Правый поворот “Левой России”

 

"Независимое капиталистическое развитие или ублюдочное – вот о чём сейчас идет речь. Вот почему я голосую не за”свободу слова”, не за “гражданское общество” и “демократию” Хакамады и Госдепа, не за “пропорциональное представительство коренных народов” Тюлькина сотоварищи и не за “мировую революцию” ангелов небесных, а за Путина против компрадоров, “коммунистической сволочи” и ангелов небесных. И при этом остаюсь марксистом червонной пробы!"

Антон Баумгартен,
главный редактор “Левой России”

 

 

Хотя Антон в одной из своих последних скандальных статей (“Голосую за Путина. Заметки “парадоксалиста”” http://www.left.ru/2004/4/baumgarten103.html и “Несколько мыслей в защиту патриота Пушкина” http://www.left.ru/2004/4/baumgarten_pushkin103.html) роняет мимоходом, что “психологические объяснения хороши тем, что они ничего не объясняют”, однако сам воспользовался таковым по случаю. И я позволю себе психологическое объяснение вышеприведенному демонстративному заявлению Антона.

 Сказать по правде, “марксистом червонной пробы” Антон не был никогда. Да и кто бы из нынешних левых – разве какой-нибудь уж совсем пробирочный – решился на такое обязывающее самоназвание? Но тут-то как раз и вылезла психология. И чуть ли не прямо по Достоевскому. Вы только представьте себе: излить поток реакционных помоев, измараться с ног до головы, вести то скрытую, то прямо беспардонную полемику не с нынешними марксистами (какое там! все они скопом залиты желчью едкого сарказма и в лучшем случае заслуживают определения “ангелов небесных”, против которых Антон намерен голосовать, хотя они по своему ангельскому чину в выборах не участвуют), а напрямую с Марксом, Энгельсом и Лениным... По всей линии! Что это, если не разрыв с марксизмом, не сведение счетов со своей прежней философской совестью? Ан, нет. Психология не позволяет признаться в отступничестве. Вот и восклицает, бия себя в грудь: смотрите, каков я подлец, а всё же был и есть марксист червонной пробы!

 Обкорнал Антон Федора Михайловича: Смердяков – отнюдь не единственный увиденный Достоевским пророческий национальный тип.

 Зато основная характеристика “нашей социалистической левой”, –

"..которая ведь вся вышла из пробирки, как гомунукл, вся высосана из пальца и учебника. Не только наша социалистическая левая не национальна, не народна, она еще и гордится своим меньшинством и своей разностью с народом и искренне почла бы за самое большое несчастье "испытывать такие же чувства, как и любой российский гражданин"!"

 – чуть ли не буквальный плагиат из Достоевского.

 

И с умыслом вставленный Степан Трофимович Верховенский, возвращавшийся из Петербурга “в ошеломлении от тамошних желтых левых”, и множество стилистических параллелей – всё указывает на то, что вся российская “левая”, согласно Антону, и есть сборище бесов. И было бы великим благом избавить от них Россию, буде окажутся помехой в “решении национальных задач на путях социального прогресса, а не реакции”. А ведь окажутся. Как только наш “дышаший на ладан деморализованный пролетариат с телевизором” (из прежних статей А.Б.) очнется от нынешнего упоения Путиным и обнаружит какое-нибудь шевеление, вот тут-то большая или меньшая часть “пробирочных” и окажется при деле, и непременно будет взята под белы руки в середине ночи и посажена в воронок известного маршрута. И это в лучшем случае. Куда удобнее без дальних маршрутов просто мочить их в подъездах и подворотнях, как это нередко делается и теперь.

Вольно же Антону благодушествовать и издеваться над левыми на этот счет. Блистательный полемист, любовно восхваляющий таланты и заслуги Путина, понятно, ничем не рискует и может сколько угодно ерничать, сообщая “для сатрапов кровавого Влада” свой домашний адрес. А между тем по недавнему так называемому “делу НРА” несколько молодых людей, в том числе девушки, получили сроки от 6,5 до 9 лет. А ведь всего-то демонстративно взорвали пустую урну у здания ФСБ без всякой опасности для чьей-либо жизни. А у левого публициста тов. Федюкова, редактора газеты “Совет рабочих депутатов”, активиста “Комитета по защите политзаключенных-революционеров” (русских и украинских ребят, истязаемых в одесской тюрьме, где двадцатилетний Бердюгин забит до смерти, остальные едва живы), так вот у Федюкова буквально на днях сатрапы изъяли компьютер и материалы и – для того, видно, и затеяли обыск – “нашли” наркотики!

 

Разбирать эти последние статьи, массу самого разнородного содержания, – тяжкий труд, и ещё неизвестно, дойдет ли до читателей. Не знаешь, как за него и взяться. (Вот уж поистине тут не вдовица Куикли, да и какое мне дело до вдовиц! Впрочем, вдовицам, вдовцам и пожилым супружеским парам, год назад посылавшим Путину в конвертах оскорбившие их тридцатки прибавок к пенсии, моё искреннее уважение. Это к сведению Антона, сующего левым критикам Путина в нос якобы произошедший “за последние годы заметный рост как зарплат, так и пенсий”. Он бы их, эти тридцатки, с ростом квартплаты и цен сравнил!).

 

 Обстоятельная критика неизбежно раздует объем статьи до невероятных размеров, так как Баумгартен с легкостью касается множества тем, всё и вся ставя с ног на голову и представляя факты в самой произвольной связи. Ещё и продолжение обещано. И что же – обо всём заново толковать и ставить на надлежащее место? Да ещё и эта беллетристическая манера, когда концов не найдешь, с какого потолка взято то или иное суждение. Ну вот пример: “Как талантливый политик, Путин, независимо от Ленина и Грамши, знает, что классовая политика это национальная политика. Вот чему ещё предстоит научиться нашей социалистической левой...” Откуда это свалилось? Причем тут Ленин и Грамши? Ведь в этой фразе классовая политика пролетариата приравнена к национальной политике, отождествлена с ней и только. И тогда закономерно, что “марксист” Баумгартен призывает левых учиться национальной политике именно у Путина, а не у Ленина и Грамши. Ведь это форменное литературное мошенничество – так писать. Ну сказал бы прямо: к черту пролетарскую классовую политику, в том числе и национальную, в смысле, например, союза российского пролетариата с беднейшим крестьянством, с трудящимися национальных окраин – против буржуазии. Устарело!!! Учитесь буржуазной национальной политике – путинскому умению объединять овец и козлищ: “крупнейшие секции правящего класса с разнородными группами мелкой буржуазии и самыми широкими трудовыми массами”. Иными словами – подчинять трудовые массы контролю крупнейших секций буржуазии ради единства нации. И к черту Ленина и Грамши!

Нет, надо свалить всё в кучу, чтобы никто не заметил подмены и марксистское реноме Баумгартена не пострадало ничуть. Ах, какая удобная вещь – абстрактное тождество...

 

 А с другой стороны, и критиковать-то нечего. Основная идея Баумгартена: поставить во главу угла “государственность и само национальное существование российского народа” – стара как мир и тысячи раз раскритикована, в том числе и в наши скорбные времена.

Кто же не знает, что патриотизм, укрепление российской государственности, коварство Запада, сокрушившего СССР извне, стремящегося уничтожить и Россию как самостоятельное государство, российский благородный национализм в противоположность “русофобии” и т.п. – тот круг идей, которыми давно томится та самая “коммунистическая сволочь”, для которой Баумгартен не жалеет красок, хотя расходится с ней практически только в одном, хотя и одиозном пункте – о “пропорциональном представительстве”. Да ещё в том, что “сволочь”, кажется, не намерена голосовать за Путина. Не оттого ли этакая неумеренность в эпитетах, что Баумгартен пытается “успокоить свою совесть”, убеждая себя и читателей, что уж с такой-то мразью он, Баумгартен, – ни-ни! Ни в самомалейшем идейном родстве не находится.

 В общем, придется говорить о теме далеко не новой. О российском патриотизме, национализме и державничестве. С той только разницей, что представлены они не в кондовом исполнении Зюганова, не в мистически-фантастическом Проханова, не в сдержанном и политкорректном стиле нынешней официальной пропаганды, а в полемически заостренном и эстетически облагороженном виде у Баумгартена. Хотела написать: “осовремененном”, но этого ... нет. Да и можно ли вообще реакционную идею облечь столь соблазнительной и аппетитной плотью, чтобы мало-мальски искушенный человек мог проглотить её, не подавившись костями сокрытого внутри и пережившего века кощеева скелета?

Антон и не собирается прятать скелет. Он напрямую водружает, так сказать, “народное” национальное знамя с костями и черепом на... красном полотнище. И даже как бы намеренно выпячивает старые кости – и против нынешней неразумной левой братии, и против всей революционно-демократической и коммунистической традиции, и против классиков марксизма.

 Основные кости скелета – “самодержавие” и “народность”(в понимании Уварова – национализм) – представлены практически в их первозданном виде. Разве что без “православия”. Да как знать? Может, в обещанном продолжении и до него дойдет? Ведь главный-то герой, долгожданный спаситель и заступник, с государственным попом Алексием II чрезвычайно дружен! И усердно демонстрирует теснейшую спайку, обмениваясь перед телекамерами с величественного вида владыкой государственными и церковными наградами, орденами, иконами, крестясь и не гнушаясь целования пастырской руки. Это ли не ещё одно проявление особой мудрости “политика от бога”! Кстати, одна из полученных от Алексия II наград – знак и диплом “За выдающуюся деятельность по укреплению единства православных народов”. Ну как не оценить сии заслуги Путина с точки зрения дорогой сердцу Антона идеи панславизма?

 

 Державное оскопление Пушкина

 

Мы не можем углубляться в историю разделов Польши, захватываемой русскими войсками, опутываемой русской дипломатией, подчиняемой русскому царю даже с помощью восстаний малороссийских крепостных против их польских панов, а после, разумеется, возвращаемых российским государем под иго тех же самых панов. Не оставаться же тем без крепостных хотя бы, и даже тем более, в составе российского крепостнического государства. Это длилось в течение всего 18 века. Неоднократные разделы Польши между Австрией, Пруссией и Россией, в которых последняя неизменно диктовала свои условия, доставили ей в конечном счете большую часть польской территории, составившей Царство Польское – неотъемлемую часть Российской Империи. Польское восстание 1831 года, по случаю подавления которого Пушкин и Николай Палкин слились в восторженном ликовании, было далеко не единственным, восстания вспыхивали и потом. И Пушкин не случайно упоминает о прежних кровавых жестокостях, противопоставляя им нынешнее якобы великодушное милосердие победителей :

 

В боренье падший невредим;

Врагов мы в прахе не топтали...

...................................................

Мы не сожжем Варшавы их...

 

В самом деле: к чему сжигать прекрасный город, давно уже ставший российским? Ведь это не нынешние генералы, стершие с лица земли Грозный и как ни в чём не бывало считающие залитую кровью чеченскую землю – российской.

 

Это кажется чудовищным, но Баумгартена отнюдь не смущает противоестественный союз великого русского поэта и одного из самых жестоких и коварных самодержцев в российской истории. Напротив, он преподносит дело так, что в этом союзе нашла свое высшее выражение и гениальность поэта, и его политическая прозорливость. И вы заметили, читатель, что, поставив эпиграф из Пушкина: “Мой друг, Отчизне посвятим души прекрасные порывы...” – Антон обрывает его многоточием (у Пушкина – восклицательный знак), не продолжая следующих строк:

 

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

 

 Строки, выражающие стремление поэта к свободе для Отчизны, свободе от самодержавия, Антон мошеннически ставит эпиграфом к статье, доказывающей прямо противоположное: быть патриотом, служить Отчизне – значит стремиться сохранить и преумножить её державное могущество ценой отказа от свободы, ценой подавления и внутренней крамолы, и восстаний завоеванных народов:

 “...для сохранения своей страны... русский должен был стать “верным россом”, т.е. верным рабом своего царя и императора”.

 

Словом, патриотизм Пушкина Антон делает точной копией патриотизма его державного владыки, причем, выходит, таков Пушкин от юности и до конца дней.

Право, уж легче согласиться с К. Ковалевым, определившим вольнолюбивые пушкинские стихи как молодое фрондерство, чем подсовывать в них гнусный охранительный смысл.

 

Логика у Антона – диву даешься. Поделом, дескать, кичливым ляхам, что они, не пожелав быть верными рабами “своего царя и императора”, предпочли феодальную вольницу и “права человека”, вследствие чего потеряли страну, “отдали польского крестьянина на зверскую эксплуатацию иноземцам: пруссакам и автрийцам”. (Россия, не названа соучастницей раздела Польши, потому что она, конечно, спасительница и защитница поляков от “иноземцев”, а её крестьяне, включая польских, – родные дети государю и помещикам).

 Что история народов не определяется предпочтениями или моральными качествами тех же “кичливых” ляхов – пока оставим в стороне.  Но какова антитеза: будьте верными рабами, иначе ваши несчастья, ваша гибель и неизбежны, и позорны, и заслуженны! Да ведь это позиция охранителя, жандарма или уж совсем черт знает кого.

Мне всегда казалось, что нет ничего хуже рабства, угнетения; что для человека как человека стремление к свободе – высшая ценность. Ну а декабристы, парижские коммунары, большевики наконец? Разве этих последних не расстреляли, не сгноили в лагерях... И поделом им? Или их порыв к свободе и последующая гибель в сталинских застенках в глазах Антона имеют оправдание в том и только в том, что на их костях было воздвигнуто могучее советское государство – мощнее российской державы, какой она была во все предшествующие времена? А как же со свободой – её, стало быть, побоку отныне и навсегда?

Это в какую же клоаку верноподданничества надо засунуть свою собственную голову, чтобы так оскопить Пушкина, как это сделал Баумгартен, заявив о созвучных умонастроению Николая Палкина патриотических (!) одах 1831 г. следующее:

“...две гениальные политические оды, которые вписали бы его имя в историю русской литературы, даже если бы он ничего кроме них не написал”.

 

Да, возможно, вписали бы, наряду с... немалым числом более или менее одаренных казенных патриотов. Вот только Пушкина у нас не было бы...

 Ну и что, потеря невелика в сравнении с тем, что был он, видите ли, гениальным политическим прозорливцем, чьи воззрения точь-в-точь совпадали со взглядами и опасениями русского царя, совпадали даже и в преувеличениях и ошибках:

"Конечно, поэт ошибался в своей оценке польского восстания как способного привести в тот момент к общеевропейской войне. Ведь раздел Польши между Россией, Пруссией и Австрией твердо считался основой "баланса сил" и "мира" в Центральной Европе. Но ошибался он искренне и одно время подумывал записаться в действующую армию вместо женитьбы. Интересно, что и Николай был абсолютно уверен, что в Польше тогда "решалась судьба России"."

 

 Эти “преувеличенные страхи Пушкина, Николая, других россиян из правящего класса” (употребление имени Пушкина в этом смысловом ряду представляется, мягко говоря, диковатым) и находят у Баумгартена, помимо прочего, “немудреное психологическое объяснение” как попытка успокоить свою совесть. Заметим это.

 

А дальше начинается и вовсе несуразное. Пушкин уже не просто уподоблен Николаю I, что само по себе достаточно мерзко, но в своей кровожадности идёт значительно дальше. Именно по причине своей гениальной политической прозорливости Пушкин  –

"твёрдо сказал: душить в зародыше! Потому что, если приходилось выбирать между государственным существованием Польши и России, то никакого выбора в сущности и не было: Польшу надо было душить. Даже если Маркс был против."

 

Только вот незадача: выбора “между государственным существованием Польши и России” и в самом деле не было! Потому что вопрос так не стоял и стоять не мог. Польша к этому времени была уже узурпирована Россией (1700-1772 гг), разделена (о чём известно и Антону -см. выше), т.е. сломлена и не представляла  угрозы для России, потому что боролась за свою независимость и только. И если даже предположить новый общеевропейский поход на Россию, чему по большей части и посвящены обе пушкинские оды и в чем на тот момент Пушкин с Николаем I дружно ошибались, то дело обстояло так:

 

Ступайте ж к нам: вас Русь зовёт!

