Малькольм X. 40 лет спустя после смерти революционера

“Будущее принадлежит тем, кто готовит его сегодня”

Малькольм X

Сорок лет назад, 20 февраля 1965 г., в танцзале Audubon в Гарлеме (Нью-Йорк) Малькольм X поднялся, чтобы начать говорить. Он собирался выступить против расовой сегрегации в США. Он собирался обратиться к своим братьям и сестрам, чтобы они снова и снова сопротивлялись против “притеснения белым человеком”, когда он был застрелен. Ни один и ни два вздоха облегчения донеслись с вершины американского истэблишмента. Умолк один из самых громких голосов, раздававшихся против несправедливости.

Юность Малькольма

Малькольм Х

Малькольм X, урожденный Малькольм Литтл, родился 19 мая 1925 г. в Омахе, штат Небраска. В то время в Америке было приблизительно 13 миллионов чернокожих, большинство - в южных штатах. Главным образом, они были фермерами и издольщиками. На Севере чернокожие были сконцентрированы в индустриальных общинах в качестве индустриальных рабочих. На Юге законы Джима Кроу установили режим апартеида, отделявший афроамериканцев от остальной части общества. Практические последствия этого закона подразумевали, что черное население должно было жить отдельно от белого населения, черные дети должны были учиться отдельно от белых детей, и даже общественные туалеты были разделены.

Один из наиболее пагубных законов запрещал черным рабочим вступать во многие важные профсоюзы. Это было особенно выгодно для американских боссов, которые распространяли расистский яд среди белых рабочих. Их тактика "разделяй и властвуй" привела к поражению многие рабочие выступления и мешала американскому рабочему классу объединиться.

Однако, ситуация на Севере не была намного лучше. И там чернокожие жили отдельно от белых - в переполненных гетто, подобных Гарлему в Нью-Йорке или Саут-Сайду в Чикаго. Расизм там тоже присутствовал. Однако, Первая Мировая война вынудила боссов втянуть чернокожих в число индустриальных рабочих. Это дало многим афроамериканцам повод надеяться, что их условия улучшатся. Но эта надежда была далека от реальности. В 1919 г. окончание войны повлекло массовую волну забастовок, которая потрясла Соединенные Штаты. Ответом боссов стал расизм и разделение рабочего класса обвинениями чернокожих в росте безработицы и одновременным приглашением чернокожих с Юга, отчаянно нуждавшихся в рабочих местах, для слома забастовок белых рабочих на Севере.

Отказ Американской федерации труда (AFL) организовывать афроамериканских рабочих и пагубная роль бюрократии, сыгранная в различных забастовках, помогали боссам раскалывать движение американского пролетариата. Революция и контрреволюция всегда идут рядом друг с другом. Летом того же года имели место более 25 погромов. Расизм всегда был одним из самых полезных инструментов, используемых боссами в их тактике раскола, и семья Малькольма, подобно большинству черного населения, не избежала расистского насилия.

Отец Малькольма был проповедником, следовавшим идеям Маркуса Гарви о черном освобождении. Тогда многие чернокожие присоединялись к организациям, проповедовавшим расовую гордость как способ сопротивляться расистскому притеснению. Маркус Гарви был основателем движения “назад в Африку”. Подобные идеи имели глубокое воздействие на афроамериканцев. Позже, когда в 1960-х гг. в Африке разгорелась национально-освободительная борьба, эта мистическая идея восстановила популярность.

Когда Малькольму было четыре года, дом его семьи был подожжен расистской бандой. Когда ему было шесть лет, его отец был убит Ку-Клукс-Кланом. В таком социальном контексте не трудно понять, как получилось, что он постоянно сталкивался с неприятностями в годы своего детства и молодости. Он провел свои подростковые годы в Бостоне, Лансинге, Нью-Хейвене, Флинте и Нью-Йорке. Там он совершал мелкие преступления, типа азартной игры, краж и мелкой торговли наркотиками. Подобно многим чернокожим, он отправился в Ист-Кост в надежде найти работу. Но втянутые в индустриальный рабочий класс чернокожие всегда оказывались на худших рабочих местах, если могли их найти. Чтобы выживать, многие в поисках средств к существованию толкались на мелкие преступления. В 1946 г. Малькольм был арестован по обвинению в проникновении со взломом, владении огнестрельным оружием и воровстве. Ему было назначено от восьми до десяти лет тюрьмы, где он в итоге провел шесть лет.

