(Наша позиция по вопросу о религии)
Мифологическое подражание прошлому: если в мифологии происходит постоянное
подражание прошлому - обращение к предкам, затем смена также ориентирующуюся
на прошлое и природу как подражание среде дообщественного животного мира язычеством,
культы смерти и земли и т.д., то в полноценной монотеистической религии, обретшей
централизованную форму феодальной эпохи, происходит постоянное подражание самой
себе. Язычество и варварство было сожжено в пепел вместе с рабовладельческой
эпохой и ее неполноценной сущностью человека и общества - выброшенного за борт
эквивалента субъекту социальной жизни, сродного одомашненному скоту, - то есть
с рабом. Поэтому, то есть потому, как с переходом от одной общественно-экономической
формации к другой и кардинальным скачком производительных сил появилось и совсем
иное мышление, такая форма прежнего мышления, как мифология и такая политеистическая
религия не могли быть приняты в качестве традиции, появилась потребность в новой
обертке мышления. Это должны были быть соответственно соответствующие феодальному
земледельческому строю ведения хозяйства и совсем иной форме социальной иерархии.
Она, социальная иерархия феодализма, уже включала в свой организм всех людей
- отныне нет уже рабов, но есть крепостные, люди, трудящиеся на государство,
"охраняющее" труд крестьянина, и просящее взамен часть продукта в
качестве благодарения, - но еще не сняла с себя оковы классового подчинения
и все также не способна схватить суть общественной жизни, источник ее движения
- труд, который будет выделен в его так сказать чистом виде и субъективируется
в результате поднятия на сцену истории гильотины для королей имени буржуазной
"свободы, равенства, братства!" и пролетариата и в своем новом порабощении
в конечном итоге снесет все свое собственное здание и сотрет всю историю классового
государства.
Поэтому обращение в саму себя, неотступление от канонов пропорциональной унитаризму
власти папы и короля, постоянное воспроизведение одних и тех же метафизик сквозь
столетия абсолютизма, во мраке сырых монастырей и изнурительных молитв - вот
те черты церкви и религии, которые узаконили два факта. Во-первых, это факт
всеобщего смирения со страданием (что несколько отлично от языческого и мифологического
сопротивления силам природы, постоянные победы над могучими силами стихий или
равноценного торга жертвоприношений как формы зарождения купечества, торговли).
Во-вторых, это факт всеобщей власти земных правителей - папы и короля, именно
в таком порядке, хотя несколько иначе дело обстояло, например, в России, где
власть царя в результате особенно бюрократизированного и перецентрализованного
режима подавляла власть церкви. Обращение к библии - эквивалент метафизического
знания с его "безвременьем во времени" - странной конструкции, строящейся
на том, что события происходят в прошлом, но пророчествуются события будущего,
где настоящее пугает своей неопределенностью, прошлое совершило уже свои библейские
чудеса и первое пришествие, а будущее грозит не новыми чудесами и новым пришествием
и спасением, но чарует страшным судом. Такое подражание, конечно, отражало лишь
варьирование границ феодальных государств и постоянную вражду города, как элемента
буржуазного будущего, и деревни, упирающейся в рамки феодальных производственных
отношений, уже преходящих в негодность, но еще крепко взятых в стальные руки
насилия все тех же папы и короля, либо царя.
Нетрудно догадаться, что лишь на горизонте засверкали американские и прочие
мечты буржуазного накопления богатства, капитала, и разум предъявил человеку
претензию на большее количество NN-ых единиц места по сравнению с верой, нежели
при власти крепостника. В мышлении был совершен очередной переворот, равного
которому не было. Это была протестантская этика и дух капитализма. Это был переворот
общественного способа производства и частного характера присвоения, машин, пара
и заводских труб. Он обнаружил в себе потенциал роста как постоянного и бесконечного
роста каждого конкретного капитала и каждого конкретного капиталиста. Жаль,
что вместе с этим, как бы в потайном кармане фокусника, скрывался всечеловеческий
перманентных кризис скачков вниз перепроизводства, крахи спекулятивного капитала,
империалистическая тенденция мировых войн как глобальная перекройка рынков сбыта
и производства. Глобализация и ультрамонополизация. "Золотой миллиард"
и третий мир. Нищета повседневного и радуга прилавков. Невечная и страдающая
Земля в страхе конкурирует со склонным к самоубийству человечеством за право
быть уничтоженной первой. Все это вкупе, как раздражающая реакция и путь к преодолению
отживших форм буржуазного скрепощения, вывело в авангард классовой борьбы класс
пролетариата, и "призрак забродил по Европе", и эти слова из "Манифеста
коммунистической партии" Маркса и Энгельса отразили чаяния новой эпохи
и материальную возможность освобождения от классового общества.
