критику идеологии и роли "новых левых" и других левых течений: реформистских, сектантских воззрений, идей ультралевых, показала, что антикоммунизм - главное идеологическое оружие империализма США.

Говоря о путях коренного преобразования американской социальной системы, компартия подчеркивала, что такие глубокие преобразования, какими является социальная революция, невозможно осуществить с помощью переворота или заговора. Их можно осуществить лишь при условии, что к политическому процессу удастся привлечь миллионы людей. Коммунисты предпочитали мирный путь революционных преобразований.

"Народ, разумеется,- заявили они,- должен быть готов к любому обороту событий... Но мы верим, что в сегодняшнем мире существует возможность установления такого соотношения сил, при котором монополистический капитал можно будет лишить возможности пытаться утопить в крови народную волю".

Проблемам работы с молодым поколением посвящался специальный раздел программы. "...Молодежь,- говорилось там,- подвергается общему экономическому, политическому и социальному угнетению. Поэтому она участвует не только в борьбе тех классов и социальных слоев, к которым принадлежит, но и представляет собой особую силу, способную па объединение в широкой коалиции ради борьбы в защиту своих общих интересов. В этой объединенной коалиции особепно важная роль принадлежит молодым рабочим".

Компартия анализировала глубинные причины политической активизации студенчества и молодежи в целом. Активная участница студенческого движения, коммунистка Беттина Аптекер в капитальной работе "Академическое восстание в Соединенных Штатах. Марксистский подход" отвергла концепцию новолевых идеологов о том, что якобы капиталистическое общество из эксплуататорского превратилось в "общество отчуждения". Она убедительно показывала, что факт отчуждения проистекает из иррациональности и противогуманной сущности империализма, что является следствием эксплуатации, частного присвоения производимых обществом благ. Происшедшие в результате НТР изменения в способе производства, пишет Б. Аптекер, повлияли на структуру рабочего класса. Они побудили производственные отношения по-новому воздействовать на надстройку. Под влиянием революции в способе производства интеллигенция отныне сплошь и рядом выступает как составная часть рабочего класса. Это обстоятельство предопределяет ее новые отношения к революционному процессу. В эпоху НТР вообще изменилось отношение вуза как института общества к процессу производства и к обществу. Вуз теперь все больше готовит рабочих и мастеров для производства. Интеллектуалы и студенты, вопреки желанию, все чаще попадают в сферу рабочего класса.
Существенно видоизменяя роль интеллигенции в производственном процессе, НТР сближает положение ряда ее отрядов с положением рабочего класса и толкает на революционный путь. Ее судьба отныне неразрывно связана с судьбой рабочего класса в целом. Научно-техническая революция, как подчеркивает автор, создает объективные условия для завоевания невиданного числа интеллигентов и студентов на сторону революции и их освобождение зависит от результатов классовой борьбы.
Коммунисты призывали к упорной работе среди протестующей молодежи. Генеральный секретарь Компартии США Гэс Холл подверг резкой критике мелкобуржуазный радикализм, оказавший пагубное влияние на развитие американского революционного движения. Вместе с тем он призывал видеть разницу "между воинственностью и радикализмом молодежи, с одной стороны, и мелкобуржуазным радикализмом - с другой".

Рост революционных настроений у молодежи США наряду с частичным восстановлением демократических свобод после периода маккартизма подготовил почву и позволил американским коммунистам приступить к созданию марксистско-ленинской молодежной организации США - Союза молодых рабочих за освобождение. Важным источником его кадров стала рабочая молодежь, юноши и девушки из "новых левых".

Учредительный съезд Союза был проведен в феврале 1970 г. в Чикаго, неподалеку от того места, где полвека назад была создана Компартия США.

На съезде присутствовало около 400 человек из 21 штата. Более половины делегатов составили молодые рабочие, почти треть - студенты.

Одной из главных целей Союза провозглашалось приобщение молодежи к идеям марксизма-ленинизма, вовлечение миллионов молодых американцев в борьбу за социалистическую революцию. В отличие от расплывчатой революционности студенчества, в программе Союза речь шла о борьбе за социалистическую революцию.

Гневно звучали на учредительном съезде протесты против полицейских репрессий. Слова бывшего руководителя марксистской молодежной организации Клубы Дюбуа Д. Тайнера: "Сегодня защита партии "Черные пантеры"- это передовая линия борьбы!" - были встречены овацией всего зала.
С яркой речью на съезде выступил Гэс Холл. "Во всех сражениях за социальный прогресс - особенно в момент критических событий,- заявил он,- молодежь является ударной силой".

Съезд избрал центральный комитет из 35 человек. В большинстве штатов страны Союз приступил к созданию ячеек. Вскоре на заседании Центрального Комитета Союза рассматривался вопрос о расширении влияния на разные слои молодого поколения. Отмечалось, что характерной чертой социального положения молодежи является то, что в большинстве она не включена в производственный процесс. Именно поэтому, чтобы повысить влияние организации, необходимо больше внимания уделять нерабочей молодежи. В выступлениях членов ЦК предлагалось проводить боевые, интересные мероприятия и больше внимания уделять тому, что привлекает молодежь, в том числе спорту, организации развлечений.

Союз молодых рабочих за освобождение был единственной молодежной организацией США, присоединившейся к Всемирной федерации демократической молодежи. Коммунисты поставили перед ней задачу создания широкого молодежного фронта при сохранении независимости Союза.
Но, двигаясь по дорогам и перекресткам Соединенных Штатов Америки, мы несколько забежали вперед. Итак...

ЗАВОЕВАНИЯ И ПОТЕРИ

Осень 1969 года...
Мимо ограды Белого дома в скорбном молчании со свечами в руках медленно двигается вереница людей: студенты Калифорнийского университета, рабочие Кливленда, служащие Нью-Йорка. На груди или в руке участника траурной процессии - табличка с фамилией американца, убитого во Вьетнаме, или с названием разрушенной вьетнамской деревни. Напротив дверей Белого дома демонстранты выкрикивают имена погибших солдат или названия уничтоженных вьетнамских деревень. Два дня и две ночи шла мрачная процессия. 47 тысяч имен и названий деревень прозвучали у ворот Белого дома. Таблички с именами опускались в деревянные гробы. После этого молодые люди подняли эти гробы на плечи и под траурную дробь барабанов понесли по улицам столицы. Вместе с молодежью на улицу вышли взрослые. Сотни тысяч людей с транспарантами "Мир Вьетнаму!", "Солдаты умирают - монополии наживаются" растянулись по главным улицам Вашингтона. Впереди процессии шла вдова Мартина Лютера Кинга, доктор Бенджамин Спок, сенаторы, некоторые члены палаты представителей.
Сидячие забастовки - "сит-ины", публичное уничтожение призывных карточек, сжигание государственного флага, блокада Пентагона, траурные процессии, захват статуи Свободы и другие акции, рассчитанные на эмоциональный эффект, больше всего привлекали средства массовой информации, и это помогало пробиться к широкой общественности.

Осенние демонстранции 1969 г. показали, что антивоенное движение поддержано сотнями тысяч американцев, даже некоторыми официальными представителями властей. Мэр Нью-Йорка, например, в знак солидарности распорядился приспустить флаги над учреждениями города. С заявлениями в поддержку антивоенных мораториев выступили почти все претенденты в президенты от демократической партии. Они не могли не учесть господствующие настроения .

Тактика гражданского неповиновения и массовых демонстраций протеста была эффективным средством мобилизации общественного мнения. Но эти формы протеста все же не оказали ожидаемого воздействия на правящую верхушку. Начались поирки более радикальных средств воздействия, поскольку стало явным противоречие между возможностью требовать, протестовать и неспособностью эффективно воздействовать, изменять. Буржуазные свободы, как поняли молодые радикалы, оказывались иллюзией. Молодежь, которая приходила на смену "новым левым", так называемые "новые новые левые", была настроена еще более решительно. Она с сожалением констатировала, что предыдущая борьба не принесла ожидаемых результатов.

В комитете сената США, изучавшем молодежное движение, констатировали, что некоторые молодые американцы сравнивают положение в США с фашистской Германией, а коммунизм представляется им, наоборот, системой, вселяющей большие надежды. Национальный секретарь организации Студенты за демократическое общество, критикуя американскую общественную систему, назвал ее расистской и империалистической. "Я верю,- заявил он,- что у нас произойдет революционное изменение общества" '.
Как выявил Комитет конгресса по внутренней безопасности, заменивший инквизиторскую Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности, в Джорджта-унском университете члены СДО обсуждали вопрос о необходимости в США революционных действий. Это был далеко не единственный случай.

Революционные призывы в большинстве случаев были вызваны неверием в возможности конституционных путей. Поскольку буржуазные пути воздействия на политику оказались иллюзией, последней надеждой, по мнению части радикальной молодежи, становилась революция.
В ответ на обвинения в нарушении законов страны популярный лидер молодых бунтарей Том Хейден, представший перед правительственной Национальной комиссией по предотвращению насилия, заявил, что если бы власти сами уважали законы, то не возникла бы необходимость их нарушать. Молодежь выступает против тех, кто ведет незаконную войну, притесняет негритянское население, имеющее по конституции равные права с белыми.