Но знайте, прошеные гости!

Уж Польша вас не поведет:

Через её шагнете кости!...

 

Так что никакой опасности для “российской государственности” , согласно Пушкину, сама по себе Польша уже не представляла. И тем более не мог для него стоять вопрос о выборе “между государственным существованием России и Польши”. А поэтические реминисценции: “Куда отдвинем строй твердынь? За Буг, до Ворсклы, до Лимана? За кем останется Волынь? За кем наследие Богдана?” и т.д. – всё это относится ко временам, исторически ушедшим: “спор, уж взвешенный судьбою”, по оценке самого Пушкина.

Так, может, Маркс всё же был прав, и надобность душить Польшу во имя якобы спасения российского государства не имела уже никакого исторического оправдания? Но оцените баумгартеновскую иронию: Марксу в ту пору 13 лет!

 И точно так же была совершенно права язвительно высмеиваемая Баумгартеном передовая мысль пушкинской эпохи, справедливо утверждавшая, “что Российская Империя "угнетала" поляков и отказывала им в их "праве" иметь свое национальное государство. И что это было "плохо" со стороны русских” (Отметим баумгартеновские иронические закавычивания). Права была передовая мысль и в том, что имперская внешняя политика России питала и внутрироссийский деспотизм, консервируя её крепостнические отношения и культурную отсталость населения.

 Антон признаёт, что Пушкин это так или иначе понимал, “хотя и не обязательно с вершин передовой мысли”. Но, оказывается, “угнетение угнетению рознь”, и дальше Антон расписывает, какими правами и преимуществами обладала Польша в составе Российской Империи, какое их связывало родство культур; “судьба поставила рядом два сильных и родственных народа” и проч. И какое бы это было благо на все последующие времена, если бы Польшу всё же додушили и принудили навсегда остаться в составе России. Ведь в отличие от злобных ненаших колонизаторов, “Россия не поплыла за далекие моря, чтобы покорить и зверски эксплуатировать народы, не подозревавшие о ее существовании”. Удушая, Россия, оказывается, благодетельствовала населявшим и окружавшим её народам, мало-помалу присоединяя к себе их территории и подчиняя их своему отеческому владычеству.

И за что только большевик Ленин обозвал её тюрьмой народов? Он явно был неправ.

 

Поскольку вполне аналогичные доводы и о смертельной угрозе Российскому государству со стороны Чечни, о предоставленных Россией “правах” чеченского народа, об отсутствии угнетения, и т.д., и т.п. уже приводились Антоном в других его публикациях, поневоле приходит на ум, что державное оскопление Пушкина имеет весьма прозрачную цель: оправдать точно такое же родственное удушение Чечни.

 

Ах, всё не так просто. Оказывается, в отличие от простого русского монарха, тем более от нас грешных, гениальный Пушкин провидчески зрил через века. И злополучная Польша, которой недальновидные большевики позволили выскользнуть из-под гнета России, и сама вследствие этого претерпела неисчислимые бедствия, и, главное, превратилась в форпост всех агрессивных планов и действий против СССР и России. Тут уж и Марксу с Энгельсом, и Ленину (попавшему в ряд дюжинных прогрессивистов 19-20веков) Баумгартен выдал, что называется, по полной программе. А бедный Пушкин теперь уже окончательно становится рупором самого Антона:

 

"Варшаву сожгли. Но не русские, а немцы. А ведь Польша, теперь уже независимая, снова немало сделала для успешной организации этого второго крестового похода Запада против нашей страны. И поплатилась за это сама шестью миллионами жизней и уничтожением более половины своей интеллигенции... Нет, не "русские варвары" осквернили польскую землю Освенцимом и Майданеком, а "самая просвещенная нация Европы", родина Маркса и Энгельса, которые призывали немцев к их "революционному долгу ненавидеть русских".

И разве не Польша, не северо-западные славяне, стали сейчас самым надежным оплотом американской империи на наших границах, разве не поляки - самыe верныe псы янки в насилии над народом Ирака? И это в то время, как южные славяне лежат в пыли, растоптанные империализмом, а болгары, словаки и чехи переодеваются в натовские мундиры. И разве не Россия, даже в своем теперешнем ничтожестве, стоит сейчас на пути западного агрессора к мировому господству?

Так кто же оказался прав, в конце концов, "казенный патриот" Пушкин или дюжинный прогрессивист 19-20 веков, прекраснодушный защитник "права наций на самоопределение"?

Пушкин знал уже тогда одну из двух страстей правящих классов Запада, заразивших ими свою "чернь" - ненависть к России, к ее особости, ее силе. Не знал второй - их ненависти к коммунизму. Соединившись, они образовали самую смертносную ненависть, которая когда-либо поражала европейский континент. Под именем План Барбаросса она унесла 30 миллионов жизней советских людей. Тридцать миллионов. Вы не найдете даже намека на такую возможность у Маркса и Энгельса. Даже у Ленина. А у Пушкина найдете."

 

 Да, чего не найдешь у российского национального гения Пушкина, особенно если очень хочешь найти.

Антон с удовольствием отменил бы такие объективные исторические процессы, как стремление буржуазии к образованию национальных государств и стремление наций к самоопределению, как империалистическая борьба и войны за раздел и передел мира при том, что соотношение сил (экономических и военных) постоянно меняется из-за неравномерности капиталистического развития и т.д., и т.п. В сущности исторические взгляды Антона сводятся к тому, чтобы заставить историю неизменно осуществлять высшую провиденциальную цель: крепить могущество российской державы каким-то сверхъестественным способом. Этого мало: войны (против России), согласно Баумгартену, проистекают из причин исключительно идеологических – из ненависти к России, “к её особости, её силе”, из русофобии, поразившей Запад ещё с пушкинских времен. И всё это, заметим, квалификации и оценки “марксиста червонной пробы”.

Не хочется загромождать текст большими цитатами, но не удержусь ещё от одной, демонстрирующей бесконечную наивность автора:

 

"К. Ковалев высмеивает гениальные строки о "славянском море". Но вот и высохло оно уже навсегда для южных славян с унижением Сербии. А почему не раньше? Почему не в 1870х или 1920, когда на французские и английские деньги поляки взяли Киев? Ну и что бы было с этими ручейками к 1939-му, если бы рухнула уже тогда Советская Россия? Неужели так трудно понять, что только Россия и могла быть центром объединения славянских народов Восточной Европы для отстаивания своих интересов перед лицом западного империализма? Да она и отстаивала их уже одним фактом своего существования. Но славянским морем она не стала - и результат налицо! Теперь осталось только ждать вступления Украины в НАТО. Посмеемся ли мы и тогда над великими одами Пушкина?"

 

Ну почему, в самом деле, движение рынка и движение народов, борьба европейских и мировых сил за передел территорий, столкновение противоречивых интересов, сплетение множества разнонаправленных исторических тенденций и т.д. не предоставили российской державе возможности объединения под её владычеством всех славян? То-то было бы хорошо, если бы история творилась Словом Гения!

 

Преувеличенное значение двух державных од 1831 г. Баумгартен стремится подкрепить и литературоведческими доказательствами, демонстрируя преемственность якобы всё той же государственно-патриотической и панславистской линии в стихах Лермонтова, Блока, Маяковского и даже ... Мандельштама и Ахматовой.

 Область литературоведения для Антона – родная стихия, и я не мыслю состязаться с ним на этом поприще. Но и невооруженным глазом мало-мальски начитанного человека видно, что здесь по преимуществу внешняя, искусственная натяжка. По сходству признаков, учил Гегель, “связывать можно самые разнородные вещи”. А что касается содержания – о приведенной явно подражательной оде Лермонтова не говорю – остальные с державной патетикой Пушкина не имеют ничего общего. Прочтите внимательно “Скифов” – да в них скорее найдешь прямую полемику с пушкинскими “патриотическими” одами. О прочих  и говорить нечего. Любовь к родине и прославление её имперских амбиций – очень различные вещи.

 

“Польшу надо было душить”. А Россию?

 

 Маркс и Энгельс, уличенные на наших глазах в разжигании ненависти к русским, навязываемой даже в качестве “революционного долга” немецким рабочим, едва ли могут убедить червонного “марксиста”, тем более в столь деликатной области, как его, Баумгартена, патриотические чувства. Недурно бы Антону сослаться на источник, изобличающий классиков в “русофобии”, ибо контекст всегда чрезвычайно много значит. Тем более, что мы уже имели случай убедиться, как даже в известнейшую пушкинскую строку, выставленную в эпиграф статьи, Антон сумел вложить прямо противоположное содержание.

 Но спорить не буду. Нелюбезные высказывания в адрес русских у классиков действительно встречаются, хотя вовсе не “сотнями таких и покрепче”. Но почему, с какой стати они позволяли себе говорить о “русских” вообще, а не о жандармских проделках государя-императора и российского правительства? Внесем ясность словами Энгельса:

“Когда рабочий класс России (если в этой стране есть таковой в том смысле, как это понимают в Западной Европе) создаст политическую программу, и в эту программу войдет требование освобождения Польши, – тогда, и лишь тогда, речь пойдет уже не о России как нации, и обвиняемым останется только царское правительство”. (Т.16, с.158).

 Вот так. Коль скоро нация (а в классовом обществе лицо нации – её господствующие классы, под контролем которых пребывает остальная масса) выступает в унисон со своими правителями, действует в согласии с ними, – вполне правомерно вести речь о нации как таковой, стало быть, о “русских”. Разовьются внутренние противоречия – иначе встанет вопрос. Так что пока Баумгартен готов оставаться “верным россом” и поддерживать своё государство, какие бы бесчинства оно ни творило в отношении других национальностей, пусть не удивляется, что те же поляки, о которых он написал здесь немало “лестных” слов (и это не шовинизм?), отнесутся к нему с предубеждением как к представителю нации–поработительницы, доныне не простившей Польше её национально-освободительной борьбы.

Но неужто и в самом деле патриотизм, любовь к родине состоит в поддержке её державных амбиций? Ведь это же абсурд! Да тот же Пушкин. Как бы ни убеждал нас Баумгартен – никак не втиснешь патриотизм Пушкина в его имперские оды! К тому же содержание этих од Антон усердно восполняет собственными домыслами.

Ну а вот это: 

Питомцы ветреной Судьбы,

Тираны мира! трепещите!

А вы, мужайтесь и внемлите,

Восстаньте, падшие рабы!

 

Увы, куда ни брошу взор –

Везде бичи, везде железы,

Законов гибельный позор,

Неволи немощные слезы;

Везде неправедная Власть

В сгущенной мгле предрассуждений

Воссела...

 

 Или, может быть, Баумгартен не знает этих стихов Пушкина? Или они непатриотичны? В каком ослеплении можно заявить, что две “гениальные политические оды” “вписали бы его имя в историю русской литературы, даже если бы он ничего кроме них не написал”, – и не почувствовать щемящей пустоты при мысли, что такое могло быть...

 

 Кондратий Федорович Рылеев в каземате Петропавловской крепости выцарапал на оловянной миске:

Тюрьма мне в честь, не в укоризну,

За дело правое я в ней,

И мне ль стыдиться сих цепей,

Коли ношу их за Отчизну!

 

Вот он – истинный патриотизм, состоящий в борьбе за свободу своей Отчизны. Но это патриотизм совсем другого рода, до полной противоположности. Такой патриотизм не противостоит интернационализму, а имеет его своим естественнейшим продолжением и дополнением. А если такого продолжения нет, патриотизм скукоживается, становится национализмом, противопоставляющим и сталкивающим народы и нации, сковывающим борьбу за освобождение, ибо связывает угнетателей и угнетенных в единый конгломерат под контролем, естественно, господствующего класса.

 Связь освободительного патриотизма с интернационализм отнюдь не случайная, тысячу раз разъясненная классиками марксизма. “Несчастье для народа, если он поработил другой народ” (Энгельс, т.32, с. 304). “...прямой абсолютный интерес английского рабочего класса требует разрыва его теперешней связи с Ирландией... Английский рабочий класс ничего не поделает, пока он не избавится от Ирландии.” (Маркс, т.32, с.337). Наконец хрестоматийное: не может быть свободен народ, угнетающий другие народы.

Иными словами: если ты истинный патриот, если ты хочешь свободы своему народу, то в первую очередь стремись к тому, чтобы никакой другой народ не был угнетен твоей нацией, не был насильственно удерживаем в составе твоей страны. Угнетение, насилие, распространяемое государством на другие народы, принесет бездну угнетения и насилия над тобою самим. Сделает тебя и внутренне несвободным, рабом националистических предрассудков и защитником неправого дела.

 

А вот Блок, “Скифы”, якобы напрямую продолжающие оды Пушкина:

 

Придите к нам! От ужасов войны

Придите в мирные объятья!

Пока не поздно – старый меч в ножны,

Товарищи! Мы станем братья!

 

Ведь это совершенно новый мотив, начисто отсутствующий в “патриотических” одах Пушкина. О других, тоже очень важных отличиях, говорить не будем. Но вот эти строки, обращенные к раздираемой национальными противоречиями воюющей Европе, – они близки не столько одам Пушкина, сколько большевистскому лозунгу: Немедленный мир без аннексий и контрибуций!

Как бы издевательски ни относился г-н Баумгартен к неизменно закавычиваему им “праву наций на самоопределение”, с которым-де дюжинные прогрессисты “носятся как с пасхой”, большевик Ленин прекрасно понимал, что без реализации этого права “вплоть до отделения”, без отказа от аннексий , т.е. от насильственного удерживания территорий вопреки воле проживающего там населения, пролетарская революция невозможна, ибо невозможным оказывается революционный пролетариат.

И полюбуйтесь в этой связи на “революционность” самого Антона и особенно на его alter ego Якушева, нагнетающего дикую истерию по поводу смертельной угрозы для России со стороны Чечни:

"Если бы в ответ на дагестанский поход Чечня не была разгромлена и залита кровью, если бы распоясавшихся бандитов не "мочили" самым решительным образом, то России уже не было бы, не было бы ни промышленности, ни рабочего класса, ни повестки дня для появления каких-либо левых. Юг страны контролировался бы бандитами, а вдоль нефте- и газопроводов стали бы войска НАТО, которые мы бы сами и пригласили, чтобы сохранить ядерные арсеналы расползающейся страны, не способной самостоятельно контролировать собственные территории. Это не фантастика...(Д.Якушев. Путин, империализм и коммунисты)."

 

Это именно фантастика. Это то же самое, как в случае с польским восстанием, только ещё более чудовищное преувеличение чеченской угрозы для России, чтобы “успокоить свою совесть” (если, конечно, она у Якушева есть) и убедить всех и вся: Чечню надо было разгромить и залить кровью. Ни больше, ни меньше! Иначе “России уже не было бы”.

И после этого Антон смеет бросать левым укор, что они “пробирочные”, что пролетариат их не понимает и не слушает. Да не вы ли с Якушевым и травите народ ядом национализма и шовинизма! И если бы только вы... Так откуда же взяться пролетариату хоть мало-мальски просвещенному, тем более революционному, если его оболванивают со всех сторон? Если войне не видно конца, а так называемые марксисты в унисон с официозом, но с ещё большей страстью, убеждают и требуют: Чечню надо душить!

И вот характерный результат. Испанцы, пережившие страшную трагедию взрыва сразу нескольких поездов в Мадриде, на массовых демонстрациях обвиняют своё правительство, пославшее в Ирак войска и тем развязавшее руки международным исламским террористам, зато в наших “народных массах” всё шире расползается уверенность, что не только во взрывах в метро и т.п., но и во всей их беспросветной жизни виноваты “черножопые”.