Где та религия, которая не выстояла в борьбе с буржуазной наукой, радикальными
политиками и радикальной политикой? Знамя всех церквей и конфессий развиваются
от просторов бывшего СССР до индустриальных маньяков Японии. Буржуазная наука
не только приняла стихийный материализм, но и примерила на себя способность
творить историю - создавать новый миф и возводить очередных президентов и корпорации
в ранг богов. Наука, как и все остальное в буржуазном обществе, стала классовой,
орудием господства и самовоспроизведения системы. Это привело к ощутимому парадоксу
в развитии, затронуло соотношение прогресса и регресса, то есть производственные
отношения пришли в противоречие с производительными силами. Стремление к освоению
новых рынков и увеличение давления на единственный ресурс жизненных сил рабочего
- зарплату, - и даже физическое ухудшение условий труда как ресурса непосредственной
биологической жизни, - требовали развития производительных сил во главе с превратившейся
в мощную производительную силу наукой, но неспособность соединить масштабы необходимых
затрат на движение вперед для и так скудных запасов производственного продукта,
обгрызенного до чиста мышами капитала, превратила это в могильное место. А необходимое
капитализму в качестве заветной, но несбытной, цели уничтожение труда, рабочего
капиталом, спровоцировало волну ответной реакции - перманентную революцию, то
есть классовую борьбу как жизненно необходимый способ существования пролетариата.
Новое давление в результате переструктуризаций производительных сил в новых
формах империализма, глобализации, экологической угрозы, мировой войны как конкретного
возможного события, дает новые волны протеста и забастовок, новые формы и конкретно-исторические
конструкции развития рабочей демократии, низовой демократической организации,
создания революционной рабочей партии, вооруженной диалектикой и вооруженного
пролетариата, завершенной в свое полноценное целое как единая мощная всемирная
централизованная республика советов.
Увы, но нынешнее положение на карте войны рабочего класса против капитализма
выглядит не лучшим образом, но, к горю Фукуямы, является закономерностью, а
значит общество способно к схватыванию этого естественно-исторического процесса
(т.к. свобода - осознанная необходимость, т.е. закономерность), и способно воплотить
в практику волю человечества к развитию в очередном диалектическом скачке через
количество в качество классовой борьбы и обратно. История отнюдь не окончилась,
как до этого логически дошли провозвестники эры побеждающего капитализма - французские
просветители, и как до этого мифологически докатились современные авторы господствующего
буржуазного сознания - многочисленные Фукуямы, Фридманы, Бергеры и, несколько
грубей, и сверхцентрализованней - впрочем, как обычно, - в ее русском варианте
- ультралибералы Леонтьевы, Сванидзе и Путин как венец вертикали власти и часовой
приватизации и частной собственности.
Впрочем, не является случайностью и то, что современные ученые, претендующие
на то, чтобы научно доказать вечность существующего миропорядка, вроде вышеперечисленных,
очень даже согласны в этом с верующей стороной господствующих форм сознания
- церковь не раз утверждала и продолжает искренне убеждать нас в невозможности
изменить земную жизнь, пока жизнь небесная, независимая в своем ходе от действия
человека и человечества, не дойдет сквозь страшный суд в царствие окончательной
благодати.
Чем не дружба? Опять, в определенный период времени в рамках определенного
кризисного качественного развития производительных сил и производственных форм,
происходит полюбовное согласование целей и надежд веры и разума, фидеизма и
науки.
Дружба эта, однако, больше похоже на парадокс, а скорее даже на тупик в отношениях:
постоянная тенденция обратного распада капитала и слишком некстати произошедшего
в очередной раз кризиса перепроизводства или империалистической бойни требуют
новых рынков и нового уровня жесткости эксплуатации рабочего класса, воспроизведения
из растущего централизованного крупного и крупнейшего капитала мелкобуржуазной
формы деления собственности на средства производства и зарождения в круговороте
обращения капитала конусного движения по шкале концентрации частной собственности
каждый раз заново, но каждый раз все сокрушительней для себя же в будущем и
катастрофичней для природы и человека. Дружба науки и религии оказывается достоверным
симптомом к разочарованию - общество опять приходит к радикальному противоречию,
свойственному всякому развитию и предполагающему дальнейшее развитие, т.е. опровергающее
миф о конечном этапе истории в виде стабильного и процветающего капитализма,
в беспротиворечивой дымке потребляющего бесконечно разнообразный товар.