Американские идеологи разных направлений всерьез стали обсуждать проблемы законности революционных действий. Некоторые ссылались при этом на президента Авраама Линкольна, заявлявшего о конституционном праве народа на свержение неугодного ему правительства. Приводили также известное выражение автора Декларации независимости США Томаса Джефферсона о неотъемлемом праве народа на революцию.

Наряду с работами, утверждавшими неизбежность и правомерность революционных действий в США в том случае, если власти не проведут фундаментальных социальных реформ, как, например, книги Стофтона Линда "Интеллектуальные корни американского радикализма" (1968 г.), Уильяма Дугласа "Вопросы восстания" (1970 г.) и Эндрю Хаккера "Конец американской эры" (1970 г.), в США появилось немало работ, имеющих целью охладить пыл молодежи. Их авторы делали упор на отрицательные последствия революционных действий, писали о людских потерях, голоде, разрухе, пытались убедить мятежную молодежь в том, что революции-де никогда не приносят желаемых плодов и т. д. (например, в книге П. Бергера и Р. Неухауза "Движение и революция" (1970 г.). Показательна редакционная статья журнала "Тайм" "Опасность игры в революцию".

Ради задачи сдерживания нараставших среди молодежи радикальных настроений была мобилизована вся эрудиция советологов. В октябрьском и ноябрьском номерах журнала "Лайф" за 1969 г., издаваемого тем же самым концерном, что и "Тайм", продолжалось обсуждение темы революции. Если статья в журнале "Тайм" была рассчитана на интеллигенцию и студенчество, то "Лайф" адресовал свою продукцию обывателю, малообразованным кругам американского общества. Одна из его статей называлась "Может ли у нас произойти революция?". Отрицательно отвечая на этот вопрос, автор утверждал, что в стране якобы происходит процесс социальной революции, которая меняет образ мыслей, "порядок жизни и мировосприятия". По мнению автора, в обществе идет "культурная революция, направленная на изменение культурных традиций". Те проявления насилия, которые имеют место в процессе такой революции, автор пытался объяснить склонностью к насилию, изначально присущему американскому обществу.

Средства массовой информации вовсю кричали о совершающихся в США "культурной", "технической", "зеленой", "мирной" и других "революциях".

Одна из версий специфически американской "мирной революции" была разработана в книге профессора Йельского университета Чарлза Рейха "Молодая поросль Америки". Признав большую притягательную силу идей леворадикальной молодежи, их широкое распространение, Рейх пытался доказать, что в Америке уже нет людей, которые в глубине души не хотели бы того же самого, что и большинство недовольной молодежи. Даже миллионеру, утверждал Рейх, станет лучше жить, если он променяет синтетический мир материального богатства на "любовь, творчество и личную свободу". И вот, когда достаточно большое число американцев решится переменить свой образ жизни, тогда, дескать, политические изменения придут естественно и безболезненно, а старые политические формы будут просто отброшены. В книге проводилась мысль, что формы открытой борьбы, бунты против социальной системы и властей, которые устраивает молодежь, исторически неоправданы, так как американское общество уже меняется "революцией с помощью сознания".

Нарисованная Ч. Рейхом картина утопична. Та революция, о которой говорит автор,- "без захвата политической власти", а путем "захвата механизма контроля", который якобы "не находится ни у кого в руках", да при благорасположении миллионеров - похожа на сказку.

Но вот одна мысль Рейха представляется любопытной. Он считает, что американское корпоративное госу дарство само себя разрушает. Оно "с максимальной эф-фективностью вырабатывает новое, революционное сознание, которое его разрушит", и саморазрушение его только начинается.
Многие "новые левые" разделяли эту точку зрения Рейха.

К концу 60-х годов некоторые критически мыслящие молодые радикалы пришли к таким выводам: революция - это не просто слом и разрушение, а фундаментальная перестройка политики, экономики, морали. Один из бывших руководителей американских "новых левых", Элдридж Кливер, вынужденный из-за преследований эмигрировать, писал: "Насилие - только одна фаза революционного процесса и не является самоцелью, оно лишь средство устранения власти, мешающей преобразованию системы. Это средство для экспроприации земли, естественных ресурсов, машин, всех средств производства, государственных институтов, чтобы изъять их из-под контроля тех, кто превратил их в инструмент для достижения собственных целей за чужой счет.

Представление о количестве радикально настроенной молодежи могут дать выборочные опросы, проведенные американскими социологами весной 1969 г.

По данным американской статистики, в этом году более половипы населения США было моложе тридцати лет (и примерно половина его в возрасте от 17 до 30 лет). Опрошено было 723 студента и 617 человек неучащейся молодежи.

Вот некоторые результаты:
радикально настроенные - 11% (среди студентов - 12,8%);
реформаторы - 23 % (среди студентов - 39,3 %);
умеренные - 48 % (среди студентов - 37,1 %);
консерваторы - 19% (среди студентов - 10,8%).
Таким образом, треть опрошенных - это молодежь, выразившая серьезное недовольство общественной системой. Если же выделить студентов, то среди них к недовольным относили себя более половины.

* * *
Мартовским вечером 1970 г. один за другим три взрыва потрясли район Гринич Виллидж на 11-й улице в Нью-Йорке. Четырехэтажный особняк покачнулся и рухнул. Взорванный дом принадлежал бизнесмену, отдыхавшему вместе с женой на Карибских островах. Была вызвана аварийная команда. С большими предосторожностями начали разбирать руины. На третий день полицейские обнаружили трупы юноши и девушки и останки третьего человека. В первом этаже и в подвале дома были найдены запасы динамита и самодельных бомб.

Расследования показали, что взрывы - результат несчастного случая в подпольной лаборатории, устроенной молодежной террористической организацией "Революционная сила 9". А погибший юноша - один из ее руководителей, студент Колумбийского университета Теодор Голд, в недалеком прошлом член СДО, участник молодежных движений за гражданские права и против войны во Вьетнаме. Поначалу Голд считался умеренно левым, но, придя к выводу о бесперспективности мирных путей, решил, что для борьбы за перемены в социальной структуре США нужно использовать другие средства. Дочь владельца особняка была его помощницей.

Взрывы бомб в Нью-Йорке с конца 1968 г. раздавались все чаще и чаще. Они происходили в правительственных зданиях, возле помещепий компаний, связанных с Пентагоном, у полицейских участков, в магазинах, на улицах и даже в школах. Взрывы потрясли три небоскреба, в которых помещались управления ведущих концернов "Интернешнл бизнес машинз", "Мобил ойл" и "Дженерал телефон энд электроыик", наживавшихся на войне во Вьетнаме. По официальным данным, в 1969 г. в Нью-Йорке взорвалось 93 бомбы и 19 адских механизмов удалось обезвредить. Не менее половины взрывов, как утверждала полиция, было устроено по политическим мотивам. Среди них - протесты против агрессии во Вьетнаме, против расового неравноправия, против воинской повинности, против лицемерия и несправедливости властей и т. д.

Взрывы стали раздаваться в других крупнейших городах Соединенных Штатов. В Сиэтле (штат Вашингтон) за год, по официальным данным, было взорвано 33 бомбы. Прокуратура Калифорнии объявила, что за три летних месяца 1970 г. в штате в среднем в неделю взрывалось 20 бомб. Взрывы самодельных мин и бомб происходили также в штатах Мэриленд, Мичиган и других. При этом участились поджоги государственных строений. По данным сенатской комиссии, общий ущерб, нанесенный имуществу правительственных учреждений взрывами и пожарами с июня 1969 г. по июнь 1970 г., достиг 730 тыс. долларов, почти в 70 раз больше, чем в предыдущем году. 1 марта 1971 г. взрыв произошел в здании конгресса США.

Ключевую роль среди террористических групп занимала отколовшаяся от СДО организация под названием "Уэзермен" ("Метеорологи"). Национальный совет ее принял решение превратить организацию в активную военизированную силу для "партизанских действий в городских условиях". Члены группы ушли в подполье.

Весной 1970 г. одна из групп "Метеорологов" - "Революционная сила 9" объявила, что проводимые ее членами взрывы - это протест против деятельности монополий, наживающихся на агрессии во Вьетнаме, на угнетении развивающихся стран и на страданиях и гибели людей в США.
Конспиративная группа "К стенке насильников" провозгласила в своем манифесте, что именно индивидуальный террор на улицах - это реальное будущее движения. Как сообщал журнал "Лайф", террористические группы организовали обучение своих членов подрывному делу, ввели строгую дисциплину, запрет на употребление наркотиков. В их состав входили и бывшие солдаты, вернувшиеся из Вьетнама.

Коммунисты предостерегали молодых радикалов от опасности терроризма, который создает ложное представление о революционном действии и отпугивает массы. "Тактика, нарушающая связи масс с передовым отрядом,- подчеркивал в выступлениях перед молодежью Гэс Холл,- это не революционная тактика... Настоящий революционер оценивается по его умению организовать и мобилизовать массы".
Напуганное происходившими событиями, правительство Никсона прибегло к жестоким методам подавления, искоренения духа протеста из университетов и колледжей. Расстрелы студенческих шествий, кровавые расправы над негритянской организацией "Черные пантеры", массовые аресты, судебные процессы над демонстрантами, фабрикация ложных обвинений и тюрьмы для наиболее популярных лидеров, раздувание антисоветизма - вот тот арсенал средств, к которым прибегла американская администрация.