 

 Но обратимся снова к далеким пушкинским временам. Какой ценой оплачивалось имперское могущество российского государства в самой России? Пушкинские оды 1831 г. Из песни слова не выкинешь; они – факт биографии, факт творчества, но более всего – свидетельство духовной драмы поэта, увы, признающегося в “сердечной привязанности” к убийце декабристов. К тирану, продержавшему в каторге и ссылке в течение всего своего долгого царствования – тридцати с лишком лет – не считая жен и детей– 125 (встречаются и другие цифры) “помилованных” декабристов, т.е. не вздернутых с теми пятью. Друзей и товарищей Пушкина. Лицеистов. Кюхлю. Пущина... Вернулось всего 19 – в пору, когда Пушкин уж двадцать лет лежал в земле.

Оценка Пушкиным восстания декабристов и деспотической расправы Николая с годами, конечно, менялась. Первоначально: “повешенные повешены, но каторга 125 друзей, товарищей ужасна”, затем послание “В Сибирь”(1927 г.), выражающее “любовь и дружество”, надежду на скорое их освобождение и самое главное: “Не пропадет ваш скорбный труд и дум высокое стремленье”, т.е. оправдание их дела, нацеленного в будущее. Наконец, в 1936 г.: “...Что в мой жестокий век восславил я Свободу И милость к падшим призывал”. Выходит, при всей “сердечной привязанности” к Николаю I, на “милость” которого к “падшим” Пушкин, должно быть, надеялся до конца своих дней, он не перестаёт сочувствовать восстанию декабристов, оставаясь идейно с ними: восславил Свободу в жестокий век! Однако же: милость к “падшим”... В том ли смысле, что поверженным или действительно падшим – в глазах как Николая, так и Пушкина? Но так или иначе: какой мучительный диссонанс между всеми предыдущими строками стихотворения “Памятник” (гордое сознание своего величайшего значения как поэта) и... этой последней строкой.

Что ж. Разве не пытались подорвать тогдашние, тоже в своём роде “пробирочные” революционеры­-декабристы могущество самодержавной России? И разве не прав был Николай, защищая Россию от смуты? Однако, сделав из Пушкина патриота-государственника, Баумгартен выставляет его безусловным противником восстания декабристов под предлогом его преждевременности; охранителем, которому никак уж не пристало воспевать Свободу, разжигая преждевременные страсти и стремления:

"-Поразят самодержавие, а дальше что? - мог бы спросить Пушкин с Карамзиным за его плечами. - Кто его поразит? Вот в чем вопрос! Новый Наполеон? Англо-французский флот? НАТО? Ведь внутренней-то, своей национальной силы для этого у нас пока нет. У нас Герцен еще только пишет шиллеровские письма Огареву. У нас еще все впереди. И Чернышевский, и Народная воля, и Ленин. И если этой национальной освободительной силы (а не иностранной закабалительной) у нас пока и на горизонте не видно, то каким может быть тогда нравственный облик человека (не говоря уже о политическом), желающего поражения самодержавной России извне? В каком отношении он должен тогда стать к своему народу?"

 

 Да ведь этак всякое революционное движение антипатриотично и аморально, потому что оно всегда поначалу слабо и преждевременно, а между тем раскачивает устои государства и, значит, ослабляет его в его внешнем противостоянии другим.

Что же в таком случае Антон должен был сказать о Ленине, хотя благоразумно промолчал? Разве Ленин не стремился к поражению российского правительства в I Мировой войне? “В каком отношении он должен тогда стать к своему народу?” По логике Баумгартена – в смердяковском. Ведь что ни говори, не только в период первой мировой империалистической войны, но и до конца своих недолгих дней после Октябрьской революции Ленин отчетливо сознавал историческую слабость национальной освободительной силы, рассчитывая на революционную поддержку пролетариата более развитых европейских стран. И не совсем ошибался: пролетариат Западной Европы не дал ни Германии, ни Антанте удушить революционную Россию.

Однако зациклившемуся на западной русофобии Антону эти исторические факты будто неведомы. Он, должно быть, помнит только про Каутского и II Интернационал. Да не в том дело, что не помнит; эрудиция у Антона завидная, но это не мешает ему, что называется, гнуть свою линию. Исходя из “русофобского” отношения Маркса и Энгельса к России, Баумгартен приписывает им этакую политическую клоунаду:

 

"Разве может марксист давать русскому дворянину Пушкину, не читавшему даже Коммунистического манифеста, право на какую-то там "пророческую глубину", тем более, что, прочитай Энгельс его антиевропейские оды, он бы, вне всякого сомнения, указал на них немецким рабочим как на еще одну причину того, что "ненависть к русским была и остается главной революционной страстью немцев". И какому марксисту взбрело бы в голову назвать европейскими шовинистами своих классиков за это и сотни (?! – А.К.) подобных, да еще и покрепче выражений? Ведь они боролись против самой реакционной в Европе силы - Российской Империи, не так ли? Более того, как только они почувствовали, что их надежды на Европу приказали долго жить, а в России завязывается серьезный террор и другие дела, классики перестали обращаться к европейским рабочим и буржуазии с крепкими выражениями насчет России и объявили ее просыпающимся революционным гигантом, а бывшего, так и не проснувшегося гиганта (Западную Европу) - наоборот, оплотом реакции в России. (?! – А.К.). Все это замечательно и разумно. Но вот вопрос. Повторили ли европейские массы это сальто-мортале своих гениальных вождей? Что если с ними произошла та же история, что с Софьей Андреевной, когда Лев Николаевич изменился на 180 градусов, а она осталась такой, какой он сделал ее в своем прежнем состоянии? Как вы думаете, сколько марксистов задавали себе этот вопрос? Молчание...

А вот практический и трезвый русский человек Пушкин, не читавший Манифеста, наверняка задал бы его."

 

Всё это оставим без комментариев, потому что слишком уж тенденциозно и... противно. Тем более, что за этим следует ещё более гнусный абзац, в котором “марксистский” автор подвергает сомнению туманные “законы” (в кавычках!) классовой борьбы (“не классовую борьбу, конечно”) и в особенности ошарашивает заявлением, что если отношения “наций, государств и человека” и подчиняются этим “законам”, то –

"ведь не напрямую, а только в конечном счете (т.е. в последнем счете Апокалипсиса...). Кроме того, признаем, что марксизм не имеет убедительной теории наций, этносов и отношений между ними..."

 

Саморазоблачение “марксиста” Антона Баумгартена более чем наглядное. Так что оставим это и вернемся к душевной драме Пушкина, так или иначе вступившего в “патриотический” союз с царем и даже признававшегося, и не только Чаадаеву, в сердечной привязанности к душителю.

Чем обольстил, чем сломил этот Змей-искуситель великого поэта? Остаётся припомнить, как тот же Николай отечески рыдая, заключал в объятия арестованных декабристов, уверял, что скорбит, прощает, и... выпытывал всё новые и новые подробности и имена. Попробуйте вообразить душевное состояние Рылеева, в слезах, отираемых царским платком, вывернувшего перед двуличным мерзавцем всю душу и искренне уверовавшего, что и они, Рылеев сотоварищи, и Николай желают одного – блага Отечества. И пишет ведь несчастный арестант при свете коптилки в каземате, и шлет новообретенному сердечному другу обстоятельнейшие послания насчет этого самого блага Отечества. Наконец – удавлен, виселица... Можно ли найти более яркую историческую иллюстрацию противоположности и враждебности истинного, освободительного патриотизма и “патриотизма” охранительного, государственного!

На чьей Вы, Антон, стороне? Увы, на стороне государя и примирившегося с ним, предавшего самого себя Пушкина. О том, какую роль сыграл возлюбленный государь в трагической гибели самого поэта, говорить не будем: слишком много версий на этот счет.

 Но, конечно, не на стороне Мицкевича, стихи которого “К русским друзьям” пронзают сердце всякого нормального человека. Вы, Антон, приводите их целиком, и посетители Вашего сайта – имеют же глаза и в той или иной мере развитую способность понимать поэтические строки.

 

Где вы? Рылеев, ты? Тебя по приговоре

За шею не обнять, как до кромешных сроков, –

Она взята позорною пенькою. Горе

Народам, убивающим своих пророков!

 

 Бестужев! Руку мне ты протянул когда-то.

Царь к тачке приковал кисть, что была открыта

Для шпаги и пера. И к ней, к ладони брата,

Плененная рука поляка вплоть прибита.

 

Вот она – ясно выраженная историческая закономерность: в борьбе за свободу как России, так и Польши и русский, и поляк – братья. К одной тачке прикованы отнюдь не “верный росс” и “кичливый лях”, а люди, любящие каждый свою родину, и положившие жизнь за нашу и вашу свободу.

Но этих опередивших время борцов – ничтожное меньшинство. Зато велика другая Россия – российская нация, воспринимавшая гнет державной власти как естественное состояние. И ей, этой нации, а с ней и Пушкину, и всему правящему слою, и, как это ни прискорбно, российскому националисту Антону Баумгартену, разумеется, должны казаться клеветническими и оскорбительными оправданные и справедливые обвинения в холопстве, в духовной несвободе, которые Мицкевич от имени поверженных борцов бросает им в лицо. И что Баумгартен?

Мицкевич, дескать, оклеветал Пушкина, приписав ему корыстные мотивы, в то время как Пушкин был искренен в каждой строке своих державных од. Ну и что из этого? Разве попы по нравственному убеждению чем-то лучше попов по казенной должности? Или искреннее убеждение нынешнего российского имперского “патриота”, что Чечню “надо было залить кровью”, менее отвратительно, чем позиция российского генерала, занимающегося этим по службе?

Да, сознательных корыстных мотивов у Пушкина наверняка не было. И всё же его политические оды, талантливо выразившие несомненно оцененный Николаем имперский дух, сыграли свою роль в том, что Пушкин в известной степени был обласкан двором. Пушкин вправе был почувствовать себя оскорбленным, но это не отменяет правоты Мицкевича. Зато каков Баумгартен:

"Мицкевичу нечего сказать Пушкину в ответ на его исторические и политические аргументы, поэтому он опускается до клеветы на своего друга. Ему необходимо представить всю Россию и всех русских, кроме тех, кто поддерживает дело Польши, холопами. Он опускается до шовинизма побежденной нации..."

 

 “Шовинизм побежденной нации” и злобное стремление “представить всех русских холопами” Баумгартен умудрился выискать в следующих четверостишиях:

 

Мой голос вам знаком! Как все, дохнуть не смея,

Когда-то ползал я под царскою дубиной,

Обманывал его я наподобье змея -

Но вам распахнут был душою голубиной.

 

Когда же горечь слёз прожгла мою отчизну

И в речь мою влилась - что может быть нелепей

Молчанья моего? Я кубок весь разбрызну:

Пусть разъедает желчь - не вас, но ваши цепи.

 

А если кто-нибудь из вас ответит бранью -

Что ж, вспомню лишний раз холопства образ жуткий:

Несчастный пес цепной клыками руку ранит,

Решившую извлечь его из подлой будки.

 

 Оценка этих строк, данная человеком, по собственному его признанию, “неплохо знающим историю русской литературы и критики”, ошеломляет своей поверхностностью и обывательской пошлостью. Для полноты картины заслуживает быть приведенной без комментариев.

 

"Ни в Москве, ни в Крыму, ни в Петербурге Мицкевич не "ползал под царской дубинкой" (у Мицкевича – “дубиной” –А.К.) и ему незачем было "обманывать" царя. Все комментаторы сходятся в том, что пребывание Мицкевича в России было самым счастливым периодом в его жизни. Нигде, включая Варшаву, он не встречал такого душевного и восторженного приема, как в России. Его носило на руках высшее общество, называли величайшим гением за его действительно феноменальный дар поэтической импровизации. Пушкин подчеркивает, что во время пребывание Мицкевича "средь племени ему чужого" в нем не было "злобы" к русским и что он "ушел на запад" с их "благословеньем"...

В чем же укоряет Пушкин своего друга? Не в том, что он стал на сторону восставших. Пушкин другого от него не ждал и только боялся напрасной гибели великого поэта. Он скорее не укоряет даже, а сожалеет, что Мицкевич поступился своим высоким саном поэта и "ядом стихи свои, в угоду черни буйной... напояет"."

 

 .

 

“Парадоксалист” и его парадоксы

 

"В начале 1834 г. в Западной Европе началась очередная антироссийская кампания. ...в центральных европейских газетах... главной мишенью оскорбительных нападок стал русский царь. А значит, в понимании Лермонтова, была задета честь России, русского народа, его собственная. (Когда я сейчас читаю нашу желтую оппозиционную прессу, я отчасти понимаю оскорбленные чувства Лермонтова, хотя и считаю Президента Путина классовым врагом)".

Антон Баумгартен

 

Парадоксов в составе “нескольких мыслей” Антона Баумгартена “в защиту патриота Пушкина” мы уже скушали немало. Для ясности приведем толкование слова “парадокс” из словаря С.И.Ожегова: “странное мнение, высказывание, расходящееся с общепринятыми мнениями, научными положениями, противоречащее (иногда только на первый взгляд) здравому смыслу”. Другие словари дают более пространное толкование, но нам  достаточно.

Противоречить общепринятому бывает иной раз совсем неплохо, но это смотря в какую сторону увлекает парадоксалиста его странное мнение. А вот противоречить науке и вовсе небезопасно: можешь попасть в самое дурацкое положение. Наконец, и это главное, существует логика самой объективной действительности, и вступать с нею в спор – значит с неизбежностью потерпеть полное фиаско и сокрушительный конфуз.

Не будем классифицировать баумгартеновские парадоксы. Умный читатель сам разберется что к чему.

Баумгартеновская “защита патриота Пушкина” такова, что, как и о “лобзаниях Лелевеля”, Пушкин, наверное, мог бы сказать, что такая защита “горше ссылки в Сибирь” . Хотя Баумгартен, в противоположность Лелевелю, представил Пушкина не борцом с самодержавием, чем Пушкин на тот момент был возмущен, а настоящим столпом державного трона. Но что интересно. В статье “Голосую за Путина”, опубликованной рядом, в том же номере, Антон толкует, что пролетариату, дескать, –

 “ещё предстоит национализировать себя”, “влить своё содержание во все эти формы исторического наследия, во все центральные понятия национальной культуры, в свой патриотизм. Но ведь в этом и состоит классовая борьба в культуре”.

 

Вот и приехал со своими парадоксами. Выставлять Пушкина на позорище, изобразив его имперским “патриотом”, дышащим с Николаем Палкиным ноздря в ноздрю, – это ни в коем случае не “вливание” пролетарского содержания в национальную культуру, а действие прямо противоположное. Выходит, в классовой борьбе в культуре Антон теперь участвует на противоположной стороне.

 А ведь в начале существования сайта Left.ru А.Азаров, которого Баумгартен, должно быть, помнит, вдохновенно писал:

“...Вот задача для коммунистической критики. “Анна Каренина” в литературном кружке рабочих раскроет свой освободительный потенциал” (ст-я “Искусство, вдохновляющее на борьбу за человека”).

 

Прекрасная, надо сказать, была статья! Теперь главный редактор сайта, позабыв про освободительный потенциал, приступает к пролетариату с требованием “национализировать себя” каким-то маловразумительным способом. Уж не в том ли смысле, в каком государство национализирует (может национализировать) вещественные элементы производства? И тогда “национализировать себя” – недвусмысленное предложение пролетариату добровольно вступить под полнейший государственный контроль, стать “верным россом”, рабом государства наряду с принадлежащими ему (государству) вещественными средствами. Принимая во внимание, как Баумгартен “национализировал” Пушкина, и учитывая объективное положение пролетариев как всего лишь живого элемента капиталистического производственного процесса, выходит, что баумгартеновская “национализация” пролетариата, увы, и без того существует на наших глазах.

 Вот так и проявляет себя логика самой действительности; переть против неё опасно, ибо она беспощадно посрамляет самые благородные устремления, идущие с нею вразрез. И в каком надлежащем месте оказывается в таком случае сам парадоксалист?