Малькольм Литтл становится Малькольмом X

В тюрьме он вступил в Нацию Ислама, также известную как черное мусульманское движение, и принял имя Малькольма X. В общей сложности он провел 14 лет в этой религиозной группе. За короткий срок он стал одной из самых видных фигур в группе и главным представителем ее теневого лидера, Илии (Элайджи) Махаммада.

Нация Ислама была религиозной сектой с представлением, что для достижения спасения чернокожие, искренние последователи Аллаха, должны отделиться от белого общества и создать “нацию ислама”. Доктриной группы была одна из многих сектантских версий черного национализма. Они видели в черном расизме лучший способ противостояния белому расизму истэблишмента. На экономическом фронте они использовали такую же тактику. Они противопоставляли “черный капитализм” “белому капитализму”. Они призывали чернокожих “покупать у черных”. Как объяснял Маркс, общественное бытие определяет общественное сознание, и призыв “покупать у черных” отражал рефлексию крошечного слоя черного среднего класса, имевшего маленькие магазины в старых районах города и гетто.

Илия Махаммад

Одним из главных препятствий прогрессу черного среднего класса был институциональный расизм. Ограничения этого положения весьма очевидны. Прежде всего, идеология и взгляды черного среднего класса никогда не нападали на основы капитализма - реальный корень расовых притеснений афроамериканцев. Группа ограничивала свои атаки границами, установленными для бизнеса чернокожих сторонниками превосходства белых, - границами, которые препятствовали их возможностям конкурировать на рынке и поощряли бизнес белых. Несмотря на поверхностный радикализм этой теории, стоящие за ней реакционные идеи весьма очевидны. Не возможно, чтобы вся расовая группа стала бизнесменами. Эта идея “черного бизнеса” просто поощряла узкий слой чернокожих - средний класс.

Черные Мусульмане стремились создать афроамериканскую буржуазию, чтобы противостоять белой буржуазии. Они никогда не были способны видеть дальше цвета кожи сторонников превосходства и никогда не замечали роль, играемую белой буржуазией в обществе и в производстве. Банкротство этих идей сегодня очевидно более, чем когда-либо. Учреждение в США довольно малочисленной черной элиты, представленной Джесси Джексоном и компанией, не подняло уровня жизни большинства афроамериканцев, которые все еще живут в старых районах города и гетто среди бедности, насилия и наркотиков. Эта крошечная черная элита использовалась американским правящим классом, чтобы подрезать крылья борьбе черных масс и продвигать "дядей Томов" (имя, используемое Малькольмом X для умеренных черных лидеров), привязывавших движение к либеральному крылу американской буржуазии - демократам.

Нация Ислама, подобно Маркусу Гарви, выдвинула идею “назад в Африку”. Как и UNIA (Всемирная ассоциация улучшения жизни негров) Маркуса Гарви в начале 1920-х гг., эта идея привлекла в Соединенных Штатах широкий слой афроамериканцев. Лев Троцкий анализировал эту идею в 1930-е гг.:

“Американские негры собрались под знаменем движения ‘Назад в Африку’, потому что это казалось возможным исполнением их желания обрести свой собственный дом. Они не хотели на самом деле ехать в Африку. Это было выражением волшебной мечты о доме, в котором они были бы свободны от господства белых, в котором они сами могли бы управлять своей собственной судьбой” (Лев Троцкий, О черном национализме, International Socialism 43, April/May 1970)

За годы, которые Малькольм провел в Нации Ислама, состав членов этой организации значительно вырос. Коммунистическая партия Соединенных Штатов Америки тогда была серьезно подорвана маккартистскими чистками. В начале 1950-х большинство возглавляемых коммунистической партией профсоюзов было исключено из CIO (Конгресс производственных профсоюзов). В 1930-е гг. компартия организовала значительный слой черных рабочих. Однако, в 1950-е гг. она фактически использовала те же самые аргументы, которые использовала Демократическая партия. Компартия сводила расовую проблему в США к положению на Юге и законам Джима Кроу. На Севере компартия оказалась полностью не способна предложить черным массам альтернативу.