Были срочно перевооружены и численно пополнены ряды полиции. Она использовала новейшие методы борьбы с беспорядками, такие, как вертолеты для бомбардировки молодежных митингов и захваченных студентами зданий гранатами со слезоточивым газом. В соответствии с новой тактикой полицейские агенты, переодетые под студентов, смешивались с толпой демонстрантов, а затем по сигналу одновременно с полицией начинали избиения и аресты "зачинщиков". Активистов "Черных пантер" хватали ночью дома, расстреливали прямо в постели.

Свои репрессии власти оправдывали действиями экстремистов, это служило им предлогом для гонений на прогрессивные силы.

По данным ФБР, в 1968/69 учебном году было арестовано 4 тыс. студентов, в 1969/70 г.- 7,2 тыс. В это время активизировали свою деятельность Комитет палаты представителей по вопросам внутренней безопасности, реакционные сообщества и организации. По признанию директора Федерального бюро расследований Эдгара Гувера, правительство старалось использовать разногласия между "новыми" и "старыми" левыми, чтобы воспрепятствовать их совместным действиям.

Как стало известно 10 лет спустя, руководство ФБР дало своим отделениям указание передавать в печать сведения, создающие картину лживой и порочной природы характеров, действий, привычек и образа жизни сторонников "новых левых", провоцировало терроризм, приказало "энергично и настойчиво изыскивать любые средства, могущие вызвать замешательство" в этом движении.
В недрах ФБР была разработана строго секретная программа "Коинтерпро" - борьбы с организациями протестующей молодежи. Цель ее - дискредитация и устранение лидеров "новых левых", предотвращение появления руководителей, способных "объединить и наэлектризовать движение", путем подрыва изнутри добиться раскола и ликвидации демократических организаций и коалиций. Набор средств, предложенных этой программой, поражает своей изощренностью. В инструктивном письме, направленном ФБР в середине 60-х годов местным отделениям, для борьбы с движением протестующей молодежи рекомендовалось фабриковать фальшивые улики о сотрудничестве того или иного лидера "новых левых" с полицией, выпускать листовки, компрометирующие активистов, провоцировать между ними личные конфликты, раздувать вражду, рассылать в адрес родителей, администрации и опекунов вузов порочащие активистов статьи, арестовывать их по обвинению в употреблении наркотиков, подбрасывать анонимные письма родителям, их соседям, работодателям, распространять материалы, высмеивающие идеи и образ действий "новых левых", готовить анонимки и листовки, компрометирующие тех преподавателей и аспирантов, которые поддерживали "новых левых", побудить печать и другие средства массовой информации "показывать", что протестующих ничтожное меньшинство, провоцировать и раздувать вражду между студентами и разными молодежными организациями, давать ложную информацию об отмене намеченных молодыми радикалами мероприятий. ФБР создавало фиктивные группы, от имени которых распространялись всевозможные провокационные материалы. Оно в изобилии рассылало фальшивки, разжигающие расовую вражду между СДО и "Черными пантерами", чтобы сорвать их совместные действия. За время существования программы "Ко-интерпро" было проведено 285 операций.

Протестующая молодежь не имела крепкой организации, политического опыта и выдержки, чтобы противостоять этому наступлению.

На последнем этапе СДО ослабила поддержку борьбы прогрессивных сил, не выступала за их объединение и не вела активной войны с расизмом. Коммунисты отмечали, что ее лидеры не сумели понять идей классовой борьбы. Пагубную роль в СДО сыграли маоисты и троцкисты, проникшие в организацию полицейские агенты . В начале 70-х годов в СДО произошел раскол, и она распалась.
И все-таки массовые выступления молодежи продолжались. В апреле 1971 г. на антивоенную демонстрацию в Вашингтон съехались демобилизованные солдаты, ветераны войны во Вьетнаме. Они прошли мимо оцеплено го полицией и войсками здания конгресса, с презрением швыряя ордена и медали на ступени Капитолия.

Через несколько дней тысячи молодых людей блокировали дороги к правительственным учреждениям. Это была упорная сидячая забастовка. "Если правительство не хочет остановить преступную войну,- заявляли забастовщики,- мы должны остановить правительство".

На расчистку улиц и шоссейных дорог были брошены национальные гвардейцы. Для арестованных (почти 13 тыс. человек) не хватило тюрем и полицейских участков. Их водворили на срочно оцепленный колючей проволокой стадион имени Джона Кеннеди. Та самая молодежь, которую президент Кеннеди призывал к активному служению обществу, теперь была брошена в концлагерь, названный его именем.
С приближением президентских выборов правящий класс был вынужден считаться с общественным мнением и с позицией молодых избирателей. Силы буржуазных социологов, психологов, политологов были направлены на то, чтобы выявить причины бунта, обобщить требования, выдвинутые протестующими молодыми людьми, с тем чтобы, удовлетворив некоторые из них, попытаться убедить общественность в "серьезности усилий" администрации и ее благорасположении.

Одной из причин бурных манифестаций и насильственных акций недовольной молодежи было ее убеждение в отсутствии иных путей эффективно воздействовать на политику властей.
Некоторые молодые радикалы выдвигали лозунг "демократии участия", снижения избирательного возрастного ценза.

В 1971 г. конгресс вынужден был провести закон о снижении избирательного возраста до 18 лет. Пусть недовольные выражают свои настроения раз в два года голосованием, решили законодатели, а не демонстрациями и бунтами.

Но, увеличив тем самым число оппозиционных избирателей, правящий класс был вынужден осмотрительнее планировать стратегию борьбы на президентских выборах 1972 г. В них впервые должны были участвовать 18,5 млн новых молодых избирателей. Понимание серьезности возникшей проблемы прозвучало в выступлении Никсона, когда он говорил на всю страну: "Если нам удастся положить конец войне, если мы сможем отменить воинскую повинность, если мы сможем обеспечить рабочие места и равные возможности, не платя за это ценой войны и ценой усиления инфляции, то я полагаю, что молодежь, когда она увидит наши очень дальновидные программы, реформы управления, борьбу за охрану окружающей среды и тому подобное, будет привлечена на сторону нашей партии..." Американская администрация умышленно подчеркивала, что она отчетливо видит основные проблемы, выдвинутые молодым поколением, и намерена добиваться их решения.

Стратегия обсуждения насущных проблем в период предвыборной кампании в сочетании со сладкоречивыми обещаниями с давних пор играла значительную роль в американской двухпартийной системе. Но теперь, как стало очевидно, одних слов и хитроумных политических маневров было недостаточно.

Делая шаг навстречу требованиям "демократии участия", Вашингтон предпринял меры для расширения полномочий местных властей, увеличил средства, получаемые штатами из федерального бюджета для своих нужд, а также несколько увеличил ассигнования на просвещение.
Кроме того, администрация Никсона активизировала вывод американских сухопутных войск из

Вьетнама, стала искать компромисса для прекращения военных действий, готовила программу отмены воинской повинности, предприняла ряд эффективных внешнеполитических ак ций, чтобы изменить в глазах собственного народа неприглядный политический облик правящей элиты США.
Серьезные усилия администрацией Никсона были приложены в целях нормализации отношений с СССР. Это тоже был ответ на давление общественности, в том числе молодежи, ибо именно она проявила большую заинтересованность в позитивном развитии советско-американских отношений.

ЭХО ПОБЕД И ПОРАЖЕНИЙ

Дом внука Джека Лондона Барта Эббота стоит в дальнем конце заросшего непроходимым кустарником ущелья, на самой окраине Окленда, у склона Берклийской горы. Окно единственной комнаты дома выходит на восток, в сторону залива. Отсюда, правда, залив не виден, он далеко за складками ущелья. Перед фасадом зеленые заросли кустарника, верхушки деревьев и простор голубого калифорнийского неба.

Я беседую с тремя дочерями Барта - с правнучками Лондона: Тэрнел, ей 21 год, Чэни, ей 23, и Дэрси, старшей, ей 26 лет. Здесь же их друзья. Все молодые люди - активные участники антивоенных демонстраций, подвергались арестам. А Тэрнел с Дэрси с бригадой "Венсере-мос" ("Мы победим") ездили, вопреки запрету госдепартамента, на Кубу помогать убирать урожай, встречались с представителями прогрессивной молодежи мира.

Девушки с сожалением говорят о спаде молодежного движения в США.

-Протестующими молодыми людьми было потраче но много энергии,- говорит Дэрси,- а результаты ничтожны.
-Правительство контролируется кучкой богачей,- вставляет Чэни,- и молодежь не знает, как добиться ко ренных перемен в системе.
-Мы все ожидали перемен в течение нескольких лет,- продолжает Дэрси,- но отсутствие реальных сдвигов привело к тому, что теперь молодежь нашего возраста менее активна.
- Не видя результатов,- подтверждает Тэрпел,- молодежь пала духом, разочаровалась... Нет, она не потерпела поражение,- подумав, добавляет она.- Но, может быть, мы многого хотели добиться?

Чэни считает, что молодые лидеры оказались нестойкими. Ее друг, Джерри, объясняя спад, подчеркивает, что не следует забывать и о репрессиях властей, о полицейских провокаторах, засланных в радикальные молодежные организации.

Барт убежден, что движение протестующей молодежи оказало огромное влияние на население и привело к переменам в стране. Он восхищен решением дочерей поехать на Кубу и думает, что для серьезных разочарований пет оснований.

