Цель данной статьи - учитывая природу и жизнь такого явления как Марш несогласных (в центре статьи именно Марш несогласных как явление, как бренд, как форма, совсем не соответствующая своему объявленному этой формой содержанию), показать его реакционную, связанную с инструментами чисто капиталистического воздействия (брендинг, маркетинг, реклама, манипуляции), природу. Мы считаем, что, пользуясь в своей основе инструментами буржуазными, связанными с ростом спекулятивного товарного или политического капитала, как это происходит в случае с Маршами несогласных, нельзя добиться сколь бы то ни было реальных изменений в пользу освобождения трудящихся. Это симптом, демонстрирующий псевдопрогрессивную сущность оранжевой либеральной оппозиции в России.
Марш несогласных в эпоху бренда
Современный мир стал эпохой провозглашения нового миропорядка - времени господства
транснациональных корпораций, глобального экономического режима, без которого
современную жизнь наша планета представить уже не может. Корпоративный дух,
эмблемами крупнейших фирм увесивший все вокруг, от магазинов до театров, от
крупных развлекательных мероприятий до детских садов, незаметно увлек нас в
новую форму общественного сознания. Coca-cola, Pepsi, Nike и др., стали не просто
средством удовлетворения материальных потребностей в пище, одеже и прочем, но
стали неотъемлемым атрибутом нашего повседневного существования. Такой успех
быстро стал распространяться на все сферы жизни, и политика также оказалась
тем местом, где новые формулы развития капитализма стали оружием собственного,
политического, развития.
В этом нет ничего удивительного: новый уровень развития производительных сил
- концентрация производства в ТНК, - толкает к своему соответствию новые формы
производственных отношений и политической надстройки. Господствующая политика,
в свою очередь, не забывает о своей главной функции - борьбе за власть над укреплением
существующего социально-экономического порядка вещей.
Марш несогласных стал брендом российской оранжевой революции. Заявив себя внесистемным
движением против несправедливости, Марш создал себе соответствующий имидж: средний
класс, небедная интеллигенция и модная молодежь дрались за старушек и рабочих
с ментами в самых крупных городах России, информируя о своем нелегком кресте
через Euronews и модные мужские журналы. Его называли уличной оппозицией. Их
лидеры сидели в милицейских каталажках. Активисты ОГФ показывали свои рваные
куртки и шрамированные лбы после очередной акции протеста.
Марш несогласных как оппозиция путинскому режиму выстроил себя в образ противника.
"Противник" - умный маркетинговый ход. Учитывая политическую ситуацию,
постепенное полевение настроений в стране, это был правильный ход для тех, кто
стремился стать бинарным по отношению современной власти, стремясь сменить ее
собой.
Бренд - это то, что становится инструментом и функцией достижения определенной
цели - продажи товара или/и политической власти, - через опосредованные сферы
социальной жизни. Крупнейшие торговые марки организуют музыкальные фестивали
(Tuborg - концерты Linkin park и Metallica в Москве и Питере), спортивные мероприятия
(Reebok stadium в Англии) и т.д., где целью является внедрение в сознание покупателей
мысли о том, что именно эти фирмы делают возможным такое приятное событие, то
есть именно им мы должны быть благодарны.
То же самое происходит и в политике. Буржуазная либеральная оппозиция становится
брендом - показывает, что возможность лучшего будущего предначертана через восхождение
миссии "Другой России". Соответственно в самой политике маршистов
определяющим становится не само движение и достижение определенных целей в результате
определенного политического акта - пикета, шествия, драки с милицией, -, а сам
факт того, что это политическое действие маркировано, отмечено эпатажным брендом
"Марш несогласных". Такая политика целиком отвечает требованиям науки
брендинга - наличие бренда "делает" мероприятие, товар или событие
полноценным, существующим, поскольку ядром их существования "является"
именно бренд, марка Coca-cola на этикетке или "Марш несогласных" на
растяжке.