Никакого жизнеспособного средства для выражения борьбы чернокожих не было. Фридрих Энгельс объяснял, что природа не терпит вакуума. Этот вакуум был заполнен различными религиозными сектами, использовавшими радикальную риторику против расистского притеснения. Много черной молодежи, включая Малькольма, было привлечено Черными Мусульманами, потому что они были движением, осуждавшим притеснения со стороны белых. Это возымело огромное влияние на Малькольма, который искал объяснение страданиям своей юности. Несмотря на то, что он принял в тюрьме ислам и придерживался его до самой смерти, главным его делом всегда была борьба против притеснения его народа. Когда он откололся от Нации Ислама, он постепенно оттеснил религию на второй план по отношению к политике. Даже когда он был с Нацией Ислама, его считали самым политизированным из министров Илии Махаммада. Также он был министром, который тратил большую часть своего времени на путешествия по стране и миру, общение с другими людьми, не связанными с движением.

В течении 14 лет, проведенных с Черными Мусульманами, его считали самым блестящим оратором группы. Он проехал все Соединенные Штаты, а так же Африку и Ближний Восток, выступая против расового притеснения с беспощадными и честными речами. Не зря он заработал звание “самого сердитого человека в Америке”. Он отвергал лицемерие умеренных черных лидеров. Он не просил об уступках, он просто

Малькольм Х выступает на митинге

требовал того, что, как он считал, истэблишмент был ему должен. Он был самой бескомпромиссной фигурой черного освободительного движения.

Однако, его сектантство (одна из главных особенностей Нации Ислама) было барьером для привлечения большего количества людей. В сериале "Malcolm X" (биографический фильм, снятый Спайком Ли) белая студентка приближается к Малькольму и осмеливается спросить его, что бы она могла сделать для движения. Малькольм с презрением глядит на нее сверху вниз и отвечает: “Ничего!” Даже когда он порвал с Черными Мусульманами, в его мыслях оставались остатки сектантства. Когда вскоре после раскола его попросили отдать дань уважения белому активисту борьбы за гражданские права, задавленному бульдозером в Кливленде, он заявил:

“... Хорошо, что человек делал хорошее дело. Но никогда не наступит тот день, когда черные люди наконец встанут и поприветствуют вклад белых... Не думайте, что я когда-нибудь потрачу свою энергию на приветствие индивидуальной жертвы белого человека. Нет, эта жертва слишком запоздала”.

Такое сектантство лишь еще больше затрудняло для него строительство подлинного и бескомпромиссного, но при этом широкого движения против расового притеснения. В последние месяцы своей жизни он пытался отойти от своего изначального сектантства, но было уже слишком поздно. Заявления, которые он сделал во времена членства в Нации Ислама, оттолкнули большой слой активистов движения за гражданские права. Буржуазные СМИ позже использовали это, чтобы еще больше способствовать процессу отчуждения многих активистов движения за гражданские права от Малькольма X.

Раскол и идеологическая эволюция Малькольма

Группа Илии Махаммада была далеко не политической организацией. Тем не менее, Черные Мусульмане заполняли вакуум, оставленный традиционными политическими организациями рабочего класса. Эти организации были не способны обеспечить черным массам, особенно молодежи, какую-то альтернативу. Нация Ислама проводила политику абсолютного отстранения от политики. С одной стороны, она никогда не поддерживала демократов или республиканцев и критиковала умеренных лидеров движения за гражданские права, но, с другой, из-за своей политики отстранения, она была не способна возглавить черные массы или стать средством для выражения их гнева.

В начале 1960-х Нация Ислама зарабатывала известность для того, чтобы “говорить резко и ничего не делать”. Эта абсурдная политика в конечном счете стала для Малькольма смирительной рубашкой. В 1962 г. лосанджелесская полиция расстреляла семерых невооруженных Мусульман и арестовала шестнадцать других. Малькольм отправился в Лос-Анджелес, чтобы организовать ответ. Когда он попытался организовать движение, включающее группы представителей других вероисповеданий, то был удержан Илией Махаммадом. Его попытки выйти за пределы группы были одним из элементов, способствовавших расколу.

Дальнейшее вырождение руководства группы также повлияло на решение Малькольма оставить организацию. Не секрет, что Илия Махаммад поддерживал контакт с Джорджем Линкольном Рокуэллом - главой нацистской партии в США. В 1963 г. Илия Махаммад обратился к Малькольму, чтобы тот прибыл в его шикарную резиденцию в Финиксе, где он цинично подтвердил Малькольму слухи о своих сексуальных отношениях с различными подростками в Нации Ислама. Когда Малькольм увидел, что верховные лидеры организации не практикуют того, что проповедуют, он был глубоко разочарован.