"Раньше этих людей в конгрессе,- говорит он,- не интересовало, что мы думаем об этой войне во Вьетнаме. Они готовы были голосовать за новые и новые миллионы. Теперь - другое дело. Стойкости нужно учиться у вьетнамского народа, который сорок лет боролся за свободу и не падал духом, а стоял насмерть. Борьбе посвящают жизнь. Наша семья всегда принимала участие в борьбе... Нужно быть преданным идее освобождения человечества".

Мне не раз приходилось слышать мнение, которое высказывали молодые участники движения. И каждый раз они не скрывали своего разочарования результатами борьбы, песмотря на то что у массового молодежного дви-жепия были и серьезные завоевания.

Чувствуя угрозу всей социальной системе, американский правящий класс шел на уступки.
Президент Джонсон, отдавший приказ о вводе американских войск во Вьетнам, о начале бомбардировок ДРВ и осуществлявший эскалацию весной 1968 г., опасаясь провала на выборах, был вынужден отказаться от выдвижения своей кандидатуры в президенты на второй срок и отдать распоряжение прекратить бомбардировки ДРВ. Новый президент Никсон объявил план "вьетнамизации" войны. Он сократил число призываемых в армию с 300 тыс. в 1969 г. до 50 тыс. в 1972 г. и дал указание не посылать солдат во Вьетнам без их добровольного согласия.

Много лет спустя, в мемуарах, сам Р. Никсон признается, что наличие мощного антивоенного движения, в котором принимали участие различные слои американского общества, все сильнее подталкивало его в сторону гибкого, невоенного решения вьетнамской проблемы и создавало серьезные ограничения для использования военной силы во внешней политике. Под давлением движений протеста, поддержанных общественным мнением не только в США, но и за рубежом, конгресс принял ряд законов в защиту гражданских прав негритянского населения и других национальных меньшинств США, а также закон о снижении возрастного избирательного ценза. В более чем 40 университетах и колледжах были отменены программы подготовки офицеров-резервистов. Учебные программы пересматривались с учетом современных требований. Возрос прием во многие учебные заведения негров, в программы вузов были введены циклы по изучению истории и культуры негритянского народа и народов развивающихся стран. Представители студентов были включены в университетские сенаты.

В 1973 г. правительство отменило обязательный призыв в армию. Первостепенную роль в таком решительном политическом повороте Вашингтона сыграла победа вьетнамского народа. Это была общая победа миролюбивых сил, и в эту победу внесла свой вклад прогрессивная молодежь Соединенных Штатов Америки.

Однако путем сложного тактического маневрирования - затяжек с принятием решений и контратак на организации протестующей молодежи и на ее наиболее активных и талантливых лидеров - правящему классу США в известной мере удалось разрушить в массовом сознании причинно-следственную связь между наступлением движения и уступками правительства. В результате у значительной части активных участников массовых демонстраций и у совсем юных американцев сложилось впечатление, что борьба молодежи существенного успеха не имела. В таком убеждении гнездились корни известного разочарования и неверия в свои силы, которые проявились у поколения американской молодежи 70-х годов.

"Одна из величайших ошибок, выпавших на долю "новых левых" в 60-е годы,- справедливо писал один из теоретиков движения М. Лернер,- это недооценка своих собственных достижений. Взяв утопический критерий для оценки своего успеха, движение с самого начала подорвало смысл и значение своей деятельности... Будучи не в состоянии ощутить собственную важность, левые ушли в себя, заболели сектантством и в конце концов распались".

Одна из важных заслуг движения и причина его популярности состояла в том, что его лозунги и программа, весь комплекс требований опирался на высшие идеалы демократического и революционного прошлого Америки, передовых философов и политиков. Движение протестующей молодежи повысило значение морально-этических проблем в политике, таких понятий, как справедливость, человечность, подлинная демократия.

В защиту революционно-демократических идеалов выступили крупнейшие политические деятели, влиятельная пресса и средства массовой информации. Они же подхватили морально-этические лозунги молодежи, ее критику правительственных институтов и самого президента. На этом этане некоторые буржуазные органы массовой информации стали инициаторами разоблачений, а в дальнейшем - импичмента Р. Никсона, выявления противозаконной деятельности Центрального разведывательного управления и ФБР, привлечения государственных институтов к расследованию нарушения законов.
Пришедшие в движение деятели либеральной оппозиции перехватили эстафету протестующего поколения. К этому времени исчез главный и самый острый мотив недовольства для большинства, но не для той наиболее сознательной части молодежи, которая поняла, что корни зла не устранены. Участие студенческих представителей в работе университетских сенатов, по их мнению, не дало им возможности эффективно влиять на учебный процесс, что вскоре снизило интерес студентов к этому органу. К тому же предоставленные на какой-то период льготы для поступающих в вуз юношей и девушек национальных меньшинств и детей беднейших слоев общества, которые не в состоянии соревноваться на вступительных экзаменах с выпускниками частных школ и колледжей, постепенно отменялись. Неудовлетворенность молодежи протестующего поколения усугублялась сознанием того, что массы в данный момент невозможно поднять на новые активные выступления. Эта коллизия привела молодых радикалов к раздумьям и переоценкам.

Неудовлетворенность и разочарование молодежи самым непосредственным образом были также связаны с ухудшающимся экономическим положением США, которое сказывалось и на настроении, и на бюджете. Медленно, но неумолимо из года в год росла плата за учебу, сокращались дотации и число стипендий. Все ощутимее возникала угроза оказаться после окончания вуза без работы или же на месте не по специльности.

Осложнилось в 70-е годы положение молодых трудящихся. С недовольным студенчеством их сближал не только возраст и вытекающая отсюда общность интересов и мировосприятия, но и экономическое положение, участие в обостряющейся классовой борьбе.

Важным психологическим итогом развития политических событий и одним из решающих факторов воздействия на последующую социальную активность молодого поколения явилось все нарастающее недоверие к правительству и государственным институтам. Опубликованные журналом "Ньюсуик" данные красноречиво показывали, как падало доверие американцев к правительству. Если в 1964 г. об этом заявили 76% американцев, то в 1966 г.-65%, в 1968 г.-59, в 1970 г.-53, в 1972 г.- 52, в 1974 г.- 36, в 1976 г.- 32%.

К 1971 г. обнаружилась тенденция к снижению доверия к таким государственным институтам, как двухпартийная система, бизнес, профсоюзы, верховный суд. Иными словами, большинство молодых людей было убеждено, что реальная власть в стране сосредоточена в руках большого бизнеса и гигантских финансовых учреждений (так считали 51% студентов), а не у конгресса (так все еще думал 31%) и не у президента (как полагало 23%) и уж конечно не у демократической и республиканской партии (как надеялись 3% студентов). 58% заявило, что американская система правления только называется демократической, на самом же деле "управляют делами особые интересы", а массы заставляют поверить, будто их мнение учитывается. С мнением о том, что США являются в основном расистской страной в 1969 г. были согласны 38% опрошенных студентов, в 1971 г.- 37%.

Опросы молодежи показывали рост среди студенчества недоверия, отчуждения и даже отчаяния, по сравнению с 1968-1969 гг . Число студентов, считающих американскую систему достаточно гибкой, чтобы решить серьезные проблемы, беспокоящие общество, согласно опросам, год от года убывало.
К 1971 г. из перечня проблем страны студентами выделены важнейшие - война во Вьетнаме (56%), загрязнение окружающей среды (40%), борьба с бедностью (29%), борьба с расизмом (23%). К концу 1970 г. число противников войны во Вьетнаме достигло 75% .

К 1973 г. возросло количество студентов, которые считали необходимым провести коренные изменения в политических партиях, профсоюзах, в большом бизнесе .

Особенно важным представляется вопрос об отношении молодежи к частной собственности. Если в 1969 г. 75% опрошенных студентов заявили о своей приверженности принципу "частная собственность неприкосновенна", то в 1971 г. число их упало до 69%. А 15% студентов выступили за национализацию частной промышленности.

Наиболее активными участниками движения протеста были "новые левые". По данным опросов, к ним относили себя в 1969 г.- 13%, в 1970 г.- 14% и в 1971 г.- 11% студентов. В 1971 г. среди "новых левых" молодежи до 21 года было 51%, старше 21 года -49%. Если среди всех опрошенных молодых людей 19% оказались выходцами из семей "синих воротничков", то среди "новых левых" процент "синих воротничков" был выше - 22%. Такая статистика опровергала утверждение буржуазных ученых о якобы меньшей политической активности выходцев из рабочих семей. Среди "новых левых" было 83% белых граждан, 56% (против средней цифры 38%) - молодых людей, специализирующихся по гуманитарным и социальным наукам.

Как и следовало ожидать, взгляды новолевой молодежи оказались более радикальными и критическими, нежели студенчества в целом. Так, 73% "новых левых" (против 45% студентов) были убеждены, что США - "больная страна", 88% (против 57%) считали американскую систему недемократичной. 99% (в отличие от 81% всех студентов) считали, что экономические блага распределяются несправедливо; 82% (против 58%) полагали, что реальная власть в стране сосредоточена в руках гигантских корпораций и финансовых учреждений, 93% (против 80%)-что США - расистская страна и 89% (против 73%) -что двухпартийная система не дает реальной альтернативы. В 1971 г. 65% (против 27%) были убеждены в необходимости радикальных перемен, замены социальной системы. Заметно большее число "новых левых" (44% против 25% студентов) высказалось за организацию новой партии, а 40% против 15% всех студентов поддержало предложение о национализации частной промышленности. И 35% "новых левых" (против 11% студентов), то есть в три с лишним раза больший их процент, готовы были работать "во имя создания условий для революции".
"Новые левые" в массе были готовы на гораздо более решительные действия, нежели студенты в целом. Так, по их мнению, всегда оправданы "сит-ины" - 56% (в отличие от 26% студентов), уничтожение призывных списков- 34% (9% студентов), укрытие политических заключенных - 40 % (в отличие от 13% студентов), блокада зданий- 21% (5% студентов).

