65 лет большому сталинскому предательству – пакту «Молотова-Риббентропа».

«Руководство же шло наперекор логике классовой борьбы, укрепляло врагов за счет собственного класса и тем делало все, чтобы обеспечить поражения».

Л.Д. Троцкий

24 августа мы отмечаем важную дату в истории человечества, более того – в истории коммунизма. 65 лет назад был подписан советско-германский договор: пакт о ненападении и секретный дополнительный протокол к нему о разделе «сфер влияния» в Восточной Европе. Мы без преувеличений можем назвать это крупнейшим преступлением сталинизма, очередным предательством интересов мирового коммунистического движения, великим актом дискредитации коммунистической идеи, причем в глобально-мировом масштабе.

Марксистский историк В.З.Роговин писал: «Советско-германский договор являлся уникальным дипломатическим документом с точки зрения его подготовки. При его выработке был начисто проигнорирован конституционно-правовой механизм формирования внешней политики. От разработки этого важнейшего документа, определявшего судьбы Советского государства, были отстранены не только Верховный Совет и правительство СССР, но и Центральный Комитет ВКП(б). Даже большинство членов Политбюро узнало о содержании пакта только после его подписания. Договор и дополнительный протокол готовились в обстановке строжайшей секретности только Сталиным и Молотовым. Сами эти документы явились продуктом волевой импровизации, при их подготовке полностью отсутствовала научная проработка коренного изменения внешнеполитического курса страны»[1].

Однако приведенные Роговиным доводы – всего лишь факты, ими, как правило, злоупотребляют без всяких угрызений совести все, кому ни лень («де факто, де юро», как говорится). Важно то, как эти факты интерпретировать. Марксисты рассматривают полезность чего-либо лишь в высоких интересах революционной борьбы. Под таким углом зрения Сталинская бюрократия теряя свою маску «верных ленинцев» обретает свой истинный вид – предателей-оппортунистов, эпигонов Октября. В то время никто не мог знать о секретном протоколе, однако шок от сталинского демарша поражал воображение. Моральный авторитет Советского Союза, добытый большевиками беззаветным героизмом времен Гражданской войны, в глазах прогрессивной общественности был подорван и невосполнимо утерян[2]. Люди, воспитанные на антифашистской пропаганде – и великой роли «рабочего государства» в этой борьбе идей – был просто сбиты с толку, подавлены, недоуменность соседствовала с горькой подавленностью и растерянностью. Реакция – ультраправая в особенности – отмечала праздник на своей улице, все антикоммунистические силы разом воспрянули духом. Для этого у них был конкретный повод: Сталин развязал руки фашистской Оси для войны на Западе, против западного пролетариата[3].

«Насквозь милитаризированная Германия есть страшный враг. Купить ее благожелательность можно только путем содействия ее планам. Этим и определилось решение Сталина» - писал из Мексики Лев Троцкий – «Германо-советский пакт есть капитуляция Сталина перед фашистским империализмом в целях самосохранения советский олигархии».

«Возможно ли после заключения германо-советского пакта признавать СССР рабочим государством?» - озвучивал на страницах «Бюллетеня оппозиции» столь актуальный вопрос Лев Троцкий – «Что мы защищаем в СССР? Не то, чем он поход на капиталистические страны, а то, в чем он отличается от них. В Германии мы также проповедуем восстание против правящей бюрократии, но только для того, чтобы низвергнуть немедленно капиталистическую собственность. В СССР низвержение бюрократии необходимо для того, чтобы сохранить государственную собственность… Защита СССР вовсе не означает сближения с кремлевской бюрократией, принятия ее политики или примирения с политикой ее союзников. В это вопросе, как и в других, мы стоим полностью на почве международной классовой борьбы. Наша защита СССР ведется под лозунгом: «за социализм, за международную революцию, против Сталина».

Мы не зря привели тут слова Троцкого, ведь он был последовательным защитником большевистских завоеваний Октября 1917 года, он олицетворял собой всю непреклонность марксистской революционной мысли, еще не удушенной смрадом сталинизма, с которым Лев Давыдович вел непримиримую борьбу до самой смерти от рук сталинского палача. У сталинистов был повод бояться Троцкого, ведь он постоянно разоблачал «могильщиков революции»: «Если б советская олигархия была способна к самопожертвованию или хотя бы самоограничению в военных интересах СССР, она не обезглавила бы и не деморализовала армию.

Всякого рода просоветские простаки считают само собой разумеющимся, что Кремль стремится к низвержению Гитлера. Низвержение Гитлера не возможно без революции. Победа революции в Германии подняла бы на огромную высоту самочувствие народных масс в СССР и сделала бы невозможным дальнейшее существование московской тирании. Кремль предпочитает статус-кво, со включением Гитлера, в качестве союзника».

Без троцкистского понимания сущности германо-советского договора, невозможно понимание логики сталинского мышления. Хотя, как известно, Троцкий глубоко ошибался в том, что «эта война вызовет, как мы твердо верим, пролетарскую революцию… к низвержению бюрократии в СССР и к возрождению советской демократии на гораздо более высоком экономическом и культурном базисе, чем в 1918 г.». Троцкий не мог предвидеть, что «эпизодический рецидив», как он выражался по отношению к советской бюрократии, проявится в предательском сговоре со странами-империалистами ради сохранения социального «мира» (начиная с фактического уничтожения уже «мертвого» Коминтерна в 1943 г.) и консервации классовой борьбы в условиях «холодной войны».

«Пытаться доказывать, что и при правильной политике поражения были бы неизбежны, значит впадать в расслабленный фатализм и отрекаться от большевистского понимания роли и значения революционного руководства» - писал Троцкий много ранее событий августа 1939 года. И эти слова живо перекликаются с неизменной идеей о «революционном оптимизме», которую Троцкий отстаивал своим личным примером мужества и стойкости перед лицом кровавых предателей-бюрократов «сталинского закала».

Переиначивая слова Льва Давыдовича о социал-демократии, наследники истинно большевистской традиции сейчас должны твердо сказать себе: «Классовых врагов мы можем раздавить, и мы их раздавим, не дипломатничаньем, не игрой в прятки, а правильной революционной политикой, которую еще только нужно выработать» и смело пойти в бой под знаменем Интернационального коммунистического движения.

Алекс Кинзер
--------------------------------------------------------------------------------

[1] см. «Мировая революция и мировая война»

[2] Вот как писал об этом Троцкий: «Моральный фактор, не менее важный,
чем материальный, резко изменился за последние годы к худшему.
Тенденция к социальному равенству, возвещенная революцией, растоптана
и поругана. Надежды масс обмануты. В СССР есть 12-15 миллионов
привиллегированного населения, которое сосредоточивает в своих руках
около половины национального дохода и называет этот режим
"социализмом". Но кроме того в стране есть около 160 миллионов,
которые задушены бюрократией и не выходят из тисков нужды" ("Двойная
звезда: Гитлер -- Сталин")

[3] Троцкий писал также, что «на самом деле СССР заменил собою Японию в с составе Оси».

Вернуться назад