1 декабря 1963 г., спустя девять дней после убийства Джона Ф. Кеннеди, на встрече в Нью-Йорке Малькольм X возложил ответственность за смерть президента на созданный белым человеком климат ненависти и насилия. Он также заявил:

“Цыплята идут домой на насест. Я сам старый мальчишка с фермы, цыплята, идущие домой на насест, никогда не вызывали во мне грусти; они всегда вызывали во мне радость”.

Некоторые авторы указывают на это заявление, как на катализатор для отхода Малькольма от Нации Ислама. Верно то, что Илия Махаммад использовал это специфическое заявление, чтобы запретить Малькольму выступать и заставить его умолкнуть. Это вызвало разрыв между Малькольмом и Черными Мусульманами. Диалектический материализм объясняет, что необходимость проявляет себя через случай. Малькольм X искал в Нации Ислама революционную альтернативу, и когда он не нашел там такой альтернативы, он ушел.

12 марта 1964 г. он объявил о своей разрыве с Нацией Ислама и фондом Muslim Mosque Inc. Вскоре после этого он отправился в Мекку и приобщился к ортодоксальному исламу. Его опыт помогал ему распространять его идеи, и он начал отодвигать религию на вторые позиции. Он заявил по этому поводу:

“Никакая религия никогда не заставит меня забыть об условиях жизни нашего народа в этой стране, (...) Никакой Бог, никакая религия, нет ничего, что заставило бы меня забыть об этом, пока это не будет остановлено, пока это не будет прекращено, пока это не будет уничтожено. Я хочу ясно дать понять этот пункт”.

Он также осознал, что Muslim Mosque Inc. не будет достаточно, чтобы собрать массовое движение чернокожих против расового притеснения. С такими мыслями он основал Организацию Афроамериканцского Единства (OAAU). Эта новая организация не имела никакого отношения к религии. Напротив, она призывала афроамериканцев вступать в ее ряды независимо от их религии и создавать движение на широкой основе. На ее учредительную программу глубоко повлияла идущая в Африке освободительная борьба. Она принимала некоторые интересные положения, например, об организации самозащиты против расистских нападений. Это было куда более прогрессивно, чем ненасильственный подход, пропагандируемый некоторыми умеренными черными лидерами, которые фактически оставляли движение беззащитным перед лицом непрекращающихся расистских нападений. Однако, OAAU вовсе не была при этом социалистической организацией, и ее экономическая политика сводилась к мелкобуржуазным идеям черного национализма. Движение по-прежнему отвергало участие в нем белых. Эта идея изначально была выдвинута Малькольмом, который сказал, что перед достижением единства между белыми и черными последние должны объединиться между собой. Эта идея сводила борьбу против расового притеснения лишь к жертвам расового притеснения. Наиболее передовые слои рабочих и студентов того времени симпатизировали борьбе против расового притеснения, но такая политика останавливала их перед собственным участием в борьбе.

Верно, что черный национализм является прямым следствием расистского притеснения, имеющего место при капитализме. Тем не менее, он может быть массивным тормозом для единства угнетенных черного рабочего класса и их белых коллег. История Соединенных Штатов полна примеров, показывающих, как влияние этих мелкобуржуазных движений снижается, когда черные рабочие видят возможность бороться вместе с белыми рабочими, добиваясь чего-то конкретного. Один из таких примеров - волна забастовок в 1919 году, когда белые и черные мясоконсервщики вместе прошли через черные кварталы Чикаго.

Малькольм, в конце концов, увидел ограниченность черного национализма для освобождения от расистского притеснения, которому капитализм подвергал черные массы. За месяц до своего убийства он вспоминал в интервью свою встречу с алжирским послом в Гане:

“(...) когда я был в Африке в мае, в Гане, я разговаривал с алжирским послом, это чрезвычайно боевой человек и революционер в подлинном смысле слова (...) когда я рассказал ему, что моя политическая, общественная и экономическая философия - черный национализм, он спросил меня, куда деваться ему? Ведь он был белый. Он был африканец, но он был алжирец и - по всем признакам - белый человек. И я сказал, что определяю свою цель как победу черного национализма, но куда деваться ему? Куда деваться революционерам из Марокко, Египта, Ирака и Мавритании? Так он показал мне, что я отчуждаю людей, истинных революционеров, посвятивших себя свержению любыми необходимыми средствами существующей на этой земле системы эксплуатации”.