Антон, конечно, возразит, что он совсем не то имел в виду, заявляя, что рабочему классу “ещё предстоит национализировать себя, как нашим марксистам ещё предстоит национализировать свой марксизм”, но “то” написано такими неудобоваримыми фразами, что смысл их улавливается с трудом. Остается понимать их из контекста всей пушкиниады и путиниады. Из тенденциозного обвинения “нашей социалистической левой” в антинародности, смердяковщине, коленопреклонении перед Западом, вплоть до союзничества “с Хакамадой и Госдепом”; из заявлений типа: “нет никакой другой демократии, кроме национальной” и т.д., и т.п. Наконец, из контекста главы “У пролетариата ЕСТЬ отечество!”, до которой еще хватило бы сил добраться. Но уже сейчас ясно, что с освободительным движением новоизобретенная Антоном “национализация” пролетариата не имеет ничего общего и что выраженная им тенденция тащит именно к тому, что обрисовано выше: твое, рабочий, национальное предназначение – безропотно вкалывать на рабочем месте и тем крепить могущество отечества. Да ещё дружно голосовать за политиков, действующих в том же направлении. Дивное единство интересов. О, славный общепримиряющий патриотизм!

 Но не будем забегать вперед, потому что, кроме производства, существует ведь политика и идеология, а следовательно, задача “национализировать” марксистов и трудящиеся массы также и в этих областях.

 

Порывая с “ангелами небесными мировой революции”, или “ангелами небесного интернационала”, уличаемыми во всяческих неблаговидностях; с “пробирочной” левой молодежью, которая ищет пробирочного “пролетариата” себе под стать, ищет и не находит; приписывая ей даже такую мерзость, что она, дескать, считает “большинство российского народа сборищем негодяев”(!), сам Баумгартен неожиданно почувствовал под собой прочную социальную опору.

 Опорой явилось то общенациональное движение, которое пока, может быть, вовсе и не движение в его практическом, материальном смысле, а всего лишь некая совокупность массовых ожиданий, мыслей и чувств, которые Путин сумел сконцентрировать на своей личности. И прежде всего тем, что предстал перед публикой –

 

 “простым русским человеком, который испытывает такие же чувства, как и любой российский гражданин . Вот в чём сила Путина и разгадка его “популярности” и непопулярности наших левых”.

 

Да, тех самых “левых”, которые, мы помним, “почли бы за самое большое несчастье испытывать такие же чувства, как и любой российский гражданин”, как г-н Президент Путин в частности. Какие именно чувства ныне связывают массы и Антона с Путиным – это мы отчасти проясним потом. Как и идеалистическое понимание Баумгартена, что прочное социальное единство, “исторический блок”, якобы может удерживаться на единстве мыслей и чувств, на “договоре власти с народом” и т.п. А, впрочем, на какое-то время может и удерживаться, ибо идеологическое оболванивание масс – ныне такая сила, которую не сбросишь со счетов. И в таком случае массы могут превратиться в мощный материальный таран, направляемый убеждениями и волей этакого “простого человека”, стоящего во главе государства и масс. При этом, однако, “простому человеку” придется обзавестись чрезвычайно действенной машиной политического подавления, потому что на мыслях и чувствах далеко не уедешь и обязательно отыщутся “антинациональные” элементы, чьи мысли, чувства и действия пойдут с общенациональным движением вразрез. Исторические примеры у всех на памяти.

 

 А пока позволю себе задать Антону сугубо частный вопрос: о каких, собственно, общих чувствах, к примеру, у меня с гражданином Путиным может идти речь? Возможно, он, как и я, любит Второй концерт Рахманинова, но какое до этого дело остальным? Ясно, что речь должна идти о каких-то общих чувствах, охватывающих большинство, о единых общественных устремлениях или хотя бы общей морали, вере и т.п.

 И что означает “любой российский гражданин”? “Любой российский гражданин”, который проносится в роскошном мерседесе мимо такой нищей бабульки, как я, едва не сталкивая меня на обочину и заливая моё затрапезное пальтишко потоками весенней грязи, наверняка испытывает ко мне (если меня заметит) совсем иные чувства, чем я к нему. И что у нас может быть общего? Прямо скажу: не хочу, не могу, испытываю нравственное отвращение к “чувствам” оголтелой российской буржуазии, которая вся вышла, правда, не из пробирки, а из воровских и мошеннических сообществ, хотя бы и не лишенных респектабельности. Почитайте хоть книжки бывшего (до 2000 г.) зам.председателя Российской Счетной палаты Ю.Болдырева (“О бочках меда и ложках дегтя”, “Похищение Евразии”– М.2003). Ведь это энциклопедия примененных в России приемов разворовывания государственной собственности, причем самыми немыслимыми и удивительными способами. Да разве только государственной! Не прекращается воровство, и мошенничество, и насильственное изъятие собственности буржуями друг у друга путем, например, искусственно подстроенных банкротств – форменные пауки в банке, а не класс! К тому же Болдырев приводит перечень наверняка известных Путину нормальных, юридически обоснованных действий государства, которыми оно давно уже могло бы положить этому конец! Но ничегошеньки в этом направлении за 4 года президентства Путина не сделано. Ах, изгнали нескольких олигархов, ах, Ходорковский в тюрьме! Зато в новом, только что назначенном правительстве – всё те же лица, хотя отчасти теперь на втором плане, в ранге не министров, а руководителей агентств. При всех перестановках большинство участников “привластных оргпреступных группировок” по-прежнему занимают высокие посты. И ни один ведь в суд не подал за “клевету”! Помалкивают – “любые российские граждане”!

А Вы, Антон, какой-то маловразумительный общественный договор сочинили, договор власти с “народом” (?!), пребывавшим сирым и беззащитным из-за полного раздрая в стане своих господ, –

"пока не пришел Путин и не скрепил заново этот договор власти с народом. И только тогда народ, наконец, вздохнул и понял, что вышел из Бедлама, в котором его правящий класс вел себя против всех естественных и привычных ему, народу, законов".

 

Всё это пока одни мечты о “выходе из Бедлама”; такие выходы с помощью общественных договоров никак невозможны – всё это одна беллетристика. Ну что в самом деле за чепуха –

"Нам, вашим господам, вы будете отдавать установленный нами оброк или барщину и вообще делать все, что мы вам, холопам нашим, прикажем. Вот ваши обязанности перед нами. Мы же обещаем за это мочить в сортире монголов, поляков, немцев и всех других иноземцев, которые будут приходить на нашу землю, чтобы грабить и брать вас в полон."

Это кто же – Путин что ли пойдет воевать “монголов, поляков, немцев и всех других иноземцев” во главе армии чиновников? Или отправит на битву правящий класс? Ведь тех же “холопов” на бойню пошлют! И, черт меня побери, я ничего тут не понимаю. Тут, похоже, государство, возвышается над обществом как суверенный господин, а все остальные – его холопы, включая, как видно, и буржуазию. Но отчего она тогда “правящий класс”? Оставим всю эту путаницу на совести марксистского автора. Как и весь этот полюбовный “договор”, в который хитрым способом включены и все те, кто ни с Путиным, ни с буржуазией ни о чем не договаривался или, даже отдав голоса за Путина, продолжает относиться к ним с неприязнью. И тем более податься в холопы не готов.

На деле, попытайся Путин вытаскивать “народ” из Бедлама – придется власть употребить: полицию, тюрьмы, суды и прочие материальные органы усмирения Бедлама и приведения его в чувство. А их, эти органы, ещё и сами надо из всеобщего Бедлама вытащить, собрать в кулак и вымуштровать соответственно. Тут и вопрос о демократии ещё неизвестно как вывернется. И “административную реформу”, о которой ныне столько болтовни, надо исхитриться провести таким образом, чтобы заставить всех чиновников, сверху донизу, трепетать в страхе божием при одной мысли о гешефте; пока что они получают кучу “зеленых” с каждой так называемой “рыночной” сделки. И нет, похоже, этому конца...

 

 Но вернемся к вопросу о чувствах. Общество разделено на классы, сознают они это или не сознают. И низы уж точно чувствуют чудовищную пропасть между роскошью верхушки грабительской российской буржуазии и своей неизбывной нищетой. И страшная, темная ненависть к буржуазии  – есть самое глубокое чувство любого нищего и обездоленного “гражданина”. И уж если говорить о “народности”, то менее всего народна – в настоящем, человечном и человеческом смысле – обращенная к “левым” баумгартеновская рекомендация:

 

"Между тем, только став "патриотом", только приняв близко к сердцу чувства большинства своих сограждан и уважая их, можно найти тот язык, который прояснит для них эти чувства и мысли, можно выстрадать ту политику, в которую они поверят и которая сделает для них возможным решение национальных задач на путях социального прогресса, а не реакции".

 

 И этот человек, окормляющий “патриотизмом” своих обездоленных сограждан – а таковых именно большинство, – смеет упрекать своих вчерашних товарищей, что они скатились, “по сути дела, к мировоззрению нашей мещанской интеллигенции”. Да ведь вышеприведенные слова вполне могли бы прозвучать, да и звучат на каждом шагу из уст Путина. Подобными фарисейскими фразами “простого русского человека” как раз и восхищается одна только мещанская интеллигенция. Рабочим вся эта болтовня ни к чему; отоспаться бы после изматывающей смены – на крупных предприятиях, ВАЗе например, теперь постоянно трехсменка – а что значит живому человеку не спать, а вкалывать пять ночей подряд! А вслед за тем зачастую работать и в выходные, хотя уже не ночью, а днем. Не то что речи политиков – любимый футбол смотреть не захочется. И я это доподлинно знаю, наблюдая повседневную жизнь своих близких. Я даже уверена, что если бы могло быть проведено исследование, какой процент от общего числа голосов обеспечил Путину настоящий, промышленный рабочий класс, картина бы выявилась прехарактерная!

 Как мало-мальски искушенному человеку не увидеть в “народности” Путина – всего лишь продуманный прием этакого внутренне собранного и всехитрейшего политического манипулятора?

Однако масса, в том числе отчасти и рабочая, проголосовала за Путина. Стало быть, были у неё какие-то определенные чувства и ожидания. Вот тут и начинает проясняться содержание чувств ”любого гражданина”, которое Антон выразил ссылкой на “замечательное наблюдение” Роя Медведева:

 

"деятельность В. Путина почти полностью соответствует общественным ожиданиям и даже требованиям, среди которых главным является требование порядка и ожидание сильного лидера, который способен этот порядок обеспечить.(выделено мной – А.К.) Несколько раз на требования и ожидания населения ссылался и сам Путин, объясняя причины и мотивы своих решений..."

Почему, собственно, Рой Медведев? Что – самолично высказать популярное требование твердой руки “марксист червонной пробы” постеснялся? А чего стесняться, если с помощью Гегеля Баумгартен пророчит “сильному лидеру” великое предназначение:

"...его ждали – и он появился.И действительно, в появлении Путина есть что-то от "исторической личности" по Гегелю, которая является, когда есть необходимость решить чрезвычайную задачу на переломе национальной или даже мировой истории. Ничего мистического здесь нет, такая личность может и не появиться, но если она появляется, то всегда можно обнаружить откуда и каким образом. Что же это была за задача? К этому я вернусь через минуту. Но сначала я хочу поразмышлять вот над каким моментом в вышеприведенной цитате из Путина. В ней, на мой взгляд, скрыта та проблема, ради которой во многом и стоило писать статью под таким шокирующим названием".

 

 Речь здесь о приведенной Роем Медведевым цитате из Путина: “Я ощущаю себя не мессией, а простым русским человеком...” и т.д. В этом обычном приеме политической демагогии (Гитлер, помнится, иной раз выставлялся перед немцами простым одиноким человеком, бредущим под зонтиком), Баумгартен усмотрел  завидную способность Путина создавать “исторический блок”, объединяющий “крупнейшие секции правящего класса с разнородными группами мелкой буржуазии и самыми широкими трудовыми массами” для решения, понятно, общенациональных задач. Этому Антон назидательно рекомендует учиться “нашей социалистической левой”. Корит “левую”, что её “иеремиады антипутинизма” – лишь маскировка её политической импотенции, её неумения и нежелания “соединить марксизм с национальной политикой” . Политикой, понятно, путинской, так как возможность пролетарской политики (на нынешний день? навсегда?) изложением Антона начисто вычеркнута. Если бы Баумгартен настаивал на политическом компромиссе пролетариата с буржуазией, – это бы ещё куда ни шло: временные политические компромиссы с теми или иными группами буржуазии, при условии существования независимой пролетарской политической организации и её сохранения как таковой, в известных условиях допустимы, а то и неизбежны. (См.: “Детская болезнь “левизны” в коммунизме”, в которую Антон тычет “пробирочных” носом, а сам, как всегда, смазывает важнейшие различения).

Но подобных условий на нынешний день у нас нет. Какой политический компромисс, если существуют лишь зачатки самоорганизации пролетариата , а его политической партии и вовсе нет! Но именно поэтому Антон и оказывается в роли ликвидатора и зачатков пролетарской самоорганизации, и оторванных от класса марксистов, которые поневоле варятся в собственном соку. Как это когда-то выразил молодой Маркс: не только мысль должна стремиться к действительности, но и действительность – к мысли. И этого встречного движения пока что у нас почти нет. А если по Антону, так и быть ему незачем. Ибо развернись классовая борьба пролетариата – она неминуемо придет в противоречие с тенденцией усиления буржуазного государства и решения общенациональных задач!

 Поэтому у Антона дело идет не о политическом компромиссе, а о сдаче всех пролетарских позиций, о выдаче пролетариата в заложники буржуазии, что называется, головой. О сдаче в конечном счете и идейных позиций – последнего, что у нас хотя бы и в “пробирочном” виде ещё теплится.

Что никакого соединения марксизма с национальной политикой буржуазии в принципе быть не может, что на деле это самое настоящее ренегатство: подмена марксизма реакционной буржуазной националистической идеологией – этого Антон никак не хочет признать. Ему всё думается, что можно удержаться посередке, на каком-то призрачном пятачке идейного родства, общности “патриотических” чувств и мыслей “просто граждан”. Что в классовом обществе господствующей идеологией является идеология господствующего класса – это, конечно, учебник. Это надоевшая цитата из Маркса, которого давно пора “национализировать”, то есть заместить идеями противоположного, буржуазного толка. И мы уже видели и ещё увидим, как это у Антона получается.

Да, ради этого и написана статья “под таким шокирующим названием”. Сам Баумгартен выступает первой ласточкой “национализации”, покидая поле классовой борьбы, вступая в откровенный союз с российской буржуазией и манифестируя этот свой переход голосованием за Путина. Вот вам и весь “парадокс”.

 

 Никакого обещанного “через минуту” внятного выражения “чрезвычайной задачи на переломе национальной или даже мировой истории”, даже после многократного прочтения тескста, мне обнаружить не удалось. Оставалось догадываться по отдельным суждениям и основным тенденциям, выраженным в последующих главах. Но таков уж Антон, такова его манера – сделать восприятие текста как можно более затруднительным для читателя. Не приведи бог, если хоть что-то будет чётко прописано: караул! учебник! Зато как удобно скрываться в неопределенностях и недоговоренностях...

Поэтому вернемся пока что к Гегелю. Гегель, по счастью, был не столь наивен, чтобы верить как ожиданиям масс, так и политикам на слово, и потому придерживался мудрого правила: Сова Минервы вылетает в сумерки. Иначе говоря: не спешите заранее давать оценку не то что обещаниям, но и историческим событиям, ибо их действительное содержание проявится только при их полном развитии. А тут ведь ещё ни коня, ни воза, а Антон уж восторженно рукоплещет Избраннику – вдруг явившемуся, на наше счастье, Субъекту исторической необходимости.