Обращает на себя внимание факт, неразрывно связанный с умонастроениями молодого поколения начала 70-х годов. Это его тяга к природе; желание жить ближе к земле, в сельскохозяйственных и небольших провинциальных городах выразили 43% опрошенных студентов. 36% их заявили о своем желании пожить в коммуне.

Движение за коммуны уже к 1969 г. получило особенно широкое развитие. Небольшие группы молодых людей охотно объединялись в коллективы для совместного ведепия хозяйства и совместной жизни, снимали в удаленных местах дома, участки земли, уходили от цивилизации на лоно природы, старались изолироваться от общества в узком мире близких себе по духу, пытались строить отношепия на принципах естественности и ис-крештости, как одна семья. Среди инициаторов коммун были и такие, которые полагали, что этим путем удастся преодолеть социальные барьеры и опробовать образцы ячейки будущей новой общественной системы.

Из города бежали оставившие колледж, университет, школу, безработные и бросившие работу, разочарованные юноши и девушки.

Основой для одних коммун служили религиозные мотивы, причудливая смесь христианских и восточных верований. Другие опирались на принципы анархистских, утопических, примитивно "коммунистических" концепций. Были коммуны хиппи, коммуны группового брака, коммуны молодежи, объединенные идеей соотечественника Г. Торо, призывавшего к гражданскому неповиновению правительству и к естественной жизни в единстве с природой. В отличие от Генри Торо, подчеркиваем, коммуны - это уход от "постиндустриального общества", но не от общения, не от людей. Скорее, это стремление к более тесному и постоянному общению между людьми, к возможности самораскрытия перед теми, кто тебя понимает.

Большинство коммун противилось известности и не рассматривало себя как часть движения. Их участники отнюдь не стремились всех увлечь на свой путь. Эти "коммунары" хотели, чтобы их оставили в покое. Они прогоняли любопытных туристов и корреспондентов. Но были и такие, которые жаждали рекламы, призывали к себе последователей. Реклама была нужна на первых порах и тем, кто собирал себе группу единомышленников.

Начавшее постепенное развитие в середине 60-х годов, движение за организацию коммун с особой силой распространилось в 1969-1970 гг., когда число этих сельских коллективов перевалило за 2 тыс. Причем эта цифра не включала тысячи подобных коммун, возникших в городах.

Молодежь проявила интерес к литературе о коммунах. Наибольшую известность снискали книги ее современников Б. Ф. Скиннера "Уодлен-два", Р. А. Хейнлейна "Чужой в чужом краю", А. Хаксли "Остров".

Обратились молодые американцы и к зарубежной классике, и к многочисленным книжечкам, брошюрам и статьям современных теоретиков и практиков, не замедливших появиться в США. Стали даже выходить журналы, посвященные животрепещущей теме.

Коммуны, как казалось молодым людям, помогали преодолеть классовые и социальные барьеры, избежать пороков капитализма, установить новые образцы семейных отношений. Они, по мнению молодых людей, обеспечивали в "век технотронной цивилизации" пасторальную свободу и здоровый быт. Коммунальное течение радовало политиков из правящего класса, ибо содействовало психической разрядке молодежи, дробило коллективы бунтарей, направляло их недовольство в сторону от движений протеста и содействовало успокоению в кампусах.

Неприятие молодым поколением ханжеской буржуазной морали теперь выливалось в призывы к сексуальной свободе, "свободной любви". "Движение за сексуальную свободу для молодежи,- пишет писатель-публицист Филип Боноски,- стояло в том же ряду, что и движение против истеблишмента, цензуры, войны". В движении против пуританизма молодежь видела борьбу за свободу человека. "Для "новых левых",- продолжает Боноски,- борьба за сексуальную свободу была составной частью борьбы за свободу политическую".

Традиционному общественному институту брака противопоставлялись "новые образцы жизни в коммуне и новые формы религиозного выражения".

Студенческая молодежь отвергала также расхожее мнение о том, что экономическое благосостояние - обязательный источник свободы и достоинства личности. Взяла она под сомнение и господствовавший взгляд, будто образование - это прямая дорога к успеху.

По мере деэскалации американской агрессии во Вьетнаме и других уступок правительства менялись взгляды и поведение молодых американцев. Уже в 1971 г. намечается тенденция к некоторому спаду молодежного движения. Так, 28% опрошенных признали, что теперь они менее, чем в прошлом году, готовы к участию в движении протеста. Меньший процент студентов теперь был склонен и к тактике насильственных действий. Буржуазные социологи и политики считали эти данные доказательством разочарования студентов в движении протеста. Значительная часть молодежи теперь считала нецелесообраз ным использование жестких форм протеста. Они вновь начинали верить в возможность работы в рамках закона. Утверждению этих взглядов способствовали и маневры властей.
В начале 70-х годов студенты колледжей пришли к выводу о возможности "совместить самовыражение" с приличным финансовым вознаграждением, которое позволяло бы им жить в соответствии "с их стилем" вне работы. Вырос процент желающих работать с лидерами общин и федеральным правительством. Постепенно, но неуклонно увеличивалось число студентов, цель поступления в колледж у которых в основном была практическая, а именно - продвижение по лестнице карьеры, повышение заработка и социального статуса.

Больше стало и таких, которые поверили в гибкость системы, ее способность решить социальные проблемы.

О некотором возрождении, например, иллюзий, связанных с буржуазными партиями, свидетельствовал ответ на вопрос: "Предлагает ли двухпартийная система реальную альтерпативу?" В 1970 г. 38% считало, что нет, а в 1971 г. заметно меньше - 29% студентов.
Несколько вырос процент веривших в гибкость американского строя, его способность справиться с имевшими место социальными противоречиями.

Однако по ряду важнейших позиций во взглядах студентов не произошло поворота в желательном для правящего класса направлении. Напротив, мнение о том, что США правят определенные группировки, укрепилось. Число сторонников этой точки зрения даже выросло. Заметно росли критические настроения среди нестудепче-ской молодежи. Если в 1969 г. 44% этой молодежи требовали коренной реформы американской партийной системы, то в 1973 г. такой точки зрения придерживалось ужо 64%. В 1969 г. лишь 24% нестудентов признавали необходимость решительных преобразований в большом бизнесе, а в 1973 г. их число выросло до 45%. Подчеркнем здесь тот факт, что 44% нестуденческой и 27% студенческой опрошенной молодежи причисляли себя к рабочему классу.
Треть опрошенной трудящейся молодежи считала Америку "больным обществом". В том, что американский образ жизни - лучший в мире, в 1973 г. были убеждены всего лишь 18% трудящейся молодежи и 12% студентов.

Важное значение религии в 1989 г. признавали 38% студентов и 64% нестуденческой молодежи. В 1973 г. среди нестуденческой молодежи религию считало важной 42%, среди трудящейся молодежи - всего 37%.

43% молодых трудящихся полагали, что реальная власть сосредоточена в руках гигантских корпораций, 94% - что бизнесмены слишком озабочены прибылью, чтобы обладать гражданской ответственностью. 89% трудящейся молодежи считали, что международная политика США основывается на узкоэкономических интересах и жажде власти.

Молодые трудящиеся называли следующие институты, требующие фундаментальных реформ: политические партии (67%), карательные органы (53%), большой бизнес (48%), военная машина (42%), профсоюзы (35%).

Впоследствии разрыв между студентами и трудящимися по политическим вопросам заметно сократился.
Интересно сравнить политические ориентации трудящейся и безработной молодежи. Выявляется более критическое отношение безработных в отношении к обществу в целом, к государственным институтам, силам принуждения и подавления. Так, 39% безработной молодежи (при 33% трудящейся) в 1973 г. считали США больным обществом. 38% ее (при 26% трудящейся) предпочли бы жить в другой стране или другом обществе. Заметно больше безработных выступало за коренные реформы военного комплекса (46% против 42% трудящихся), ФБР (39% против 30%), верховного суда (32% против 24%).
Безработная молодежь, возможно в силу своего сравнительно более низкого образовательного уровня, менее глубоко понимала главные пороки социального строя. 33% молодых безработных считали, что реальная власть в стране сосредоточена в руках гигантских корпораций.

Интересно отметить, что в отличие от трудящейся молодежи, у которой в шкале личностных ценностей на первом месте была любовь (90%), на втором - самовыражение (88%) и на третьем - дружба (86%), у безработной молодежи, наоборот, на первом месте - дружба, на втором - тоже самовыражение, а на третьем - любовь.

Горячий отклик у молодого поколения нашли идеи равноправия женщин. Большинство молодежи отныне считало, что женщины за равный труд должны получать зарплату наравне с мужчинами, что они должны быть свободны в инициативе, касающейся взаимоотношения полов. С другой стороны, большинство отвергло идею о том, что женщины в состоянии выполнять почти любую работу так же хорошо, как и мужчины.