Он также понял, что причина расистского притеснения - порочная природа капитализма: “Не бывает капитализм без расизма”, - сказал он однажды на собрании в Гарлеме. В другой раз, когда он говорил об освободительной борьбе в Африке, он заявил следующее:

“Нельзя воспользоваться капиталистической системой, если ты не хищник (...) Покажите мне капиталиста, и я покажу вам кровопийцу”.

Он пошел еще дальше. Следующая цитата показывает, что он приближался к классовой позиции:

“Мы живем в эпоху революции, и восстание американских негров - часть восстания против притеснений и колониализма, которое характерно для этой эпохи.... Неправильно классифицировать восстание негров, как только расовый конфликт черных против белых, или как только американскую проблему. Скорее, мы сегодня видим глобальное восстание угнетенных против угнетателей, эксплуатируемых против эксплуататоров”.

Эти слова демонстрируют некоторые из самых существенных изменений в его мышлении. Однако, развитие его идеологии не остановилось и на этом. В течение месяцев, если не недель, он открыто отказался от всех остатков сектантства без скидок на то, что он заявлял раньше. Он избавился от предрассудков по поводу смешанных браков и признал роль женщин в освободительной борьбе черных. Малькольм также заявил, что OAAU должна работать с другими организациями независимо от цвета кожи их членов, потому что он осознал, насколько важна была политика борцов против сторонников белого превосходства. Его позиция по двум буржуазным партиям в США также развивалась. В то время как Черные Мусульмане просто отвергали и демократов, и республиканцев по аполитичным причинам, Малькольм указывал, что обе партии представляют интересы главным образом белого правящего класса. Он боролся против черных лидеров, которые пытались привязать движение за гражданские права к демократам. Он разоблачал “наиболее прогрессивное” крыло американской буржуазии как худших и наиболее коварных врагов угнетаемых меньшинств в США. Он указывал, что демократы ведут свое происхождение от рабовладельцев, выходцев из Южных штатов США.

Он не прекращал свою резкую критику Черных Мусульман, которые постоянно пытались поставить под угрозу его усилия создать то, что он не мог создать в организационных рамках Нации Ислама, - подлинную организацию сопротивления против притеснения чернокожих.

Он становился также весьма опасным человеком в глазах американского истеблишмента. Если бы Малькольм X прожил дольше и оказался способен очистить свои идеи, возможно, он бы и создал бескомпромиссное движение против расового притеснения на подлинном антикапиталистическом основании. Это было как раз то, чего американский капиталистический класс, который уже был свидетелем радикализации черного освободительного движения, боялся больше всего. Малькольм X стал серьезной проблемой не только для американского правящего класса, но и для лидеров черного среднего класса, - в том числе Нации Ислама, - которые всегда жестоко критиковались им. Его путаные, хотя и бескомпромиссные идеи, принесли ему много врагов. Вот почему он был застрелен в самом начале собрания в Гарлеме 21 февраля 1965 г.

Вопреки мнению некоторых так называемых марксистских групп в США и за границей, Малькольм X не был социалистом, и он никогда не утверждал, что был им. Как показывают вышеприведенные цитаты, верно, что он двигался в направлении антикапиталистических и антиимпериалистических позиций, и его первоначально враждебное отношение к социалистическим идеям менялось. Также верно, что он никогда не понимал роль рабочего класса как единственного революционного класса, способного привести движение к победе. Несмотря на это, он был революционером, хотя и не сумел построить подлинной революционной организации. Поскольку он был трагически убит, никто на самом деле не может сказать, кем бы он стал в конце концов.

То, что мы действительно знаем, это - то, что он потратил большую часть своей политической активности на разоблачение предательской роли "дядей Томов", которые постоянно искали решения, выгодного черному среднему классу, и которые постоянно предавали движение в обмен на жалкие крохи. Малькольм понял, что черные лидеры среднего класса играют в движении роль тормоза.

Малькольм X был человеком, который никогда не колебался, высказываясь против несправедливости и притеснений капиталистической системы. Несмотря на свою ограниченность, он был одним из самых честных и бескомпромиссных борцов 20-го столетия.

Рэй Смит 21 февраля 2005 г.

marxist.com

Вернуться назад