 Коль скоро особая личность появилась, “всегда можно обнаружить откуда и каким образом”, – сообщает Антон. Однако ясности нет: Путин то выступает “из толщи госбюрократии”, то оказывается “мальчишкой из питерской подворотни”. До такого, видите ли, оскудения докатился российский народ, что гегелевский мировой разум никого другого не мог выискать для решения “чрезвычайной задачи на переломе национальной или даже мировой истории” :

"ни тогда (имеется в виду якобы уже миновавший период Бедлама – А.К), ни сейчас у нашего народа никакой альтернативы Путину нет. Никого, кроме этого мальчишки из питерской подворотни, он не породил, чтобы вытащить себя за волосы из нынешней передряги, в подобную которой он попадал разве что в начале 17 века"

 

Да... оскудела талантами земля Российская. Или, быть может, оскудел ими наш весьма специфический правящий слой?

 

 Итак, “всегда можно обнаружить откуда и каким образом” . Но отчего-то Антон предпочитает напустить туману и не “обнаруживает” общеизвестного факта, что на высшие государственные должности премьер-министра, а затем и Президента РФ никому доселе неизвестного “мальчишку из питерской подворотни” буквально за руку привел в качестве нареченного наследника очень даже известный Б.Н.Ельцин. Правда, “мальчишка” успел до этого сделать весьма любопытную карьеру, но речь не об этом. Как его “делали” Президентом в первый раз – это профессиональная тайна Кремля, олигархической верхушки и нанятой ими своры политтехнологов. А эти шакалы так навострились, что, помнится, даже едва ли не умирающего от сердечной недостаточности и алкоголизма Ельцина с рейтингом близким к нулю в 1996 г. сделали-таки Президентом. (На деньги Газпрома, который за эту услугу противозаконно получил в своё полное “доверительное управление” принадлежащий государству контрольный пакет акций, так что мог грабить и граждан и государство абсолютно бесконтрольно. За эту тяжкую работу государство ешё и приплачивало Газпрому 2% от причитающихся государству дивидендов – тоже немалые деньги). А масса – что ж – проголосовала как миленькая!

 

 Поэтому говорить про “упрямую неподатливость народной массы” – верх наивности, если не лицемерия. Неорганизованная, озлобленная и в то же время девственно невежественная во всём что касается политики, эта масса – идеальный объект политических манипуляций. Не для “левых”, разумеется, будь они хоть семи пядей во лбу. Помнится, в “Восемнадцатом Брюмера” Маркс писал о подобных разрозненных и угнетенных массах, что их избранник должен быть господином, стоящим над ними, защищающим их от других классов и ниспосылающим им свыше дождь и солнечный свет. Вот откуда растет и нынешнее массовое требование твёрдой руки: господин придет и наведет порядок! Масса голосует за Путина в ожидании защиты от распоясавшейся буржуазии, что Антон как раз и выразил своей сказочкой насчет якобы уже совершившегося “выхода из Бедлама”. Но одно дело -–ожидания масс, другое дело – практика твердой руки. Пожалуй, получится по Маяковскому: “Он к товарищу милел людскою лаской, он к врагу вставал железа тверже”. Только ведь это сказано о Ленине, а у Путина друзья и враги – с точностью до наоборот.

 

И ещё о массовых предпочтениях. Живописуя опасность сепаратизма, закономерного, заметим, следствия экономичееского краха СССР; сепаратизма, ответственноость за который верный себе и всей “коммунистической сволочи” Антон возлагает на происки западного империализма, Госдепа и т.д. (ладно хоть не на сионистский заговор), Баумгартен, естественно, приветствует якобы единственно возможное и правильное силовое решение проблемы: дать на примере Чечни как можно более наглядный и действенный урок. Что война фактически началась с варварской бомбардировки Грозного, с массированных боевых действий российских войск – этим ”мелочам” Антон не придает значения. А, между прочим, вот только вчера иракцы, выступавшие на массовых митингах по случаю годовщины американской агрессии, требующие вывода войск (причем сунниты и шииты в одних сплоченных рядах), настойчиво повторяли, что до начала агрессии знать-не знали никаких международных исламских террористов, ваххабитов и прочих фанатических людоедов, которые, наряду с американцами, терроризируют теперь иракский народ. Ведь не начни Россия войны с Чечней, не было бы и ваххабитского дагестанского похода, не было бы взрывов жилых домов, поездов метро и т.п., что так прекрасно поняли испанцы, предъявившие обвинение в мадридской трагедии своему правительству.

Да что за дело до этого Антону! Нагнетая страсти подобно Якушеву, он точно так же, как тот, начинает историю почти десятилетней войны с Чечней с дагестанского похода, изображая его как чуть ли не конец света.

"И тогда из толщи госбюрократии выступает фигура Путина. И как только этот действительно "простой русский человек" произносит свою историческую фразу о сортире и подкрепляет ее делом, он становится народным героем".

 

Что тут скажешь?.. Знаменитая фраза Путина упала на хорошо унавоженную национализмом, шовинизмом и бандитизмом российскую почву . Хвала “народному герою”! И уж точно немало голосов избирателей. А Антон продолжает:

"Сколько изголялась над ним (и над народом) за это всякая шушера слева и справа! И даже перед "Европой" извинялись. А ведь этими словами, с безошибочной интуицией выбранными Путиным, действительно "простым русским человеком", он склеил тот негласный классовый договор, который разорвали его предшественники и без которого не может существовать ни одно классовое общество хоть сколь-нибудь длительное время".

“Политик от бога” с его безошибочной интуицией не мог не понимать, на чём, на каких именно чувствах, он склеивает “негласный классовый договор”. Как истинный выразитель интересов буржуазии, Путин вполне последователен, направляя озлобление трудящихся не в сторону их истинных угнетателей, ввергших их в беспросветную нищету да еще и посылающих их сыновей поливать кровью чеченскую землю, а в сторону внешнего врага, жалкого “инородца”, только того и заслуживающего, чтобы быть “замоченным” в сортире.

 И Баумгартен это приветствует! Выступает прямым апологетом основанного на национализме и шовинизме “негласного классового договора” да ещё и фарисействует:

"Национализм национализму рознь. Национализм и шовинизм не одно и то же. Разве Путин и его правительство выступили хоть раз с заявлениями, разжигающими национальную ненависть между народами? Разве слышали мы от них хотя бы одно заявление о превосходстве великороссов над другими нациями или этническими группами? Разве не путинская охранка взяла в оборот крикунов о России, которая "превыше всего", а теперь собирается вплотную заняться скинхедами?"

 

Омерзительное ханжество. 

 

Ну а восторги Баумгартена: “В России ещё не было более демократических выборов, чем те, на которых эта масса голосовала и проголосует за Путина”, – пусть останутся на его “марксистской” совести. Если он ещё не позабыл, что при господстве буржуазии даже самые демократические-раздемократические выборы никакого  выражения действительной воли трудящегося большинства не обеспечивают. Так что, пока масса так легко управляема, Путину и в самом деле бояться демократии незачем – она ему очень даже удобна, он намеренно бравирует своей “простотой” и “демократизмом”. Ну свой в доску парень, уж такой-то в обиду не даст... Всех черножопых загонит под нары...

 

Однако и иным надеждам на сильного лидера едва ли суждено оправдаться. Абсолютно несбыточны ожидания трудящейся массы, что “твердая рука” Путина будет защищать их от грабительского произвола правящего класса, от сверхэксплуатации (вспомним принятый уже при Путине пресловутый новый Трудовой кодекс, да и на тот буржуям наплевать), от роста цен, от всехитрейшей жилищной реформы, вследствие которой оплата жилья и коммунальных услуг поглощает бОльшую часть зарплаты рабочего, а наши пенсии едва ли не целиком. Так что и для меня лично уже встаёт выбор: либо кусок хлеба, либо жильё.

Ах, какой молодец Путин! Поладив с “Газпромом” и “Транснефтью”, набил нефтедолларами Госбанк! А ведь это и за мой счет: плата за отопление моей квартиры за последние три месяца выросла со 100 до 250 рублей. При том, что так же стремительно растущая плата за газ для плиты и водонагревательной колонки взимается дополнительно. Зато Путин призывает “бережно относиться к “Газпрому” и уверяет, что “газ продается в стране и для бытовых, и для промышленных потребителей ниже себестоимости” (выступление перед журналистами в избирательном штабе в ночь на 15 марта). Но вот что любопытно: как же обстояло дело с себестоимостью, когда за месяц мы платили по 20 копеек? Неужели государство постоянно держало газовую отрасль на дотациях? Ведь это же смеху подобно. Но совсем не смешно, когда газпромовское руководство выкачивает деньги из отрасли в свой карман, а потом вопит о “себестоимости”. А “народный защитник” Президент Путин призывает относиться к “Газпрому” , т.е. газпромовским олигархам, бережно.

И ещё некоторые личные штрихи к теме “борьбы с бедностью”, о чём Путин и его правительство во все трубы трубят. Квартплата за мою двухкомнатную кооперативную “хрущёбу” за февраль 2004 г., не считая платы за телефон, тоже возросшей в разы, составила 594 рубля, а впереди новые и новые повышения. И это при пенсии в 1693 рубля, стоимости буханки хлеба 12 рублей и упаковки только одного необходимого мне на месяц лекарства 243 рубля. И вот “забота” Путина: в роскошном кабинете, сидя визави с Зурабовым и строго поглядывая на него, Президент наконец с удовлетворением сообщает в телекамеру: с апреля пенсии возрастут на 100 – 135 рублей! Послать что ли ему их в конверте – пусть с олигархами поделится, ведь оскудели совсем, благодетельствуя в пользу нищего потребителя.

Но какое до всего этого дело пролетарскому революционеру А.Баумгартену, если на нынешний день главная “наша” национальная задача – создать цивилизованный госкапитализм на месте нынешнего ублюдочного.

Оставаясь марксистом, товарищ Баумгартен был просто обязан сказать: трудящиеся, организуйтесь и защищайте себя сами. Хотя бы так, как это делают профсоюзы на Западе, не говоря о большем. А вместо этого он поёт осанну Путину и убаюкивает надеждами на подобное западному “значительное перераспределение национального продукта в пользу трудящихся” (будто это перераспределение свалилось с неба, а не вырвано из глотки буржуазии силой организованных масс) и даже утверждает, что именно перераспределение национального продукта в пользу трудящихся “в той или иной степени превратило капитализм в госкапитализм”! Из одной этой фразы видно, какое представление о госкапитализме у Баумгартена в голове. И ещё. Ведь если “перераспределение национального продукта” мыслится в качестве причины, превратившей капитализм в госкапитализм, Баумгартен, казалось бы, должен считать образцом госкапитализма СССР! Ан, нет... Право, иной раз думается, что Баум представления не имеет о том, что пишет Гартен.

 

Перспектива госкапитализма: как и за чей счёт

 

Нет никакого желания в тысячный раз объяснять очередному горе-марксисту, что капитализм в постсоветскую Россию не “пришел, прежде всего, извне”, а что он, капитализм, как совершенно определенная система экономических отношений в течение всего советского периода никуда не исчезал. Доказать этакому патриоту Великой Державы, СССР, что социализма (как опять же определенной, известной марксистской науке системы отношений) в СССР не было – всё равно что верующему доказывать: Бога нет! Взять хоть Якушева со всеми его “тотальностями” и глубокомысленными указаниями на диалектику и проч. и в то же время с полнейшей неспособностью справиться с категориями всеобщего и особенного, которые для него пустые слова: мёртвая форма, в лучшем случае заполняемая какими угодно примерами. Но не охватывающая эту самую “тотальность”, т.е. поистине всеобщее, бесконечное содержание; не живущая в его сознании вместе с движением содержания и потому не могущая служить методом постижения подлинно всеобщего – во всех его связях, во всём его многообразии и развитии. Нужна гегелевская школа, нужна школа “Капитала” и особенно “Теорий прибавочной стоимости” и ко всему этому ещё и от природы неглупая и более или менее развитая голова.

 Идеалист – он и есть идеалист. Объективное, материальное, естественно-историческое развитие общества (в нашем случае СССР, и его закономерное крушение, и дальнейшие превращения: изменение экономических и государственных структур, классовые процессы, отношения между нациями и т.д. – и всё это в необходимой материальной взаимосвязи) – неизбежно остается за пределами его понимания. И потому он обязательно начнет говорить о том, что надо было делать (кому делать? КТО субъект – господь бог?), и поражаться тому, что действительность не такова, какой она должна была быть, и задавать вопрос “зачем”, вместо единственно уместного при изучении любого естественного процесса: почему. И нанизывать пустые фразы о “сложной комбинации факторов” и т.д., и т.п. И обязательно вытащит в качестве “вывода” то или иное субъективное убеждение, о котором и сам не догадывается, откуда оно взялось. И начнет искать виновных в том, что действительность не отвечает его “идеалу”. Вот пожалуйста:

 

"Первое и самое поразительное, что мы замечаем в истории нашей реставрации - это то, что начинается она с полного разрушения одного государства (СССР) и предельного ослабления нового (РФ)... Казалось бы, если по Марксу, в таком повороте нет никакого смысла. Зачем разрушать Советский Союз с его огромным внутренним рынком, предельной экономической интеграцией и взаимозависимостью всех регионов вместо того, чтобы передать это богатство в руки новой буржуазии, теперь уже составленной из особо одаренных особей всех его национальностей, связанных одной и той же советской мещанской (протобуржуазной) культурой и русским как языком общения? (выделено мной – А.К.). Почему было не пойти "китайским путем"? Думаю, что простого ответа на этот вопрос не может быть. Налицо - сложная комбинация факторов, как внутренних, так и внешних, как обьективных и долгосрочных, так и случайных.. Но эта сложность не должна скрыть одного основополагающего фактора, а именно того, что реставрация капитализма в бывшем СССР следует за его капитуляцией перед западным империализмом и была бы невозможна без всесторонней опоры на него".

 

Ну хоть спросил бы себя: а капитуляция СССР “перед западным империализмом” откуда следует? Ведь не из природы же социализма, наверное? Ответ: “из сложной комбинации факторов”, и пошло, и пошло...

В общем, оставим тему “реставрации капитализма” как абсолютно безнадежную, ибо тут дело куда хуже, чем разговор на разных языках. Дело в противоположных способах мышления.

Но вот дошло до анализа той исторической эмпирии, которая фактически перед глазами. Вроде бы правильно замечено, что “для самоопределения и организации в национальный класс” буржуазии требуется сильное государство. Однако и тут всё на голове. Баумгартен мистифицирует государство в качестве самодовлеющего субъекта, стоящего над обществом и по своей воле формирующего его. Особенно очевиден этот подход вот в таком пожелании. Следовало-де –

"передать это богатство в руки новой буржуазии, теперь уже составленной из особо одаренных особей всех его национальностей, связанных одной и той же советской мещанской (протобуржуазной) культурой и русским как языком общения..."

Кто должен был “передать”? Скорее всего государство, перед которым поставлена таким образом невыполнимая задача: передать “национальной буржуазии” общественное богатство целиком, не раздирая его на части; буржуазии, которой на тот момент как класса, как совокупности собственников тех или иных долей национального капитала, ещё не было! Выходит, государству самому надо было выделить этот класс из массы населения, “назначить”, по-видимому, по “партийным спискам” особо одаренных или особо патриотичных. Что СССР рухнул прежде всего как экономическая система, т.е. государство-капиталист обанкротилось, и что буржуазию нельзя связать в класс общей культурой и языком – это просто скучно объяснять.

 

 Однако развитие пошло не так, как для блага Родины хотелось бы Баумгартену, а так, как на тот момент оно только и могло идти: стихийно. Рабочий класс, объективно заинтересованный в сохранении государственной монополии и экономической интеграции, но, увы, отчужденный от собственности, лишенный всякой самоорганизации и самостоятельной политической жизни, озлобленный против десятилетиями подавлявшей его “коммунистической” бюрократии, воспринял “приватизацию” либо равнодушно, либо положительно. Пошел на поводу у хищнической буржуазии (выросшей в недрах советской тотальной государственной монополии), воодушевившись надеждами стать наконец “хозяином”: совладельцем “своего” предприятия, держателем акций и т.п.