Ситуация имеет и взаимный эффект: мелкие дельцы, магазины и целые города привлекают
к себе инвестиции обещанием надеть на себя марку фирмы. Наоми Кляйн в книге
"No logo" показывает примеры как целые города и районы в городах типа
Лос Анджелеса отдаются на откуп корпорациям и становятся их собственной рекламой.
Так же происходит и в данном случае. Известный пермский оппозиционный активист,
борясь против незаконной вырубки леса и уплотнительной застройки, решил припугнуть
пермскую власть тем, что пообещал устроить в Перми Марш несогласных. Настроенный
резко против ОГФ и оранжизма, он использовал бренд Марша для того, что бы решить
свою задачу.
Таким образом, движение маршистов создало казалось бы устойчивую тенденцию обращать
все протестные настроения граждан в свою рекламу, рекламу "Другой России".
Оценивая сущность и порядок существования корпоративного, брендового мира,
можно заметить, что под шикарными по своим масштабам сценами создания культурной
жизни, досуга, отдыха и труда, которые становятся возможными благодаря той или
иной фирме, скрывается голый интерес прибыли, чистоган, который снимает рекламный
хмель как только показатели роста прибыли падают. Целые регионы оказываются
иссушенными и испепеленными там, где бренд сделал свое дело и исчерпал свои
возможности. Там где нет прибыли, нет и дела, рекламного дела, создающего заодно
и жизненное пространство простых граждан. Ко всему этому стоит только добавить
факт, что производятся эти крупнейшие марки (кроссовки Nike и т.д.) в странах
третьего мира при ужасающей эксплуатации рабочих (в том числе женщин и детей),
нарушая все мыслимые трудовые, нравственные и экологические нормы.
Корпоративный мир есть такая же иллюзия нормальной жизнедеятельности, как и
прошлая эра первоначального накопления капитала.
Бренд в эпоху Марша несогласных
Что же происходит с нашим оранжиcтским брендом? Он вынес из брендинговой политики
самое главное - операцию иллюзионизма. Каспаров с Касьяновым потратили кучу
времени, денег и сил, чтобы создать видимость такой ситуации, при которой политика
"Другой России" в сознании недовольных социальных слоев ассоциировалась
бы с источником социально-политической альтернативы. Для этого на Марши приглашались
лидеры профсоюзного движения (например, Этманов), наиболее ангажированные деятели
оппозиции (Лимонов, Удальцов и другие), простые недовольные политическим режимом
люди со всех уголков страны. Каспаров совершал турне по регионам, встречаясь
с лидерами протестного движения, ужиная с ними в ресторанах и фотографируясь
в стиле "встреча президентов". Опять же, для того, что бы как можно
более громче заявить о своих требования, в разных регионах протест принимал
эмблему "Марш несогласных" и таким образом имел возможность стопроцентно
засветиться хотя бы на региональных СМИ. Бренд работал.
Все было бы для "Другой России" хорошо, но бренд, как и все в мире коммерции и рынка, имеет свойство конкурировать с другими брендами. Это подчас очень жестокая конкуренция, заставляющая капиталы осваивать новые инструменты и поля битв. К сожалению, для "Другой России" такие инструменты быстро себя исчерпали. Кремль же в этой борьбе быстро научился нейтрализовывать противника его игнорированием. Последние Марши несогласных в Питере, митинги и демонстрации, вдруг оказались без битв с милицией и ОМОНом, душераздирающих криков старушек и окровавленных студентов МГУ. Последние Марши прошли мирно и без происшествий. Соответственно и ажиотаж вокруг события оказался минимален. Бренд противника режиму был потерян, как только этот режим приспустил вожжи. Если первые битвы в Москве и Питере в несколько тысяч человек стали предметом обсуждения и дискуссий абсолютно аполитичной молодежи, то последние акции навеяли унылость тем, кто верил что движение будет нарастать. Такой вот неудачный ход брендинга Марша несогласных заставил, как говорят копроративщики, руководство корпорации задуматься о новых путях расширения влияния и рынка сбыта.