Как показали опросы, девушки-студентки, хотя и относили себя в большинстве к либералам, в массе были настроены заметно более консервативно, нежели юноши. Правда, как и юноши, студентки считали, что страна управляется довольно плохо или даже очень плохо (62%) и что либо необходимо радикально преобразовать систему, либо вообще ее следует заменить (27% юношей и 26% девушек), что она недемократична, а народу с помощью пропаганды навязывают чужие интересы (57% - 58 %). Они были единодушпы с юношами во мнении, что США - расистская страна (81%), что необходимо в корне реформировать или даже распустить политические партии (54%) и запретить большой бизнес (45%). Однако заметно больший процент девушек полагал, что экономические блага распределяются несправедливо (85% против 79% юношей). Вместе с тем значительно меньшее их число верило в улучшение экономической конъюнктуры в ближайшем году (17% против 35% юношей).

Но больше девушек считали левых радикалов такой же угрозой, как и правых (89% против 85% юношей), и они были менее убеждены в необходимости фундаментальных реформ или ликвидации профсоюзов (33% против 45% юношей) и ФБР (35% против 43%). Больше их выступало за уважение закона и порядка (43% против 39%)- Лишь 16% высказалось за участие в движении протеста, половина студенток (против 33% студентов) готова была работать с лидерами общины, 62% (против 51%) возражало против методов насилия.

Девушки с большей готовностью, нежели юноши, принимали власть и авторитет полиции, поддерживали акцент на закон, порядок и авторитет хозяина на работе.

Большее их число считало аморальным разрушение частной собственности (77% против 68%) и было убеждено в ее неприкосновенности (72% против 66%). Они более религиозны (39% против 23%). 5% причисляло себя к радикалам (14% студентов). С "новыми левыми" себя идентифицировало 7% девушек (при 15% юношей).

Судя по опросу 1971 г., девушки-студентки с большей решимостью готовы были "сдерживать коммунизм", поддерживать "позицию США в мире" и "выполнять военные соглашения США".

Таким образом, вопреки сложившемуся традиционному мнению, хранительницы домашнего очага выглядели более "воинственно", и правящая элита попыталась использовать эти настроения женской половины молодого поколения для решения пропагандистских задач.

Следует подчеркнуть, что, Согласно айкетным данным, в отличие от студентов, студентки более молоды (почти две трети до 21 года) и вышли из более обеспеченных и образованных семей. Свыше половины их (52%)-из семей профессионалов, менеджеров и другого начальства (у студентов таких 46%), лишь 17% их (20% у юношей) - из семей "голубых воротничков".

Важным и новым явлением стало то, что молодые американцы требовали воплощения в жизнь целого ряда своих пожеланий. Они выдвинули программу социальных прав, которая включала право на бесплатное медицинское обслуживание (за пего высказалось 54% молодежи), на участие в решениях, оказывающих влияние на работу (53%), на бесплатное высшее образование для детей (48%), на пенсию (37%), на труд (24%).

Изменились представления о том, что считать успехом в жизни и что приносит человеку подлинпое удовлетворение.

Было поколеблено освященное традицией мнение, что каждый американец, будучи достаточно инициативен и настойчив, может достичь желаемого положения на общественной лестнице. Карьера всегда была надежным мерилом значимости личности. Предприимчивость, энергичность, лавирование, умение "делать деньги" считались характерными чертами американца.

Разоблачение эксплуататорской сущности империалистического производства, его бездуховности повлияло на престиж труда в системе ценностей молодого поколения.

Американские социологи с особой тревогой как признак упадка нации отметили падение среди молодежи числа тех, кто признает ценность труда. Если в 1969 г. 79% нестуденческой молодежи и 57% студенческой считали, что упорный труд всегда окупается, то в 1973 г. этот процент соответственно снизился до 56 и 44.

Для все более возрастающего числа молодых рабочих сами по себе деньги не являлись более достаточным побудительным мотивом согласия на тяжелую работу.

Из 35 возможных критериев привлекательности работы возможность зарабатывать больше помещалась где-то в конце списка, в числе последней десятки. Согласно опросам молодых рабочих, в перечне наиболее важных требований, предъявляемых ими к труду: на первом месте- дружески настроенные коллеги (68%), на втором- интересная работа (66%), далее - хорошо оплачиваемая работа, работа, дающая возможность видеть результаты своего труда, возможность использовать умственные способности, работа, позволяющая развивать способности и мастерство; за работу, не требующую тяжелого физического труда, высказалось всего 18% опрошенных.

Как заявляли американские исследователи, понимание индивидуумом успеха уже не было так неразрывно связано с владением собственностью, со статусом, деньгами. Для болыпипства минуло то время, когда положение в иерархиии определялось маркой автомашины: от "шевроле" к "бьюику", от "бьюика" к "понтиаку", затем к "олдсмобилю", "кадиллаку". Новые ценностные выражения вращались вокруг различных форм самоосуществления.

Под самоосуществлением личности подразумевается то, что мы нередко передаем понятием "состояться как личность".

В системе личностных ценностей американская молодежь от 16 до 25 лет важнейшей в 1973 г. считала любовь, самоосуществление, дружбу, семью, образование, труд.

Участие в классовой борьбе, вся атмосфера массовых движений протеста и разоблачения капиталистической системы формировали в сознании значительной части молодого поколения США отрицательное отношение к капитализму. Серия политических убийств (среди погибших - президент Д. Кеннеди, его брат, кандидат в президенты Р. Кеннеди, лидер пегритянского движения Мартин Лютер Кинг и ряд других политических деятелей), провалы внешней и внутренней политики правительства оказали воздействие на психологию масс молодежи. Среди них становилось больше тех, кто все отчетливее понимал неправоту дела, за которое выступали правящие круги. Это вело к духовной травме, падению моральных устоев. Если в целом по стране за период с 1965 по 1976 г. число самоубийств выросло на 25%, то среди молодежи 15-24 лот оно увеличилось более чем в два с половиной раза - с 1876 до 4747. Основные мотивы, толкающие многих молодых американцев на самоубийство,- это социальная несправедливость, утрата веры в себя, разочарование в жизни и неспособность найти в пей достойное место. По мнению американских социологов, главные причины: 1) необходимость соперничать при получении работы и в погоне за успехом, что не всякий подросток выдерживает; 2) неурядицы в семье (почти половина первых браков кончается разводом); 3) полная стрессов общественная жизнь; 4) разрушающие личность наркотики.

Значительно выросла среди молодежи преступность. Журнал "Ю. С. ньюс энд Уорлд рипорт" привел следующие цифры роста тяжких преступлений, почти половину которых совершала молодежь: 1964 г.- 4,5 млн, 1973 г.- 10 млн. За 10 лет преступность возросла на 124%, а с учетом роста населения - на 91%.

В 1972-1974 гг. еще два события внутренней жизни поразили американцев - раскрытое взяточничество вице-президента Агню, налоговые махинации президента Никсона и его причастность к установке подслушивающих устройств в штаб-квартире демократов в гостинице "Уотергейт".

С 1973 г. молодые американцы стали отдавать приоритет проблемам внутренним, хотя до этого в течение 34 лет (!) на первом плане всегда были проблемы внешней и военной политики.
На рост общественно-политического сознания молодежи США непосредственное влияние оказал опыт классовой борьбы, революционной мысли международного рабочего и демократического движения. Подведем некоторые итоги.

Одной из важнейших причин развития массовых движений протестующей молодежи в конце 60-х - начале 70-х годов явилось то, что американский империализм потерпел поражение во Вьетнаме.
Усиление политизации молодежи и ее антиправительственная борьба были также одним из важнейших результатов научно-технической революции в США.

Как отмечалось в документе международного Совещания коммунистических и рабочих партий 1969 г., научно-техническая революция порождает новые противоречия. "Это - прежде всего противоречие между необычайными возможностями, открываемыми научно-технической революцией, и препятствиями, которые капитализм выдвигает на пути их использования в интересах всего общества, обращая большую часть открытий науки и огромные материальные ресурсы на военные цели, расточая национальные богатства" .

В результате ускоренного развития науки и техники, промышленного производства в условиях государственно-монополистического капитализма стало особенно очевидным противоречие между гуманистической сущностью науки и техники, их возможностями давать человечеству блага и негуманистическим использованием их результатов в преступных войнах, в умножении сверхприбылей, в росте ассигнований на военные исследования, в уничто жении природы, загрязнении среды и нанесении вреда здоровью.

Непосредственные предпосылки протеста у молодежи 60-х годов иные, чем были, скажем, в 30-е годы. Не экономический кризис и не угроза фашизма стали пружиной, приводящей в движение молодое поколение, а разочарование в оказавшихся фальшивыми морально-этических ценностях американского общества и неспособность оказать воздействие на правящую элиту.

В условиях, когда научно-техническая революция создала материальные предпосылки социального прогресса, общественному сознанию стали особенно возмутительны бедность, экономические и финансовые кризисы. Создание страшных средств массового уничтожения, угроза гибели цивилизации требовали повышения политической ответственности, бдительности. Власть над природой, которую давала человечеству научно-техническая революция, сделала еще разительнее и нетерпимее тот нигилизм в духовном и культурном развитии, к которому пришло американское общество.
Государственно-монополистический капитализм в условиях научно-технического прогресса привел к бюрократизации общественных институтов, к господству массовой культуры, к бессовестному игнорированию интересов населения во имя корыстпых целей международных монополий и конгломератов.