Что же касается китайского варианта, там правящей псевдокоммунистической верхушке удалось сохранить жесткий контроль над трудящимися массами (вспомним, к примеру, расстрел на площади Тяньаньмынь) и благодаря этому сделать перевод своей экономики на современные капиталистические рельсы более управляемым и успешным. Да, кстати, уж не думает ли товарищ Баумгартен, что капитализм в “социалистический” Китай тоже пришел “прежде всего извне”?

 

 Итак, незадача. Национальной буржуазии, так сказать, соответствующей своему понятию, в нашем случае практически нет. Ведь одно дело буржуазия, вырастающая на национальной почве в самом процессе становления крупного капиталистического производства, когда она объективно выполняет созидательную роль и когда её связывают и с представителями её же класса, и с государством опять же естественные (для данного способа производства) экономические, рыночные связи. Тогда и государство держится на этом национальном базисе как на своей естественной основе. И в глазах общества, и в собственных глазах, и, что немаловажно, в глазах высших и помельче чиновников буржуазия, вместе со своими заводами, шахтами, нефтяными промыслами, со своими пакетами акций тех или иных монополистических гигантов, прочно стоит на земле как всеми признанная и законная собственница всего ею “созданного” или унаследованного. Ничего этого у нас нет. Есть, как удачно выразился Баумгартен, именно Бедлам.

 У нас всё, что на данный момент является собственностью российской буржуазии, попало её отдельным представителям самым случайным и незаконным образом. Путем, например, залоговых аукционов, представляющих собой так называемую “притворную сделку”, которую любой нормальный суд обязан признать юридически ничтожной. Например, “Норильский никель”, мировой монополист по производству целого ряда драгоценных металлов, поставщик более 40% от объема мирового рынка металлов платиновой группы; производящий более 90% никеля и 60% меди в России, а также золото и серебро; с обеспеченностью производства рудами на 95-100 лет; с годовой прибылью около полутора миллиардов долларов при рентабельности свыше 70%, достался группе Потанина всего за 180 млн. долларов, которые фактически выплатило... государство! Да-да! Путем прямого сговора высших правительственных чиновников с “особо одаренными” представителями буржуазии. Сговора, имеющего название “залоговый аукцион”! Естественно, правительственные бонзы поимели с этого непредставимые барыши. И что же нынешний Президент – урезонил беспредельщиков? Отдал их под суд? Национализировал украденное у государства богатейшее предприятие? Да ничего подобного! Благоденствуют! И олигарх не обижен, и коррупционеры-чиновники остались на высших государственных постах и очень громко кричат о “борьбе с коррупцией” . И ещё штришок: в спорной ситуации по выборам губернатора Красноярского края (после гибели А.Лебедя) г-н Путин назначил исполняющим обязанности губернатора г-на Хлопонина, подельника и компаньона г-на Потанина в операции по овладению “Норильским никелем”.

В общем, справиться с этой публикой – это ведь не чеченцев “мочить в сортире”. Кстати, А.Политковская, – конечно же, продавшаяся Западу “злобная антироссийская клеветница”(в чём её дружно уличают все российские “патриоты”) – описывает действительный случай, когда воодушевленные Путиным весёлые российские вояки выследили чеченского подростка, отправившегося по нужде, и шарахнули прямой наводкой по убогому строеньицу. (См.: А.Политковская. Вторая чеченская. –Изд. “Захаров”, второе, дополненное, 2002 г., с. 154).

 Баумгартен правильно сделал, что отказался ставить “в центр анализа” “противоречия между компрадорской и национальной буржуазией”, потому что у нас вся крупная буржуазия мошенническая и спекулятивная. Что значит в этих условиях: “национальная”? “Хозяин Чукотки” г-н Абрамович, российский на нынешний день гражданин, может хоть завтра записаться, к примеру, в китайцы, сделавшись представителем китайской “национальной буржуазии”, против чего китайцы наверняка не будут возражать. Между прочим, его состояние оценивается в $14 млрд., а это более чем вдвое превышает состояние английской королевы, превышает капиталы и всех членов палаты лордов вместе взятых. И поскольку свои денежные активы Абрамович предпочитает помещать в надежные английские банки, он в Англии, безусловно, персона грата и, кажется, ему уже предлагают английское подданство.

 Под звание “компрадора” подобного субъекта, строго говоря, тоже не подведешь, потому что компрадор – это представитель слоя местной буржуазии, тесно связанной с иноземной крупной монополистической буржуазией, ограбляющей данную страну. В основе компрадорства должен лежать слой местной, национальной буржуазии, а его в собственном смысле у нас не было и нет. И у меня есть сильное подозрение, что “национальную” буржуазию Баумгартен отличает от прочей исключительно по её патриотическим чувствам.

Однако читаем дальше. Тут, как говорят в Одессе, есть с чего посмеяться.

 

"Вместо этого (т.е. вместо противоречия между “компрадорской” и “национальной” буржуазией – А.К.), над государством и над только еще формирующимся классом собственников встала кучка олигархов, которые, в конечном анализе, в силу противоречия их интересов с общими интересами класса и госбюрократии, могли опираться только на империализм, только на внешний правящий класс. Укрепление государства означало для олигархии похоронный звон, отсюда - их поддержка чеченского сепаратизма".

 

Вот, оказывается, как. С одной стороны, формирующийся класс собственников с государством во главе (вот они, родные, национальные, предводительствуемые отныне патриотом Путиным), класс, объединяемый общими интересами с госбюрократией; а с другой – вознесшаяся над ними “кучка олигархов”, опирающаяся только на империализм (разумеется, западный), на внешний “правящий класс”.

На кого прежде всего “опирались” потанины, мы, кажется, выяснили. Да и выставленные за кордон гусинские-березовские, и посаженный (надолго ли?) Ходорковский опирались в обретении своего богатства на родную российскую госвласть. Так стоит ли преувеличивать злую волю Запада в “разрушении российской державы” и т.д.?

 Это ведь только нелепое представление, что всё дурное, тем более такая мерзость, как капитализм, непременно идет извне, от русофобского Запада, – заставляет Антона усматривать “противоречие” там, где как раз царит самое что ни на есть теснейшее сотрудничество. И олигархи, и госбюрократия, и Президент – находятся в неразрывной связке. А общие интересы формирующегося класса буржуазии на нынешний день выражает, как это ни кажется анекдотическим, никто иной, как Ирина Хакамада, порвавшая с СПС, ратующая за государственную поддержку малого и среднего  бизнеса, который ныне находится под жесточайшим давлением монополий и связанной с ними финансовой олигархии: неприподъемные тарифы на топливо и электроэнергию, бешеные проценты за кредит и т.п.  Отсюда и её “иеремиады” за свободную конкуренцию, против взяточничества и произвола чиновников, за инициативу, предприимчивость, буржуазные свободы и т.п.  На этой основе Хакамада  готовится   создавать свою политическую партию. И не случайно она повторяла свой основной предвыборный мотив: “Я иду в Президенты, чтобы Президент Путин нас услышал”.

 Но, похоже, не докричится, потому что у Президента Путина особого выбора нет. Построить современный госкапитализм он может отнюдь не на мелких лавчонках, кафе, казино, фирмочках по производству оконных рам, дверей, пуговиц и т.п. Не на сельхозпредприятиях и пищевой промышленности, не на закрывающихся или дышащих на ладан промышленных предприятиях с допотопными станками 30-х годов прошлого века, а на крупнейших монополистических монстрах, каковых в России не так уж мало. Поэтому с олигархами придется дружить. Найти компромисс, а если удастся, то и принудить считаться с общенациональными интересами буржуазии. Никакого похоронного звона!

Вопрос прежде всего в том, чтобы усилить контроль и влияние государства в управлении монополиями, в которых государству принадлежит то большая, то меньшая доля капитала. Чтобы приучить олигархов (а при возможности и проучить, как ныне Ходорковского) не обкрадывать государство самым беспардонным образом, не беспредельничать, а делиться с государством цивилизованным образом. Добиться этого в сложившихся условиях – очень трудная задача.

Путин, вполне возможно, с большим удовольствием отправил бы своего закадычного друга Чубайса на нары, чего тот давно заслуживает, да, видно, руки коротки. Милый друг Чубайс , с помощью С.Кириенко и Е.Ясина (противозаконно предоставивших иностранным юридическим лицам право голосовать), ухитрился не только сделаться председателем совета директоров РАО “ЕЭС России”, но и ввести в Устав РАО “ЕЭС”, стратегического российского монополиста, нормы о практической невозможности смещения себя как руководителя со своего поста, что бы он ни вытворял. И пожалуйста: бешеный рост тарифов на электроэнергию, веерные отключения и... почти полное отсутствие у государства, держателя контрольного пакета акций РАО “ЕЭС”, доходов от этого предприятия. Куда деваются прибыли – знает Чубайс со своими подельниками, а перед государством и обществом постоянно выступает с требованием все новых инвестиций, нового повышения тарифов (а значит, и цен на всю без исключения продукцию), потому как систематически обворовываемое своим руководством РАО “ЕЭС”, конечно, не имеет средств на восполнение производственного потенциала и прокладку электрических сетей. Одна надежда, что Чубайс, наворовавшись, сам уйдет – не на покой, конечно, а поживиться разворовыванием ещё какого-нибудь РАО. Да вот как раз и подоспело сообщение, что в РАО “ЕЭС” и чуть ли не на пост “штатного председателя” совета директоров ныне направлен А.Волошин – та ещё птица из ельцинского гнезда.

 В общем, нынешний правящий класс России – это нерасторжимый конгломерат высших государственных чиновников и олигархов, где все повязаны непрерывно воспроизводящейся системой противозаконных сделок и таким образом все друг у друга на крючке. Что в этих условиях удастся сделать Путину – пока вопрос открытый.

Однако стоит принять во внимание, что Ельцин, передоверяя Путину свой трон, наверняка знал что делал и ни в малейшей степени не опасался твёрдой руки. Значит, был уверен в полнейшей безнаказанности и себя, и своей семейки со всеми её многочисленными сообщниками и контрагентами во множестве противозаконных сделок, вследствие которых и поныне продолжается расхищение российского национального достояния. Между прочим, на днях по телевизору проскользнуло сообщение об освобождении из-под ареста Краснекера и ещё уж не помню кого из шайки, грабившей под руководством ельцинского зятя государственную компанию “Аэрофлот”. Ну а поскольку зять, разумеется, неподсуден, то и остальных выпустили, сняв все обвинения. А тут, как назло, на Западе озаботились судьбой предоставленного России в 1998г. кредита в 4,8 млрд.долл, который до России и вообще не дошел, а по крайней мере на четверть был присвоен Татьяной Дьяченко. Остальная сумма, понятно, досталась соучастникам грабежа. Тронуть Дьяченко нельзя, а значит, и Чубайса, и Абрамовича, и многих -многих из высших правительственных кругов. Да и самому тут невозможно остаться чистеньким. Что прикажете делать Путину в такой ситуации?

Начать войну с олигархами за возврат незаконно отчужденной ими (в сговоре с правительственными чиновниками) государственной собственности – значит потерпеть поражение наверняка. Даже прогрессивный подоходный налог уже после выборов Путин отстаивать не решился. Да и к чему? Кроме непомерного роста цен это ни к чему не приведет, потому как бесконтрольные монополисты немедленно возместят свои “потери”, перекладывая их на потребителей.

Однако Баумгартен воодушевлен:

"С решения этих двух первоочередных и взаимосвязанных задач, стоявших перед реставраторской гобюрократией в 1999 г.: подавление сепаратизма (и других центробежных тенденций) и эмансипация от олигархии, - Путин начинает создавать государство, необходимое для самоопределения и организации буржуазии как национального класса. И надо сказать, что хотя работы предстоит еще море, он добился значительного прогресса".

 

Эмансипация от олигархии! О, святая простота! Да кто же режет курицу, которая, пусть пока и скудно несется или складывает яйца в укромные места, но, если удастся найти компромисс, будет нести золотые яйца также и в государственную корзину ! Что же до подавления “сепаратизма” ради якобы предотвращения катастрофического распада всей России – это оправдание для простаков. Уж коли одну Чечню усмиряют целое десятилетие, то какая должна найтись военная сила, чтобы усмирять всех подряд? Угроза распада России была вызвана разрушением прежних экономических связей, а такие проблемы военной силой не решаются.

 На самом деле война затеяна именно в интересах олигархии. Главной заинтересованной стороной является отнюдь не Россия как таковая и тем более не российские трудящиеся, а компания “Транснефть”, претендующая на монополию в транспортировке “ранней”, а затем и “большой” каспийской нефти по трубопроводу Баку–Новороссийск, проходящему, к большому несчастью прежде всего чеченского народа, по территории Чеченской республики. Буржуазия самопровозглашенной Ичкерии и российская буржуазия торговались кровью трудящихся о долях прибыли от прокачки нефти по трубе. Торговались поначалу только между собой. И характерно: при массированных разрушениях жилых кварталов Грозного и превращении в руины других городов и сел, драгоценная труба от бомбардировок и обстрелов практически не пострадала. Её охраняли обе стороны самым тщательным образом.

Затем, само собою разумеется, другие транснациональные корпорации и стоящие за ними правительства не преминули использовать события в Чечне в конкурентной борьбе за создание выгодных им условий транспортировки каспийской нефти с целью разрушить монополию "Транснефти" в этом регионе. Так, уже принято решение о постройке нефтепровода “Баку-Тбилиси­-Джейхан”, есть и другие проекты, в которых заинтересованы нефтяные компании Закавказья, Казахстана, Турции и, при поддержке своих правительств, ТНК более отдаленных западных стран. Понятно, что находятся немалые деньги для подкупа международных террористов ради дестабилизации обстановки в Чечне.

Вот истинная подоплека чеченской войны, унесшей десятки если не сотни тысяч жизней чеченцев и русских в ходе империалистической драки нефтяных корпораций за прибыли. Или, как это выражают на политкорректном языке, за национальные интересы России.

 

Такова конструктивная основа неизбежного компромисса путинского государства с олигархами. Сильное государство нужно крупнейшим монополиям, следовательно, российской промышленной и финансовой олигархии, для отстаивания интересов этих монополий на мировой арене, для продвижения товаров на внешний рынок, для инвестиций российских капиталов в добывающую промышленность “третьих” стран и т.п. Последнее имело место ещё в советские времена. Так, очень солидную прибыль и именно в доход государства даёт сравнительно небольшое российско-вьетнамское предприятие “Вьетсовпетро”, добывающее нефть у берегов Вьетнама. И всё дело в том, что подписанный ещё в советские времена договор, а также позиция вьетнамской стороны, не позволяют ушлым российским партнерам ни спрятать где-нибудь в оффшорах российскую часть прибыли, ни приватизировать российскую долю этого предприятия. А вот и свежее сообщение: российской компании “ЛУКОЙЛ” (ясно, что не без поддержки государства) удалось урвать свою выгоду даже от американской агрессии в Ираке: возобновить контракт на разработку нефтяного месторождения “Западная Курна-2”, который был аннулирован при Саддаме.

“Проведенные переговоры являются свидетельством укрепления позиций компании в Ираке и очередным важным этапом в системе комплексных мероприятий, направленных на возобновление деятельности ЛУКОЙЛа на территории страны”, – заявил В.Алекперов.

Изумительный пример империалистического партнерства с самими США. Но и этого наши коммунистические “патриоты” в упор не видят! И ещё характерно: Алекперов не говорит никакой туфты про общенациональные российские интересы (эта болтовня – удел политиков), а прямо называет вещи своими именами.

 Не так давно Путин с удовлетворением отметил, что от продажи оружия государство получило более $5,5 млрд. прибыли.

А вот сообщение “Интерфакса”:

"Основными стратегическими партнерами России по-прежнему оставались Индия и Китай. Вместе с тем в минувшем году “Рособоронэкспорт” продолжал проводить линию на расширение географии экспорта военной продукции. Всего в 2003 году поставки были осуществлены в 52 страны... “Рособоронэкспорту” удаётся каждый год увеличивать продажи на 1 млрд.долларов: 3,2 млрд. в 2001 году, 4,2 - в 2002-м и 5,1 в 2003-м". (“Рособоронэкспорт” осуществляет 94% всех российских поставок вооружений).

