Жизнь
— это песенка, а припев её — смерть, говорил Виктор Гюго. Мы подчас так поглощены
своими повседневными заботами, стоимостью жизни, что забываем о смерти. Казалось
бы, умер себе и никаких забот. Насколько же удивлены бывают люди, когда понимают,
что умирать в наших условиях порой накладнее, чем продолжать существовать. Оставим
попам и муллам разглагольствовать о душе, поговорим о путешествии нашего бренного
тела после смерти.
Пришлось мне недавно столкнуться со столичной «индустрией смерти» по печальному поводу — в Москве скончалась моя престарелая тетушка. В провинции, конечно же, культ смерти играет более важную роль, смерть чаще воспринимается как трагедия, вызов, переживается глубже и сильнее. В Москве с этим делом, как и следовало ожидать, все гораздо проще, по-деловому и практично. Каждый день умирают и погибают сотни людей, и в густонаселенном мегаполисе не до сантиментов, вопрос в том, как бы эффективнее утилизировать бренные останки почивших, соблюдя при этом некоторые традиции.
Агент бюро ритуальных услуг оказался очень юрким молодым человеком. Он был везде одновременно и взял за свои услуги совсем немного — всего 6 тысяч рублей, а в целом похороны обошлись в «каких-то» тысяч 70. Если бы не сердобольные родственники и знакомые, да сбережения «на смерть» самой покойницы, собрать такую сумму было б сложно, но знающие люди говорят, что ещё дешево отделались.
Действительно, на том участке Хованских кладбищ, на котором нашла свое последнее пристанище покойная тетка, цена за крохотный кусок земли под могилу достигает 400 тысяч рублей. Моей родственнице, можно сказать, в этом смысле крупно «повезло»: здесь уже давно была похоронена её мать, в могилу которой и поместили останки дочери.
Похожий на Собакевича пузатый распорядитель был чем-то недоволен и все время нудно говорил о технике безопасности, когда речь зашла о покосившемся памятнике на соседней могиле. Агент после рассказал, что тут уже бывали случаи, когда из-за пренебрежения правилами безопасности рабочие кладбища, придавленные такими же памятниками, отправлялись на тот свет вместе со своими клиентами, а «по секрету» также добавил, что у Палыча были серьезные проблемы с законом из-за «путаницы» в участках. Уже после похорон мне на глаза попалась статья из одного западного издания о баснословных ценах и жутчайшей коррупции в столичном похоронном бизнесе.
Прибыльность этой сферы сравнима с прибыльностью торговли недвижимостью, потому что мертвым тоже нужно пристанище, и ещё живые готовы или просто вынуждены за это платить. На столичных кладбищах не то, что в провинции, тут все по-столичному: и у мертвых тут есть своя «прописка», свидетельства о регистрации, а теперь даже электронные паспорта.
По данным издания, запустить прах почившего на Луну (10 тыс. долларов) обойдется дешевле, чем захоронить достойно в Москве. Основной вывод, который делают наблюдатели, сводится к тому, что сфера ритуальных услуг в Москве постепенно идет к приватизации кладбищ, и мертвые тоже начнут мигрировать из Москвы в Подмосковье, из ближнего Подмосковья — в дальнее. Заброшенные могилы потеснят дельцы ритуального бизнеса, другие могут продать предприимчивые родственники.
Жуть, однако. Если и удастся простому смертному труженику обрести покой после кончины не где-нибудь в безымянной яме, а на кладбище, то не факт, что его останки оставят в покое предприимчивые живые. Жить дорого и вредно, умирать — тоже накладно и, как выясняется, небезопасно. Рынок даже после смерти не оставляет в покое бренные останки, и тут пытается навязать свои правила. Смерть превращается в очень выгодный бизнес.
Азат Сауров, Татарстан
http://www.socialism.ru/regions/moscow/news/dead-moscow