Потребность в вере в метафизику существующего буржуазного строя сталкивается
с потребностью развития техники, повышения квалификации специалистов и знаний
для рабочих. Коллапс общественного сознания в таком случае не происходит лишь
потому, что является лишь следствием гораздо более сокрушительного взрыва: взрыва
социально-политического, сокрушения буржуазной диктатуры-демократии советской
демократией и рабочей диктатурой, радикальной тотальной смены трудовой сетки
существования, т.е. общественная собственность на средства производства и плановая
экономика в интернациональном масштабе.
Следствие пролетарской революции в данном случае совпадает, ввиду перманентности
революционного преобразования в новом обществе, с его выражением причины, то
есть в какой-то мере с причиной - осознанием пролетариатом себя как класса,
выражающим в форме рабочей партии волю к овладению бессознательными разрушительными
силами общества капитализма и тождественной самому производящему революцию субъекту
- рабочему классу.
Наука в своем поступательном движении к глубинам сущности природы и человека
разбивает одну за другой религиозную веру в метафизическое, постоянное, чудесное,
необъяснимое в тайне божественного действия, подвластное только самому Творцу.
Со времен "Диалектики природы" Энгельса, осмыслившей первые смертельные
раны фидеизму, наука ворвалась в бесконечное космическое пространство и нашла
его не менее материальным, чем земная почва; углубилась в геном человека, анализируя
его природу на микроскопическом уровне, и обнаружила там одновременно грандиозную
сложность и многообразие и способность понять суть и того и другого, отодвинуть
идеализм незнания и убедиться в торжестве естественно-научного разума; убедилась,
что каждая из бед, в которую попало и попадает человечество, вроде нашествий
чумы, болезней, стихийных природных бедствий и голода, вызваны не наказанием
божьим и не вызовом искупительной силы страдания для спасения человечества,
но конкретными материальными условиями, которые наука без труда обнаружила,
и даже не думала оставлять такие вопросы на откуп молебнам: от их решения зависит
непосредственное существование конкретных людей, вопрос их жизни и смерти. Наконец,
наука обнаружила смертную природу наличной социальной действительности и выявила
в общественных отношениях их стержень - материальную основу, - труд, его развитие
и совершенствование. Свобода воли, которой так гордились первые христиане и
которую превратила в фетиш веры церковь классового государства, только теперь,
с открытием материалистического понимания истории и активной трудящейся универсальной
природы человека, может действительно стать на службу историческому прогрессу,
все та же свобода как осознанная необходимость дает человеческой воле право
творить историю по ее законам, и такая воля субъективирована в рабочем классе,
осознающем свою необходимость и незаменимость на заводах и фабриках, так же
как и свою полную противоположность буржуазному счастью и мечтам.
А пока мы можем наблюдать причудливую форму симбиоза веры в капитализм и капиталистической
веры в свое движение и всепроникающую сущность - и церковь учится не утонуть
в рыночном океане, и секты религиозного толка, нисколько не оскорбляя логику
библии, все же умеют убедить в правильности нового - вот этого толкования того
или иного пророчества, именно такой иначе интерпретированной строчки в таком-то
завете в такой-то главе. Это значит, что носители этого высшего по их собственному
признанию на данный исторический момент знания должны продолжать свой тяжелый
и благодарный труд несения истины в массы. Для этого, безусловно - ведь живем-то
при капитализме, - религиозные посланники истины просят небольшое пожертвование
в пользу такой-то церкви такого-то прихода. Наверное, эти величайшие бизнесмены
современности и есть великие маги, по крайней мере, об этом можно подумать,
посмотрев на их фокусы убеждения, требующего скорее морально-нравственного анализа
специальных для этого уголовно-психиатрических служб. И такая финансово-материализовашаяся
подлость, в зачатке и, как возможность, воплощающая в такого рода явлениях желание
нарушить акт дружбы с религией и залезть на ее территорию - может сыграть против
самим собой установленных правил, как и вообще всякое действие истощенного спекулятивного
капитала в мировом масштабе.
Все-таки, мы в итоге выясняем, что материя, актуальная сквозь противостояние капитала и труда, побеждает неподвижную и подражающую самой себе в акте воспроизведения смиренного сознания идею, воплощенную в метафизичную веру в метафизического себя. Обида церкви и религии - это обида капитализма на каждую из своих иллюзий, которую общество порождает само, само из-за них страдает, но которое само же только и может сбросить со своего выросшего тела оковы для возросших потребностей и новых способностей. Для бога, к сожалению, места здесь нет.
Victor Serge X.
Революционная Рабочая Партия