 

 Отрадно, не правда ли? Однако я не испытываю ни малейшего удовольствия от того, что Россия  рвётся в число “передовых” империалистических держав, снабжая оружием полмира.

И нет у меня ни причин, ни желания восторгаться вместе с Баумгартеном внешнеполитическими успехами Путина, ужом вползающего в семерки-восьмерки наиболее крупных империалистических хищников в целях цивилизованного раздела добычи.

"... с поразительной быстротой реакции (дзюдоист в положении лежа!) он понял, какой шанс приподняться давал ему удар по США 11 сентября и смело ухватился за него. Здесь он показал себя политиком высшего класса. Он опередил всех и, самое главное, он опередил Буша . Он заставил его принять как подарок то, что Буш собирался взять, не спрашивая Путина, или, что еще хуже, пригрозив ему. Путин поставил стоящего над ним Буша в такое положение, что тот вынужден был "забыть" на время о Чечне и тем самым дать Путину передышку, чтобы залатать наше подбрюшье на Кавказе.

Но борцовские качества Путина проявились еще ярче, когда он ясно показал, что не собирается оставаться в положении лежа, и, использовал передышку, подаренную ему Бушем, чтобы перейти в партер, когда тот решил ударить по Ираку. Как только он почувствовал зазор между Европой и Бушем, он оказался тут как тут, чтобы расширить и закрепить его и тем самым расширить пространство для последующих маневров. Но только до того момента, как почувствовал жидковатость Ширака и немцев. И повел себя так умно, что выпороли не нас, а французов. (А это, согласитесь, приятно)". 

 

Ну можно ли вообразить себе, чтобы Ленин писал в таком духе о межимпериалистических сделках и противоречиях! И радовался, что кого-то “выпороли”, а “не нас”. Всё у Антона в одном ключе: российское капиталистическое государство и российские трудящиеся – близнецы- братья, и интересы у них общие.

Помнится, в своё время Антон гвоздил антиглобалистов за то, что они не смеют называть империализм его собственным именем. Но чуть дело доходит до российских империалистических поползновений, патриот России Антон Баумгартен теряет всякую способность соображать: и олигархи-то в России ненашенские, а вроде бы пришлые из Америки, и какой же в таком случае возможен в богоспасаемой России империализм? Ведь это исключительно в интересах народа, в интересах защиты России от американской агрессии дзюдоист Путин так ловко выделывается на татами!

Путин же, конечно не употребляя слова империализм, говорит о своей внешней политике весьма определенно:

"...мы на внешней арене будем стремиться к тому, чтобы гарантировать национальные интересы Российской Федерации. Ни в коем случае не будем скатываться к агрессивным методам отстаивания наших интересов и к какой бы то ни было конфронтации. Мы будем проявлять в борьбе за наши национальные интересы гибкость, партнерство, будем стремиться к тому, чтобы добиваться компромиссов, приемлемых для нас и для наших партнеров. Сделаем всё для того, чтобы обеспечить благоприятные внешние условия для развития России." ( На встрече с журналистами в избирательном штабе 15 марта 2004 г.)

 

Если Баумгартену под именем “национальных интересов” и под покровом “патриотизма” угодно валить в одну кучу интересы трудящегося большинства и интересы российского монополистического капитала и тесно спаянного с ним путинского государства, если он вольно или невольно встает на сторону этого государства и этих монополий, то как прикажете называть его после этого? Да тем же словом, ругательнее которого нет в его устах, – социал-империалист!

Но... таковые, конечно, бывают только западными.

 

Антон восторгается:

"Он не позволил разворовать гору нефтедолларов и набил ими Госбанк. Представьте, куда пошла бы эта гора, если бы вместо Путина был какой-нибудь Кириенко".

 

 (Можно подумать, что Кириенко на своем нынешнем немалом посту не подворовывает из того же Госбанка!)

 И мы хорошо представляем, куда пошла и идёт гора нефтедолларов при Путине. Не на борьбу же с бедностью, о которой талдычит и сам Президент, и новое Правительство день и ночь. Не на социальные программы и не на инвестиции в промышленное производство, которые обеспечили бы рабочими местами перебивающийся случайными заработками, спивающийся и дисквалифицирующийся рабочий класс, а внутренний рынок качественными и недорогими товарами.

 Нет, на эти нефтедоллары, в первую очередь, укрепляется и модернизируется армия. И это настолько наглядно, что нет ни одной новостной программы, в которой бы не демонстрировались мощная военная техника и военные учения в сопровождении мажорных патриотических комментариев. Всё это Антона очень воодушевляет, и что самое характерное, модернизация армии, оказывается, имеет исключительное значение “в средней и дальней перспективе классовой борьбы”.

 

"...сохранена или восстановлена научно-исследовательская и производственная база ВПК, по крайней мере, на самых стратегически важных направлениях. Самое же главное - вступают на дежурство новые полки ракет Тополь-М. Россия сохраняет способность гарантированно уничтожить США и другие империалистические страны, а, значит, защитить себя, по крайней мере, от прямого военно-политического шантажа. Есть ли у правящих кругов РФ достаточно решимости, чтобы в случае необходимости реализовать принцип перевентивного удара, сказать трудно. (Выделено мной –А.К.) Но для рабочего класса страны, для социалистической левой наличие ядерного щита такого размера имеет исключительное практическое и теоретическое значение в средней и дальней перспективе классовой борьбы. Пока же ясно одно. Сам факт того, что Россия способна стереть с лица земли США в тот исторический момент, когда правящий класс этой страны верит, что способен добиться мирового господства, - сам этот факт является нестерпимым вызовом этому классу. Существующая доктрина национальной безопасности США предусматривает превентивный удар по любой стране, которая может достичь военного паритета с США. С этой точки зрения существование России противоречит Доктрине Буша".

 

Вот ведь как! В своей воинственности А.Баумгартен намного превзошел Путина. Тот ни о каком “превентивном ударе” по США и думать не думает. Но, что самое главное, несмотря ни на какие доктрины Буша, ни США, ни их западные союзники в обозримой перспективе ни в коем случае не решатся вступить в открытое военное столкновение не то что с Россией, но даже и с Верхней Вольтой, если бы она обладала соразмерным российскому ядерным потенциалом. Даже крошечную Северную Корею, лишь только она замыслила произвести какую-то скромную ядерную бомбочку, тут же всем “мировым сообществом” кинулись уламывать, обещая взамен экономические преференции. Однако у Баумгартена с Якушевым сложилось убеждение, что империализм США имеет своим единственным и исключительным противником именно Россию (почему, спрашивается, не Китай?) и что поэтому Россия, и никто другой, исторически призвана сокрушить мировой империализм, чего Путин, на наше счастье, делать отнюдь не собирается.

Это же ясно: в существующих обстоятельствах Путин может быть озабочен только тем, чтобы в дележе рынков с любезными “партнерами” не только ему угрожали, но и он мог бы чем-то серьёзно погрозить. Ибо и сам Путин, и его “партнеры”, в интересах своих монополий, подобно Шейлоку, так и норовят выдрать кусок мяса. Ну а окрепнув, можно будет ради тех же монополий, ввести войска на территорию какой-нибудь “третьей” страны, входящей в “сферу российских национальных интересов”. Не из этих ли опасений так называемое “ближнее зарубежье” на всякий случай ищет себе “партнеров” на стороне?

Но оставим эту неисчерпаемую тему и перечитаем ещё раз вышеприведенную цитату из Баумгартена.

Выражаясь его же словами, самое поразительное, откуда вдруг выскочила “классовая борьба” в её “средней и дальней перспективе”?

Статья о патриоте Пушкине – целиком и полностью посвящена вытравлению любой освободительной борьбы во имя укрепления державы российской. Ради этого оскоплен Пушкин, превратившийся в реакционера, патриота-государственника.

Статья о Путине – проповедь национального единства, классового сотрудничества, подчинения интересов пролетариата так называемым “национальным” интересам, т.е. интересам буржуазии, да к тому же, как выяснилось в анализе, крупной монополистической буржуазии, тесно спаянной своими интересами с возглавляемым Путиным государством.

Баумгартен безусловно приветствует укрепление этого государства и его армии. Что всё это за счет трудящихся, ценою их обнищания, их повседневного ограбления монополистами и государством, ценою кровопролития в Чечне – до этого Баумгартену дела нет! И вдруг какая-то... “классовая борьба”? Как бог из машины!

На самом деле “классовая борьба в её средней и дальней перспективе” в устах Антона – пустая фраза. “Марксист лишь тот, кто доводит понятие классовой борьбы до признания диктатуры пролетариата”, – учил Ленин. Такая классовая борьба не только подрывает могущество существующего государства, но и стремится шею ему свернуть, заменив его полугосударством диктатуры пролетариата. Но ведь в таком случае вмешательство извне – практически неизбежная перспектива. И нет, объективно нет, другой силы, которая может помочь ему, пролетарскому государству, выстоять, кроме международной поддержки трудящимися других стран, и прежде всего, стран-агрессоров. На что надеяться, если в России в самом деле произойдет пролетарская революция? На господа бога?

 У Баумгартена все надежды на “товарища Тополь-М”. Но отнюдь неизвестно, какие силы в революционной смуте этим “Тополем-М” воспользуются. А чтобы этого ни в коем случае не произошло, выход один – сохранять и укреплять государство! Такая вот “революция” получается.

 И точно так же Антону, должно быть, мыслится  какое-то такое нерушимое “национальное единство” (прообраз тут, видимо, СССР), которое ничуть не будет поколеблено “классовой борьбой” и в котором все злосчастные компрадоры будут выведены, как тараканы. А уж пролетарские революционеры – тем более. Не по этому ли случаю идейному собрату Баумгартена Якушеву чудятся братские объятья российского пролетариата с российской же буржуазией в грядущей национальной якобы “пролетарской”(!) революции?

 Классовая борьба не падает с неба. Без возмущения пролетариата политикой путинского государства, без растущей неудовлетворенности нищетой и угнетением, без осознания лживости массированной буржуазной пропаганды, без стихийного, а затем всё более организованного, сознательного и мощного движения пролетариата – какая же может быть классовая борьба?

 В самом своем зародыше классовая борьба подрывает и в конечном счете разрывает национальное единство. Никакой пролетарской революции иначе не получится. Какой бы беспочвенной и бестолковой ни была деятельность нынешних левых, она имеет именно это направление: на разрыв классового союза, на выявление и пропаганду противоположности коренных интересов буржуазии и пролетариата.  Вот здесь и проходит основная разграничительная линия между левыми и правыми – и ничего в этом хитрого нет. Вам понятно, г-н Баумгартен, по какую Вы ныне оказались сторону?

Без обострения и осознания противоположности классов внутри нации никакой самостоятельной политической организации пролетариата не может быть. А значит, он не сможет сокрушить буржуазное государство, завоевать политическую власть и подняться до положения ведущего класса нации. (См.: Маркс К.,Энгельс Ф. Т.4, с. 444).

И тогда, буде и в самом деле случится столкновение России с мировым империализмом, к чему безмозгло призывает Якушев (каждый коммунист-де обязан “даже желать этого столкновения”), отнюдь не пролетариат, как ему мнится, потянет за собой национальную буржуазию, а как раз наоборот: национальная буржуазия бросит пролетариат в мясорубку войны как пушечное мясо для защиты отечества! Эта якушевская неумеренная воинственность очень дурно пахнет, чтобы не сказать больше.

И право же, если бы соперником Путина на выборах мог оказаться такой вот Якушев, и чаша весов колебалась бы, я бы пошла голосовать за Путина, у которого по крайней мере на месте все шарики в голове.

 

И последнее. Да, цивилизованный госкапитализм, безусловно, лучше, чем ублюдочный. Но цивилизовать его сама российская буржуазия, пусть даже и во главе с незаурядным политиком Путиным, не сможет. Она своё получила и получает, а в остальном – трава не расти.

 На буржуазию надо давить, буржуазную политику – разоблачать, требовать смещения и привлечения к суду высокопоставленных воров и коррупционеров, бороться против произвола и беззакония, за достойное человеческое сушествование, за повышение зарплат и пенсий, за человеческие условия труда, против чеченской бойни и т.д., и т.п. Только движение снизу, только организованные действия самих трудящихся могут привести ублюдочный российский капитализм в чувство. Пока дремлет рабочий класс, а баумгартены его ещё и убаюкивают: “барин нам поможет...” – нынешнему беспределу распоясавшихся хозяев жизни не будет конца.

 

 

Есть ли у пролетариата отечество?

 

"Наши заоблачные марксисты с их мелкобуржуазным радикализмом и любовью к красивым фразам редко задумываются над их материалистическим смыслом".

Антон Баумгартен

 

Земной “марксист” Баумгартен задумался “над материалистическим смыслом” и твердо отчеканил: “У пролетариата ЕСТЬ отечество!”

“Материалистическое” толкование известнейшей фразы из “Манифеста”, как и “развитие” якобы исторически ограниченной мысли Маркса Баумгартеном, настолько смехотворно, что нельзя не процитировать его:

"Когда ранний Маркс писал, что у пролетариата нет отечества, он имел в виду то, что рабочие не являются частью политической нации, потому что у них нет ни политических прав, ни собственности. Таким образом, они не являются гражданами, политическими и экономическими субьектами полиса, и в этом смысле их положение не отличается от положения афинских рабов. Очевидно, что в нашей стране, как и в остальном мире, сейчас нет пролетарита в том смысле, в каком он существовал во времена Маркса в Зaпaдной Европе и в России Ленина. Этот пролетариат давным-давно получил полные политические права, и перед лицом буржуазного государства современный рабочий является таким же политическим субьектом, как и представители всех других классов. Менее радикально, но тем не менее принципиально изменилось материальное и культурное положение рабочего класса".

 

Как ни скучно разбираться в ошибках, неточностях и сознательных (или невольных?) подменах, кое-что сказать придется.

– “Манифест” до сих пор никто из марксистов не относил к числу “ранних”, т.е. незрелых произведений Маркса. (Кстати, написан “Манифест” в соавторстве с Энгельсом).

– Маркс отнюдь не отождествлял положение рабочих с положением “афинских рабов”, напротив, всегда подчеркивая, что рабочий при капитализме является лично свободным экономическим субъектом, вступая с капиталистом в экономическое отношение рыночного обмена – продажи своей рабочей силы, которую капиталист покупает.

– Уже со времен Великой французской революции, провозгласившей всеобщее равенство, сама буржуазия тем самым дала политическое оружие в руки пролетариата, которым он, по крайней мере на Западе, не замедлил воспользоваться: демократические свободы, всеобщее избирательное право, право союзов и собраний и т.п. Об этом у Маркса и Энгельса написано столько, что даже неловко “марксисту” об этом напоминать.

– Материальное и культурное положение рабочего класса, безусловно, изменилось, но уж никак не “принципиально”, ибо он остался в материальном положении угнетенного класса, создающего прибавочную стоимость и, следовательно, капитал – всобщую общественную материальную силу, враждебную не только самому рабочему классу, но ныне поставившую все человечество и всю природу на грань уничтожения.

 

Таково на нынешний день действительное материальное положение, причем именно всеобщее. Конечно, в первую очередь погибельная тенденция касается бедноты как развитых, так и в особенности отсталых стран – этого излишнего человеческого материала, пожираемого мировой капиталистической системой сотнями тысяч и миллионами жизней.

 

Исходя из этого, только и можно понять марксово суждение об отечестве – не в пошлом мелкобуржуазном утилитарном смысле, а именно материалистически.

Уж коли дело коснулось раннего Маркса, давайте посмотрим. Тем более, что от “Экономическо-философских рукописей 1844 г.” до “Манифеста” прошло немногим более 3-х лет.

...чем больше рабочий выматывает себя на работе, тем могущественнее становится чужой для него предметный мир, создаваемый им самим против самого себя...