No logo. No Марш
2 июля лидер Народно-демократический союза Михаил Касьянов сообщил, что покидает
оппозиционную коалицию "Другая Россия". Он считает, что "марши
несогласных" стали неэффективными, поскольку рейтинг подобных уличных акций
крайне низок. "Первые акции, которые организовывались "Другой Россией",
собирали до 6 тысяч человек. После апреля они сошли на нет", - заявил Касьянов.
(РИА "Новости", 3 июля)
Таким образом, на наших глазах развалился исторический для политической постсоветской
России бренд. Накануне выборы, на которых Касьянов так же будет представлять
себя кандидатом от оппозиции, противником существующего режима, борцом за политические
свободы и улучшение материальной жизни граждан, а имидж борцов с ОМОНом оказался
нерентабельным, и от него попросту избавились. Теперь благодетельность Касьянова
и Ко переместилась с сферу борьбы за президентское кресло, это полагает новые
условия и инструменты буржуазной оппозиционной пропаганды.
Таким образом с брендом произошло то, что часто происходит на рынке, когда
вследствие неверно выбранной маркетинговой стратегии прибыли компании начинают
падать. Задача - просто поменять стратегию так, как в каждом новом рекламном
ролике товар стремятся отличить от прежнего себя и других товаров. Теперь Касьянов
отличает себя от Марша несогласных и "Другой России" как "выполнивших
свою задачу". Возможно, Марши действительно выполнили свою задачу: Касьянов
и Ко получили имя, стали искаться в поисковиках в Интернете, засветились в Euronews...
Для обычных граждан, для которых тревоги первых маршей были неким спасательным
кругом, веявшим возможностью изменить все быстро, опираясь на смелую и дерзкую
политику "Другой России", конец Марша стал разочарованием. Многие
из них искренне боролись против ужасов путинского капитализма, водружая над
собой на знаменах и флагах легендарное "Свобода, равенство, братство!".
Теперь их новой задачей, определенной Касьяновым и Каспаровым, является прийти
в 2008 году на избирательные участки и проголосовать за них. Типичная тактика
Народных Фронтов, которые, издыхаясь в своих возможностях борьбы и целях, приходят
к обычному парламентаризму, обману и реформизму.
Бренд Марша несогласных оказался несостоятельным, не тем, что он есть на самом
деле. Провозглашая себя знаменем прогрессивной социальной борьбы, борьбы трудящихся
и угнетенных, он так и не вышел за рамки просто провозглашения. Активисты ОГФ,
в первое время ободренные всеобщим вниманием СМИ и устремившиеся в массовую
работу, типа движения общаг или профсоюзов, быстро растеряли свой стимул, когда
массы не ответили им взаимностью. Не ответили потому, что вместо того, что бы
терпеливо работать в массах и для масс, массам было обещано спасение в президенте
от "Другой России", вместо конкретной работы и результатов были приглашения
на участие в очередном митинге. ОГФ, по-видимому, пожалел денег на спонсорство
и маркетинговые кампании для самих масс, ограничиваясь инвестициями в своих
эмиссаров. Вообщем то сразу было ясно, что Каспаров и Касьянов не собираются
вкладывать деньги на реальную социальную борьбу, так же как Coca-cola не вкладывает
деньги в строительство детских площадок для детей, ограничиваясь простым налеплением
эмблемы на тех, что сами люди строят для своих детей.
Создавая себя как бренд, Марш быстро заболел теми же болезнями, что присущи
всему миру коммерческих и политических брендов. Иначе и не могло произойти,
так как реальная социально-политическая борьба трудящихся не требует символов,
отличных от ее содержания, тогда как содержание борьбы "Другой России"
целиком входит в концепцию оранжевой революции, замены одного буржуазного клана
на другой, передела собственности в интересах новой буржуазии, а не рабочего
класса.
Наша альтернатива, как сказала Наоми Кляйн - "NO LOGO!" - мир без брендов, борьба трудящихся за социализм через борьбу масс за их права, за их потребности. Социалистической борьбе не нужны бренды, они просто невозможны там, где есть действительный практический прогресс, цели сегодняшнего дня, решение которых становится шагом на пути к решению задач будущего - пролетарской революции.
Victor Serge X.