Научно-техническая революция с ее потребностью в образованных кадрах привела к значительному численному росту хорошо информированных и критически мыслящих молодых людей среди студенчества.

Вместе с тем расширение информации и непосредственных контактов между населением различных стран способствовало распространению объективных знаний, гуманистических идей, ознакомлению с революционно-демократическими традициями, историческим опытом и реальным положением в других странах. Все вместе взятое сделало очевидными, более острыми противоречия между демократическими идеалами и практической деятельностью администрации США.

Ознакомление с политикой и положением других стран помогло молодежи выработать критический взгляд на дела и политику ведущих политических деятелей Соединенных Штатов.

Наконец, не последнюю роль сыграл интенсивный численный рост молодежи. К концу 1968 г. в США было около 23 млн человек 18-24 лет. К 70-м годам произошло еще большее омоложение нации. Студенчество стало массовой социальной группой, имеющей свои ценности, идеалы и интересы, складывающиеся под влиянием особых условий жизни и деятельности. Причем численный рост этой группы, связанный с научно-технической революцией, происходил как за счет увеличения количества учебных заведений, так и путем значительного расширения многих уже существующих университетов и колледжей.

Студенты в основной массе активно поддерживали различные формы общественного протеста. Широкий аспект проблем, на которые они откликнулись, естественно наводил па мысль о существовании более глубоких мотивов для недовольства.

В эпоху империализма и научно-технической революции в такой развитой капиталистической стране, как США, в период экономической стабилизации наблюдался усиленный интерес молодежи к вопросам войны и мира. Именно молодежь становится одной из серьезных сил, которые сдерживают империализм от активных милитаристских акций, в том числе и от развязывания не только так называемых "малых" войн.

Политические взгляды, интересы и идеалы студента, безусловно, зависят от его социального происхождения. Но кроме того на мировоззрение студента все заметнее оказывает влияние его новое положение в обществе.

Множеством нитей студенчество связано с научпой, технической и творческой интеллигенцией. Оно отражает и выражает ее политические воззрения, идеалы и настроения.
По мере развертывания научно-технической революции все отчетливее выявлялась тенденция превращения интеллигента в наемного рабочего. Его труд, как и труд рабочего, создает прибавочную стоимость, присваиваемую капиталистом. Он имеет и социально-экономические условия жизни, сходные с условиями жизни америкап-ского рабочего.

Большая масса студентов выходит на рынок рабочей силы и занимает в техноструктуре то же место, что и квалифицированные рабочие в промышленности, в значительной степени утрачивая специфические черты и привилегии интеллигенции.

Условия жизни и труда порождают у различных слоев интеллигенции, а вместе с ней и у студенчества, воззрения, направленные против старых и новых форм экономического, социального и политического гнета.

Интеллигенция, как писал В. И. Ленин, "потому и называется интеллигенцией, что всего сознательнее, всего решительнее и всего точнее отражает и выражает развитие классовых интересов и политических группировок во всем обществе" '. А студенчество, по словам Ленина, "является самой отзывчивой частью интеллигенции" 2.

В конце 70-х годов среди студентов США значительно повысилась доля выходцев из рабочих семей. Кроме того, подавляющее большинство современных студентов часть года работает. Одним это необходимо для того, чтобы обеспечить прожиточный минимум и иметь средства для уплаты за обучение. Другим, имеющим достаточно средств, просто нравится иметь возможность "делать деньги" .
Если учесть продолжительность каникул, то в среднем студент может работать в году более 3 месяцев. Чаще студенты работают на сезонных работах, в сфере обслуживания. Обычно это неквалифицированный труд.

Участвуя в трудовом процессе, студенты находятся в контакте с потомственными рабочими, в аналогичных с ними условиях, испытывают их влияние. Причем то обстоятельство, что студент предпочитает временную работу и вынужден вновь и вновь искать новое место, дает ему возможность общаться с представителями многих профессий, испытать их условия труда и познакомиться с их взглядами. Но в то же время студенты приносят в рабочую среду свои взгляды и знания.

Место студента в классовой борьбе определяется не только его социальным происхождением, но и новыми условиями жизни, социальными связями, которые он устанавливает в период учебы и каникул.
Необходимо принимать во внимание эту двойственность социального положения студенчества. И хотя вследствие своего отношения к средствам производства, к экономическим и политическим рычагам студенчество не может быть решающей силой революции, оно стало той силой, которая в ряде стран активно выступила за коренные преобразования капиталистического общества. В. И. Ленин, как известно, причислял радикальных студентов к "передовым слоям революционной демократии" 2. Именно из рядов студентов, отмечал Ф. Энгельс, "должен выйти тот пролетариат умственного труда, который призван плечом к плечу и в одних рядах со своими братьями рабочими, занятыми физическим трудом, сыграть значительную роль в надвигающейся революции".

В ряде случаев студенты были зачинщиками народных выступлений. В. И. Ленин так анализировал события октябрьской Всероссийской политической стачки 1905 г.: "Завязкой московских событий были происшествия чисто академического, на первый взгляд, характера... Студенты получили право сходок... На студенческие сходки повалили рабочие. Стали получаться революционные народные митинги, на которых преобладал передовой класс в борьбе за свободу - пролетариат" 2.

Существенная разница русского опыта, в отличие от США, состояла в том, что молодежно-студенческие движения России сочетались с активизацией политической борьбы рабочего класса.
В укреплении связи американской учащейся молодежи с рабочим классом немаловажную роль играет трудящаяся молодежь. С прогрессивным студенчеством ее сближает не только общность возрастных интересов, но и экономическое положение.

Тяготы материального положения молодых трудящихся обусловлены не только их сравнительно более низкой заработной платой, но и семейными обстоятельствами. В большинстве случаев именно в молодых семьях жены вынуждены оставить работу для воспитания детей. К тому же такая семья нуждается в средствах для оплаты квартиры, приобретенных в рассрочку вещей и т. п.
Возможности молодых рабочих воздействовать на принятие администрацией решений весьма ограниченны. В США они вообще не имеют авторитетной организации, которая бы специально занималась молодежными проблемами.

Несмотря на заметный рост интереса к марксизму, процесс консолидации леворадикальной молодежи с авангардом рабочего класса - Компартией США - чрезвычайно затруднен, как затруднена и вся деятельность американских коммунистов. Государственный аппарат, организации и сообщества капиталистов используют все средства, чтобы воспрепятствовать проникновению марксизма-ленинизма в массы, консолидации сил прогресса.

Студенческое движение Соединенных Штатов встречает немало препятствий на пути к взаимодействию с рабочим классом, в том числе - активное сопротивление правых профлидеров.

Однако наряду с общностью социальных интересов рабочего класса и студенчества между ними, естественно, имеются и существенные различия, которые тормозят взаимодействие этих социальных групп. Можно выделить постоянно и временно действующие различия. Первые связаны с общественным местом рабочего, с его большим жизненным и трудовым опытом, с наличием у него семьи и, соответственно, необходимости заботиться о ее материальном достатке и ее будущем, что ведет к осторожности и практицизму, определенному недоверию к молодым людям с их книжными знаниями, нетерпеливостью и максимализмом. Здесь речь идет не только о чисто возрастном факторе. Согласно, например, данным исследований, для молодых рабочих характерны более раппие браки и в связи с работой па производстве - более раннее "повзрос-ление", чем для студентов. Скептическое отношение рабочих вызывали одежда, вкусы, жаргонный язык молодежи.

Рабочий постоянно рискует быть уволенным, он связан коллективным договором с предпринимателем, производственной дисциплиной. Рабочий не может, как это может студент, покинуть рабочее место для участия в той или иной политической демонстрации. Для этого он должен получить поддержку подавляющего большинства рабочих предприятия.

К тому же для основной, наиболее влиятельной массы рабочих, которая вышла из призывного возраста, "малые войны" не представляли непосредственной угрозы их жизни.

К временно действующим факторам относится и более прочное социальное положение рабочего по сравнению со студентом, и то, что социально-психологическую атмосферу американского общества пронизывает культ индивидуализма, личного успеха как решающего средства улучшения социального положения. В силу особенностей исторического развития материальные и социальные завоевания пролетариата США выступали на поверхность как результат экономической, "тред-юнионистской" борьбы. Это способствовало выработке соответствующего тред-юнионистского сознания (в ущерб политическому), которое и стало в американском рабочем классе господствующим. В практике США было немало случаев, когда бастующие рабочие отказывались от помощи студентов.

Однако немало было и фактов совместных выступлений рабочих и студентов. Студенты участвовали в пикетах, помогали забастовщикам выпускать газету и листовки, организовывали бойкот продукции компаний, охваченных забастовкой. Они проводили разъяснительную работу среди населения в целях организации помощи стачечникам, работали на кухне, где готовили обеды бастующим и их семьям, препятствовали найму штрейкбрехеров. На одном из заседаний СДО была разработана программа "уорк-ин": студентам рекомендовалось поступать на заводы для пропаганды целей борьбы студенчества и разоблачения преступного характера войны во Вьетнаме. Это своеобразное "хождение в народ", начавшееся в конце 60-х годов, продолжалось и в 70-е годы, и позже. В штате Висконсин активную деятельность в этом направлении развернула молодежная организация "Висконсин элайенс".
В ряде случаев рабочие присоединялись к молодежным демонстрациям, поддерживали требования студентов.