... жизнь, сообщённая им предмету, выступает против него как враждебная и чуждая.

... абстрактное существование человека исключительно лишь как человека труда, который поэтому ежедневно может скатиться из своего заполненного ничто в своё общественное и потому действительное небытие.

...положительное упразднение частной собственности, как утверждение человеческой жизни, есть положительное упразднение всякого отчуждения, т.е. возврашение человека из религии, семьи, государства и т.д к своему человеческому, т.е. общественному бытию. (Т.42, с.88,89,102,117).

 

Конечно, всё это нуждается хотя бы в кратком пояснении, потому что написано на особом “философском” языке, который Маркс позднее отбросил вместе с самой философией, убедившись, что философия как философия – тоже отчужденная и тем самым превратная форма сознания. Но главную мысль и тут уловить можно: человек, являющийся по природе своей общественным существом, будучи превращен в рабочего, не по своей воле, но своими руками производит капитал – античеловеческий, предметный мир, бесчеловечное “общество” с базисными, материальными отношениями купли-продажи, с соответствующими политическими и идеологическими надстройками: государством, формами сознания и культуры, формами семьи, и, стало быть, производит “отечество”, чуждое и враждебное ему самому.

Если кто-то думает, что позднее Маркс пересмотрел свои “ранние” взгляды, пусть обратится к “Экономическим рукописям 1857-1859 гг.” и к окончательному варианту “Капитала” – там, если есть на плечах голова, всякий непредубежденный читатель найдет то же самое – в развернутом и глубоко проанализированном во всех связях и отношениях виде. Цитаты, конечно, дают скудное представление о содержании всеобъемлющей и логически безупречной мысли классика, но всё же ещё пару цитат:

“В системе машин овеществленный труд противостоит живому труду в самом процессе труда как господствующая над ним сила...”

“Наука, заставляющая неодушевленные члены системы машин посредством её конструкции действовать целесообразно как автомат, не существует в сознании рабочего, а посредством машины воздействует на него как чуждая ему сила, как сила самой машины”. (Т.46, ч.II, с.204).

 

Так вот. У пролетариата нет отечества не потому, что он некий безродный космополит, не способный любить свою родину и свой народ, а потому что живёт в мире всеобщего угнетения, в котором и сами “хозяева жизни” отчуждены от своей человеческой сущности. Ибо не сами они действут как разумные и свободные существа – наоборот: ими “действует”, определяя их разум и волю, господствующая над ними вещественная сила – Господин Капитал. Причем действует, как только и может действовать лишенная разума Вещь. Вот это и есть на нынешний день Субъект всемирной истории, набирающий всё большую и большую техническую мощь, истребляющий природу ради безумного и бессмысленного наращивания своего вещественного тела, загоняющий человечество в абсолютное ничто.

 А люди, даже если и не удовлетворены своей жизнью, если и чувствуют, что в мире что-то не так, однако живут и находят общее положение дел естественным и единственно возможным. И если у подавляющей массы людей, включенных в систему отношений буржуазного общества, особенно у образованных классов, есть та или иная содержательная деятельность, пусть односторонне и уродливо, но развивающая разум и чувства, то рабочий класс, на плечах которого и держится всё общественное здание, фактически отторгнут от общества, вытолкнут из политики, науки, искусства, культуры и т. д., следовательно, лишен содержательной деятельности и развития. Потому что работа, к примеру, на конвейере – это вообще не деятельность, это – абстрактный труд во всей его наглядности. Труд, превращающий человека в механизм, в живую конструкцию, в деталь взаимосвязанной системы машин. Причем деталь весьма несовершенную, потому что с точки зрения машины, живой рабочий неспособен действовать столь же неутомимо и механически, как автомат. И нет ничего удивительного, что, к примеру, на заводах “Рено” рабочим выдают памперсы, чтобы они ни на минуту не покидали рабочего места, иначе ведь сбой в системе. А на некоторых японских высокотехнологических предприятиях, где бок о бок “трудятся” люди и роботы, эти последние выполняют также и функции надсмотрщиков за рабочими.

Спросите себя, есть ли у роботов отечество. Тогда какие же могут быть претензии к рабочим?

 Чтобы приподняться над этим нестерпимым положением, у рабочего должен быть выход к какой-то более содержательной, развивающей деятельности за пределами непосредственного материального производства, т.е. завода, конвейера – всей подавляющей рабочего как рабочего системы машин. И первым условием, пишет Маркс, является сокращение рабочего дня, свободное время. (См.: напр. т.46,ч.I, с.117; ч.II, с.221). Условие, впрочем, формальное, потому что “деятельность” за пределами рабочего дня в современном мире в основном направлена не на развитие человека, а на потребление товаров. Последнее может отуплять до крайности.

 

Однако Маркс и Энгельс в”Манифесте” не останавливаются на том, что “у пролетариата нет отечества”. И надо читать дальше, но не с мелкобуржуазной и не с национально ограниченной точки зрения, а именно с человеческой, с точки зрения свободно обобществившегося человечества, как это указано Марксом в “Тезисах о Фейербахе”. И тогда всё становится на свои места. Пролетариату предстоит борьба, предстоит, завоевав политическую власть, “подняться до положения ведущего класса нации”, конституироваться как нация (свергнув или оттеснив буржуазию, объединить вокруг себя другие национальные слои и силы), при этом он сам “пока ещё национален, хотя совсем не в том смысле, как понимает это буржуазия”. А в каком же тогда? Да в том, что если между буржуазными нациями, вследствие конкуренции и национального угнетения, неизбежны взаимная подозрительность, обособленность и борьба, то с позиции пролетариата, не отягощенного ни капиталом, ни потребностью в государстве, призванном этот капитал охранять, нет ни малейшего основания относиться к людям с предубеждением только из-за того, что они принадлежат к другой нации. Оставаясь “пока ещё национальным”, рабочий класс с открытым сердцем и душой может относиться к трудящимся любой другой нации. Такова объективная основа пролетарского интернационализма.

И если Баумгартен ныне не может слышать этого слова без отвращения, то пусть задумается над тем, что и сам он прилагает усилия, чтобы вытравить пролетарский интернационализм и из марксистской теории, и из памяти трудящихся.  И тем самым отнять у рабочего класса соразмерную мощи мирового капитала силу – силу массовых действий объединенного пролетариата и всех трудящихся разных народов и стран, т.е. единственную надежду на освобождение. Что ж – пусть тогда рассчитывает на “товарища” Тополь-М.

Как это ни покажется “парадоксальным”, но только таким путём – путём интернационального объединения и совместной борьбы трудящихся разных стран против господства капитала – они могут свергнуть его и перейти к нормальным, человеческим общественным отношениям. И тогда пролетарии любой национальности смогут, наконец, обрести или выбрать своё свободное отечество, между которыми тогда уже не будет ни территориальных споров, ни границ. Это не парадокс – это, если угодно, диалектика.

 

Как ни досадно снова возвращаться к “путиниаде” Баумгартена, но надо набраться сил и довести дело до конца. Выше у нас уже шла речь о том, как Баумгартен утешает рабочих, что-де в мире произошло “значительное перераспределение национального продукта” (фонды социального обеспечения, бесплатное образование, мед.обслуживание и т.п.) и что это, дескать, “превратило капитализм в госкапитализм” (отнюдь не необходимое следствие госкапитализма представлено в качестве его причины). В общем, любите отечество и ждите, дорогие пролетарии, когда и на вас посыплется эта манна небесная. И продолжает:

 

"Кроме того, ряд факторов в развитии современного капитализма и буржуазного общества привел к значительному повышению, особенно в империалистических странах, общенационального уровня жизни, относительному повышению доли фонда заработной платы в строении капитала и накоплению личной и даже мелкой частной собственности в руках широких слоев рабочих. В той или иной степени, со всеми поправками на специфику нашей истории 20 века, это относится и к российским рабочим".

 

Что к мелкой “частной собственности” Баумгартен, по своему очевидному экономическому невежеству, может отнести, к примеру, приватизированную квартиру, жилой дом или личный автомобиль – это не исключено. Может быть, он ведет речь об акциях, но российским рабочим дивиденды не угрожают. Какие могут быть дивиденды мелким держателям акций, если, упрятывая прибыль, управляющие и собственники предприятий и с государством-то делятся, ох, как неохотно! Важно другое: Антон приветствует превращение широких масс рабочих в мелких буржуа как момент прогрессивный! И очень характерно это указание на повышение общенационального уровня жизни, т.е. повысился уровень жизни у Потанина или Алекперова – значит, жди: рано или поздно он повысится и у меня. Вот в чём, оказывается, материальная основа патриотизма, которой не существовало во времена Маркса и Ленина!

 Дальше не лучше:

 

"Но помимо политических прав и известной части национального богатства (во как! – А.К.) у нашего рабочего класса есть и то, что является их производным, а именно - общенациональная культура (в смысле обратном региональной, провинциальной, узко-классовой и узко-профессиональной), которой не было у рабочих Маркса и Ленина. (выделено мной – А.К.) Причем наша общенациональная культура в своей лучшей и большей части так или иначе переработана эпохой борьбы за социализм. Вот почему эта культура обьективно противостоит вестернизированной культуре нового правящего класса (в ее усредненном для обочины варианте позднеимпериалистической эпохи)".

 

 Вот открытие так открытие. Даже несколько сразу.

 

– “Общенациональная культура” (что бы под этим ни понималось) низведена до уровня производного от якобы достающейся российским рабочим “части национального богатства” (национальное богатство – это никоим образом не предметы потребления, это по определению капитал) и от “политических прав”, которыми фактически пользуется буржуазия, за исключением, впрочем, “права” рабочих голосовать за её представителей. И от этого-то убожества “является производным” общенациональная культура!

 

– Утверждается, что, в отличие от “рабочих Маркса и Ленина”, у нашего рабочего класса “общенациональная культура” (“в смысле обратном региональной, провинциальной, узко-классовой и узко-профессиональной” – пойми, кто может!), но так или иначе общенациональная культура – есть! В нормальном человеческом понимании это может означать только то, что наш рабочий класс после смены, после удлиняемого по произволу администраций и хозяев выше всяких человеческих пределов рабочего дня (или ночи) читает Толстого и Достоевского, слушает музыку Прокофьева и Рахманинова.

 

– Общенациональная культура, переработанная “в своей большей и лучшей части” “эпохой борьбы за социализм” ( проблема неисчерпаемая, но, надо думать, это придало, к примеру, Достоевскому особую революционную силу) “объективно противостоит”(?!) вестернизированной культуре нового правящего класса. Понимай так: культура как некая субстанциальная сила (субъект) сама по себе, независимо от людей, “противостоит”! (Откройте любую советскую “марксистскую” монографию по культуре, и вы не отыщете там людей – там всюду сами собою действуют подобные мифические духи. Верный признак отчуждения, т.е. превратности теории – подмены марксистской науки поповской идеологией).

 

Ну а дальше следует эта мутная “национализация” пролетариата и марксизма, вытащенная отчасти из превратно понятых строк “Манифеста”, отчасти из предубеждений Баумгартена против всех и всяческих влияний Запада. К слову сказать, Верка Сердючка, Михаил Евдокимов да и весь осточертевший мало-мальски развитому человеку “Аншлаг”, чуть ли не ежедневно являющийся на экран РТР, безусловно и даже приторно национальны – так что из этого? А рабочие в массе своей с удовольствием это смотрят, потому что им надо расслабиться. И это понятно и объяснимо.

Так не заоблачным ли оказывается и сам Антон, приступающий к ним с требованием сделать “общенациональную культуру” “сознательным инструментом класса”? Впрочем, у него в ещё более красноречивой форме безличного долженствования: должна стать!

Подумал бы, к кому он обращает эти свои императивы. Есть ли у этих людей хотя бы минимальная возможность приобщения к действительным высотам культуры – вовсе не обязательно национальной. Неужто западно-европейская классическая литература и музыка не пошла бы на пользу их духовному развитию и тем самым росту их классового самосознания? Повредили бы им Уолт Уитмен и Теодор Драйзер, Джек Лондон и Брет Гарт? Помешали бы расширению их кругозора “Банды Нью-Йорка” Скорцезе или хоть экранизированный мюзикл “Чикаго” с Ричардом Гиром в главной роли? Ведь это же несравнимо выше Верки Сердючки.

В сущности, всякое истинно высокое произведение духовной культуры имеет общечеловеческое значение.

Нет, нужна, видите ли, культура только общенациональная, в противоположность всякой иностранщине. Потому что сверхзадача – сунуть нас всех носом исключительно в своё отечество. Ладно хоть не предлагает вместе с зюго-прохановыми “национализироваться” путем православия или понюхать российский лапоть.

 Из всей этой вывернутой наизнанку национализации пролетариата и марксизма (относительно последнего здравая речь могла бы идти лишь о применении марксизма в нынешних конкретно-исторических условиях – как российских, так и мировых, но отнюдь не о его нелепой “национализации”) следует “революционный” вывод:

"Без этого ни класс ни социалистическая левая не смогут стать национальной силой, а значит и субьектом исторического действия".

 

Итак, что мы имеем в итоге. На основе того, что российский рабочий класс может надеяться на некую проблематическую “долю” от “общенационального богатства”; что он имеет право голосовать за Путина (и это ещё в лучшем случае); что он якобы имеет “общенациональную культуру”, от которой он фактически отчужден существующим разделением труда, т.е. своим положением рабочего класса, – нынешний рабочий класс, в отличие от “рабочего класса Маркса и Ленина”, не только может, но и должен стать патриотом:

"Такой рабочий класс не может не иметь отечества, ему есть, что терять, он не может и не должен оставаться безразличным к судьбе своей страны, своей культуры, своего национального бытия, и в этом смысле он не может не быть патриотом".

 

Интересно, а относится ли то же самое требование к рабочему классу Европы и США? Ведь из этого многое следует.

 Патриоты Америки с восторгом приветствовали военное вторжение в Ирак, и лишь тогда некоторые из них начали чесать затылки, когда из Ирака получили гробы. Зато просто нормальные люди с самого начала были против войны в Ираке, устраивали многотысячные демонстрации протеста и лезли под полицейские дубинки. Вам какие американцы больше по душе, Антон Бернгардтович? Лично мне – вот эти последние. И я не вижу никакого унижения для моей родины в том, чтобы быть похожей на них.

 

 

Заключение

 

 Не вижу смысла разбирать последнюю главу из опубликованной I-ой части статьи Баумгартена о Путине – главу “Внешний и внутренний правящий класс”, целиком построенную на предпосылке, будто Россия уже превращена в зависимую неоколониальную страну. Причем глава не содержит никакого   экономического обоснования подобного убеждения. А следовательно, и понятия “внешнего” и “внутреннего” “правящего класса” взяты с потолка, и всё сводится к  беспомощному доказательству, что “родная” буржуазия заботливее иностранной.

Пока что мы наблюдаем обратное: именно отечественная крупная буржуазия  (сырьевые и энергетические монополисты плюс финансовая олигархия) в тесном  сотрудничестве с путинским государством, удушая всю остальную экономику России, превращает её в выжженную землю.

Что касается “независимого” капиталистического развития России, то Антон Баумгартен нигде не касается ни проблем мирового рынка, в котором все страны так или иначе зависят друг от друга, ни международного разделения труда, ни вопроса иностранных инвестиций, ни хотя бы пресловутых соглашений о разделе продукции, от которых вот уж действительно колониализмом попахивает, и многого другого необходимого для рассмотрения такой темы. Так о чем же и толковать на пустом месте.

В сущности, Антон подменяет экономическую экспансию экспансией идеологической, с которой Путин более или менее успешно справляется. И правильно делает. У нас идеологического дерьма и своего предостаточно.

 

И последнее. Я торжественно обещаю не мучить своего терпеливого читателя разбором обещанного Баумгартеном продолжения его статьи “Голосую за Путина”. Что бы он там ни написал.

 

 14 –24 марта 2004 г.

Александра Краснова