Любера прошумевшие в 80-х
годах на всю страну, можно сказать, не имеют аналогов в истории. Единственное
схожее явление - скинхэды сильно отличаются от люберов как причиной своего появления
так и идеологией. Общее между ними только то, что и те, и другие являются реакционной
молодежной группировкой. Уникальность люберов объясняется исторической уникальностью
той ситуации, в которой они возникли.
Уже начиная с конца 70-х
годов страна покрывается сетью молодежных банд организованных по территориальному
признаку. В подвалах возникают полуподпольные "качалки", у молодежи
появляются свои "вожаки". Особенно громко заявили о себе подобные
группировки в Казани и Набережных Челнах. Это явление вписывается в общий поток
реакционных и деструктивных тенденций, захвативших в конце застоя самые разные
слои советского общества. Социальный оптимизм характерный для 60-х годов сменился
пессимизмом и цинизмом по отношению к официальной идеологии, которая к тому
времени окончательно превратилась в ритуальный догмат, не имеющий ничего общего
с действительностью. Вера в реформирование системы на социалистической основе
проснувшаяся в самых широких кругах советского общества в связи с хрущевской
десталинизации исчезла. Одновременно с тупиком экономическим, советское общество
зашло в тупик идеологический и очень многие видели выход из этого тупика в национализме,
сталинизме, ностальгии по "твердой руке". Явления люмпенизации и маргинализации
рабочего класса стали все больше давать о себе знать. Резко увеличилось пьянство,
преступность и в частности старый бич советского общества, казалось бы побежденный
в 60-е - хулиганство.
В конце 70-х и в 80-е причины
побуждавшие идти молодежь в территориальные бандитские группировки были отнюдь
не корыстными, а "идеологическими". Молодежь уже не могла себя никак
проявить в русле окаменевших официальных структур и шла либо в "гопники"
либо в "неформалы". Только если последние ненавидели эти структуры
как таковые, то первые пытались их как бы заменить. Если идеология неформалов
была анархична, то "идеалы" гопоты представляли из себя смесь различного
реакционного хлама: местечковый патриотизм, сексизм, культ силы, воровские понятия
о чести, иерархия основанная на праве сильного и ненависть ко всем "кто
одет не по форме". Собственно тем, что именно последний элемент этого реакционного
компота выступал у люберов на первый план они и отличались от других подобных
группировок. Во времена перестройки в Москву наведовалась и гопота из Татарстана
и из других мест, в частности из Подмосковья, да и в самой Москве были подобнее
банды. Они тоже не упускали случая набить морду "металлисту", но они
как правило специально не выслеживали места сборища неформалов и считали драки
с ними третьестепенным и побочным занятием. Любера же крайне серьезно относились
к избиению панков и хиппи. Очищение Москвы от "заграничой заразы"
они воспринимали как важное общественно полезное дело. Характерно, что многие
любера носили значки с Лениным, что в данном контексте говорило, конечно же,
не о приверженности идеям большевизма, а о верности существующей власти и "патриотизме".
Власть, как известно, отвечала взаимностью: милиция не пресекала их действий
явно этим действиям сочувствуя, а Егор Лигачев тогда открыто высказался в поддержку
люберов, несмотря на отрицательное к ним отношение большинства.
Но все же если бы не перестройка,
любера остались бы заурядной молодежной бандой. На годы перестройки приходится
время мощного общественного подъема, которые вывел на политическую арену самые
разные силы, пробудил миллионы людей и вскрыл пусть и в достаточно уродливой
и крайне запутанной форме общественные противоречия существовавшие в СССР. Перестройка
вывела на первый план целый ряд ярких общественных типов: "демократ",
"кооператор", "метталист", "любер", член "общества
"Память". Эти гротескные и порой просто нелепые персонажи были, тем
не менее, действительными, а не сфабрикованными СМИ (как сейчас политики и поп-звезды)
героями тех лет и любой из этих персонажей по своим качествам во много раз превосходит
соответствующий современный аналог.
Но все же как не реакционно
было "люберецкое" движение, глядя из сегодняшнего времени, есть все
же в них что-то симпатичное, может быть потому, что любой персонаж эпохи общественного
подъема активно выражает реальные общественные противоречия, а не является простым
бездушным винтиком. Это кстати можно легко проследить на эволюции политической
элиты последних 20 лет. Чем меньше народный подъем, тем более жалкие персонажи
оказываются наверху. Перестройка и первые годы ельцинского правления выдвинули
таких людей как Сахаров и Анпилов, Новодворская и Проханов. После 93-го главным
политическим героем уже становится "крепкий хозяйственник", куда более
серая фигура, но даже Черномырдин и Лужков выглядят яркими личностями по сравнению
с нынешними роботоподобными и безличными выходцами из спецслужб во главе с Путиным.
"Любера" не убивали
детей как нынешние скинхэды, не нападали из-за угла вдесятером на одного. У
них были свои пусть и довольно примитивные "рыцарские" понятия, коими
не могут похвастятся нынешние фашистские молодчики.
Еще одна характерная для
перестройки, да и для 90-х годов черта - путаница знамен, наличие несовместимых
идейных установок тоже проявилась в движении "люберов", хотя наверное,
еще больше она была присуща их врагам - "неформалам".
Последняя молодежная банда
из Люберец была выбита из Москвы уже в самом начале 90-х. Это уже были не 18
летние пацаны, а 25-летние верзилы. В своих клетчатых шароварах, кепках и тибитейках
они в это время выглядели уже просто комично и выделялись из толпы своим внешним
видом не менее сильно, чем панки…которых они именно за это и собирались бить.
Характерен способ, которым они выбиты из столицы - панки просто обратились за
помощью к местным бандитам. Это безусловно говорит и о вырождении движении неформалов.
Смысл существования и тех и других исчез в наступающую более прозаическую эпоху.
И во многом это даже хорошо, поскольку исчезнет это "смешение знамен"
и ожидающие нас скоро бои общественных сил будут носить не уродливо-культурнический,
а ясный политический и классовый характер. Ну, а "любера" вместе с
"демократами" и "металлистами" пусть останутся в анекдотах
и легендах…
М. Мурлин