Вот некоторые примеры взаимодействия рабочего класса и студенчества в борьбе. В июне - октябре 1983 г. в Мэдисоне (штат Висконсин) во время забастовок ремонтников студенты Висконсинского университета приняли активное участие в создании глухих пикетов у авторемонтных мастерских и помогли наладить выпуск и распространение газеты забастовщиков "Пикет лайн ньюз". Они же провели энергичную работу по разъяснению требований и оказанию помощи стачечникам. Среди студентов обсуждался вопрос о создании в университете постоянной группы "Друзей труда".

В 1964 г. активисты организации Студенты за демократическое общество участвовали в крупнейшей забастовке сельскохозяйственных рабочих Калифорнии.

В начале 1968 г. учащиеся штата Пенсильвания, обсудив па заседании своей организации забастовку рабочих резиновой промышленности, боровшихся за повышение зарплаты и улучшение условий труда, решили принять участие в демонстрациях бастующих, работали на кухнях, где готовились обеды для их семей, и помогали выпускать бюллетень забастовки.

На конференции СДО в октябре 1988 г. была принята специальная программа действий по укреплению связей с рабочими. Она ставила цель: "1) развернуть борьбу вокруг таких вопросов, как рост университетов, объединяя студентов с рабочими районов, примыкающих к студенческим городкам; 2) поддерживать местные забастовки; 3) осуществить проект "уорк-ин", то есть рекомендовать студентам летом поступить работать на заводы; 4) поддерживать выступления негритянского населения, включая проведение демонстраций у казарм национальной гвардии во время восстаний в гетто; 5) проводить разъяснительную и лекционную работу в кампусах, направленную на разоблачение антирабочих идей; 6) основные усилия сосредоточить на том, чтобы всю работу повернуть в защиту рабочего класса".

Ближайшим же летом члены СДО стали поступать на заводы компаний "Дженерал электрик", "Юнайтед эйр-лайнс", на железные дороги с целью ведения разъяснительной работы о преступном характере войны во Вьетнаме и о задачах борьбы студентов. Они оказывали помощь трудящимся в забастовочной борьбе.

Выходящая в Вашингтоне профсоюзная газета "Лей-бор" предупреждала хозяев и лидеров соответствующих профсоюзов об опасности такой инфильтрации активистов СДО. Газета раскрыла "план" студентов. Участники этого "уорк-ина", чтобы не получить отказа при устройстве на работу, должны были "постричь волосы и соответственно переодеться". Первые дни, по словам газеты, студенты имели инструкции ничем себя не выдавать, а лишь приглядываться и изучать обстановку. Только спустя месяц им рекомендовалось выбрать объект для агитации.

Студенты и молодые преподаватели университетов и колледжей в 1969 г. оказали активную поддержку мощной, 102-дневной забастовке на предприятиях корпорации "Дженерал электрик". Студенты и выпускники университетов и колледжей ходили в пикетах, распространяли листовки, убеждали местных жителей оказать поддержку бастующим, организовывали бойкот продукции Дженерал электрик и вели агитацию в студенческих городках против вербовщиков на предприятия корпорации .

Весной 1971 г. студенты университета Западной Виргинии приняли участие в стачке шахтеров. Они собирали средства для семей бастующих и вместе с рабочими стояли в пикетах.

В противовес стратегии, направленной на разобщение студентов и рабочих, в феврале 1970 г. впервые в истории США было создано объединение производственных профсоюзов совместно с организациями университетских преподавателей и студентов. В его создании участвовали такие профорганизации, как Объединенный профсоюз работников автомобильной и авиационной промышленности, Профсоюз шоферов грузовых мапшн и складских рабочих, Объединенный профсоюз швейников, Объединение профсоюза электриков, Американская федерация служащих, Профсоюз работников торговли, представители профсоюзов сталелитейщиков, нефтехимической и атомной промышленности, учителей, сельскохозяйственных рабочих, и другие. От преподавателей в образовании этого объединения приняли участие представители Гарвардского университета, Массачусетского технологического института, Калифорнийского, Колумбийского, Кливлендского университетов, Вашингтонского института политических исследований. Учащиеся и студенты были представлены руководителями студенческих организаций ряда штатов.

В некоторых университетах студенты выступили с развернутыми предложениями объединить свои усилия с усилиями рабочих кампусов и выдвигали совместные требования.

В Калифорнии в г. Ричмонде инициатива совместных действий исходила от рабочих. За принятие помощи от студентов и поддержку их требований, предъявляемых ими к администрации Государственного колледжа Сан-Франциско, голосовали рабочие нефтедобывающей промышленности. В Буффало во время забастовки железнодорожников, запрещенной, кстати, профсоюзом, ее руководители тоже обратились за содействием к студентам.

Молодые рабочие, бывшие студенты, стали связующим звеном между студенчеством и рабочим классом. "Они - представители более радикального поколения. Они более восприимчивы к социалистическим идеям. Именно им,- говорил в докладе на XIX съезде компартии Гэс Холл,- должны мы уделять главное внимание в наших усилиях по концентрации действий среди промышленных рабочих".

Как показывали события, молодые рабочие чаще начинали переходить к организованному протесту. Об этом говорила целая серия стачек, проведенных в 1972 г. молодыми рабочими и служащими в Лордстауне (штат Огайо) в знак протеста против увольнения их товарищей компанией "Дженерал моторз". Молодые рабочие давали больше примеров межрасовой солидарности и совместных действий, чем старшее поколение, а молодежь составляла треть всех членов профсоюзов, и все большее ее число избиралось в их руководящие органы, в забастовочные комитеты. Возросшая боевитость и новые требования, выдвигаемые молодыми, усиливали давление на реформистское руководство профсоюзов по всей стране.

К этому времени все больше рабочих старшего поколения склонялось к поддержке антивоенных выступлений молодежи. В 1967-1969 гг. рядовые члены профсоюзов и особенно молодые трудящиеся все чаще стали заявлять о разрыве с политикой поддержки войны, высказывались за мирные переговоры и прекращение американского участия во вьетнамской авантюре. С такими же предложениями выступили и местные комитеты ряда профсоюзов. За немедленное прекращение агрессии во Вьетнаме и с требованием перевода американской экономики на рельсы гражданского производства весной 1969 г. выступило профобъединение Союз профсоюзных действий, в которое вошло почти 4 млн рабочих. Он принял активное участие в мораториях, сотрудничал с организациями противников войны.

Беспрецедентное в истории американского рабочего движения событие имело место в мае 1970 г., когда профсоюзами и студентами был выдвинут план совместного массового митинга перед муниципалитетом Нью-Йорка.

Созданные два комитета сформулировали следующие требования: "Прекратить немедленно войну во Вьетнаме и Камбодже; протестовать против убийств в Кентском университете, в Аугусте и Джексоне; прекратить репрессии против несогласных и протестующих". Совместное воззвание подписали 15 представителей профсоюзов и 15 представителей университетов и колледжей. Это была первая в Америке коалиция рабочих и студентов для совместной борьбы за мир. В состоявшемся 21 мая массовом митинге приняло участие 50 тыс. человек. Если в 1967 г. против агрессии США во Вьетнаме высказывались 34% членов профсоюзов, то в 1971 г.- 64%, а к лету 1972 г.- уже 79%- О высоком проценте участия в политической борьбе трудящейся молодежи говорили события августа 1968 г. в Чикаго, у здания, где проходил съезд Демократической партии. Во время массовых демонстраций, разогнанных полицией, из 668 арестованных было 32,6% студентов, 43% рабочих и служащих. Из них три четверти - в возрасте до 25 лет. Почти половина арестованных- жители Чикаго и его пригородов, остальные приехали из других штатов.

Особенно тесное взаимодействие наладилось между профсоюзом сельскохозяйственных рабочих; Калифорнии и студентами. Последние в течение многих месяцев оказывали помощь молодому профсоюзу в организации по всей стране бойкотирования продуктов, производимых калифорнийскими фирмами,- вина, фруктов, овощей. Не только в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, но и в Нью-Йорке, Чикаго, Мэдисоне на молодежных митингах и фестивалях, в местах большого скопления народа можно было встретить юношей и девушек, продающих эмблемы калифорнийского профсоюза сельскохозяйственных рабочих и собирающих для него деньги, увидеть листовки, объясняющие причины и цели борьбы рабочих.

Подъем молодежно-студенческого движения в США, рост революционного сознания трудящейся молодежи дали возможность Компартии США значительно пополнить ряды молодыми членами. На XX съезде компартии, проходившем в феврале 1972 г., более трети делегатов было моложе 30 лет. Произошло также заметное омоложение руководящего ядра компартии. В избранном на XX съезде Центральном Комитете КП США из 60 членов 14 было в возрасте до 30 лет. В Национальном совете партии, состоящем из 120 членов,- 40 молодых людей до 30 лет. Кандидатом в вице-президенты США от компартии на президентских выборах был выдвинут руководитель Союза молодых рабочих за освобождение Джарвис Тайнер.

70-е годы давали новые стимулы развитию движения американской молодежи.

Быков В.М. В поисках будущего: Полит. эволюция молодого поколения США (50-80-е годы). - М. Политиздат, 1988.

Вернуться назад