КОРАБЛЬ ДУРАКОВ И ЕГО "ЛЕВЫЕ"
КОЧЕГАРЫ
Сталинизм - раковая опухоль
протестного движения в России. Метастазы сталинизма отравляют сознание масс,
извращают его, препятствуя восприятию подлинно левых, социалистических идей.
В свое время Маркс назвал религию социализмом для дураков. В современной России
таким "социализмом для дураков" является сталинизм и национал-патриотизм.
Непрерывное идейное загнивание, скатывание ко все большему оппортунизму, являются
формой существования сталинизма с момента его зарождения и до наших дней. Это
понимают и некоторые "коммунистические" деятели и идеологи, стремящиеся
реформировать сталинизм, придать ему "цивильный", европеизированный
облик.
Примером такого "облагораживания" служит деятельность "красного" политменеджера И. Пономарева и ему подобных. К той же "реанимационной бригаде" российского сталинизма относятся и "экстремисты" вроде Удальцова, прививающие к рассыпающемуся баобабу нацпатриотизма чахоточные ростки западного ультралефтизма (маоизм, геваризм и т.п.).
Организационным воплощением
этих тенденций являются т. наз. "левые фронты", старый фетиш "ново-левого"
интеллектуала Б. Кагарлицкого, базирующиеся на вульгарном и пошлом мифе о "единстве
всех, кто против". Крайним (и последовательным) выражением этой линии служит
складывающийся либерально-неофашистский оранжевый блок, проплаченный оппозиционной
буржуазией и западными империалистическими фондами.
Какой должна быть тактика революционных левых по отношению к псевдолевым фронтам?
Для нас очевидно, что задача социалистов состоит вовсе не в том, чтобы играть
роль марионеточного авангарда оранжевых "революций". Наша цель в том,
чтобы стать заметной, независимой альтернативой буржуазной фронде, розовым национал-популистам
вроде КПРФ, СКМ, неофашистам НБП и реакционным левым a la АКМ.
Тем не менее, некоторые
социалисты, такие, например, как новообразованная группа "Вперед",
считают, что достичь своих целей они могут не иначе, как оседлав похоронные
дроги сталинизма. Их "официальная" аргументация такова: в рядах молодежных
сталинистских организаций есть люди, оказавшиеся там от безальтернативности.
С ними необходимо работать, отрывая от реакционного руководства. С этим никто
не спорит. Весь вопрос в том, как работать. "Революционные" фронтисты
полагают, что "работать" надо изнутри и сверху, используя бюрократические
структуры и методы. С этой точки зрения лучший способ популяризации левых взглядов
состоит в том, чтобы создать верхушечный блок с пономаревыми и Ко, а затем -
по возможности - корректировать политическую линию этого блока, подскребая идеологические
помарки в его декларациях и организуя теоретические семинары для "комсомольского"
актива (там, где сталинистские лидеры не против). Подобный "энтризм"
не ведет к революционизации псевдолевых структур. Скорее, он придает им убедительности
и более опасен для энтрирующейся группы, чем для реакционных вожаков и "красных"
политиканов. Коррупция, цинизм, оппортунизм, упоение собственной "значимостью";
отказ от ясной революционной тактики в пользу аппаратных манипуляций - закономерный
финал фронтистских увлечений.
Сказанное, однако, вовсе не означает, что единственной альтернативой лево-правому
оппортунизму является сектантская замкнутость, осуждение любых контактов с представителями
псевдолевых организаций. Последнее было бы не меньшей ошибкой, чем первое. Если
в каком либо городе существует левая группа, объявившая себя, например, ячейкой
СКМ действительно в виду отсутствия альтернативы, то с ней следует работать
прямо, т.е. рассматривать её как ещё не определившуюся группу. И заявить об
этом честно. Но такое локальное взаимодействие не должно сопровождаться идейными
компромиссами и политиканскими жестами вроде создания формальных блоков или
"фронтов".
"Перевербовка" сталинистских кадров никогда не была, не будет, и не может быть нашим приоритетом. Мы должны ориентироваться на политически не ангажированную трудящуюся молодежь. Чтобы вести эффективную деятельность, революционные левые должны стремиться не к дутой значимости в составе конъюнктурных блоков, а усердно и упорно работать, заявлять о себе как о реальной альтернативе "реальной политике".
Оборотной стороной ориентации на сотрудничество со сталинистами является высокомерие и сектантский подход к лево-социалистическим и либертарно-коммунистическим группам, не признающим такого сотрудничества. Широкая толерантность направо логично оборачивается узколобым сектантством налево.
Рассматривая сталинистские структуры в качестве своих охотничьих угодий, группы типа "Вперед" аналогично относятся и к своим левым "союзникам". Демагогическое уравнивание сталинистских структур и антитоталитарных левых организаций ведет к стремлению развалить или "аннексировать" эти организации. Сопротивление со стороны последних рассматривается как признак их "безнадежности" и "догматизма". Таким образом, беспринципный характер сотрудничества в рамках псевдолевых фронтов дискредитирует идею равноправного союза независимых, революционных левых.
ФРОНТ ПРОТИВ ФРОНТА
Некоторое оживление объединительных настроений в псевдолевой среде отражает, с одной стороны, оранжево-революционные надежды известной части российской и зарубежной буржуазии, а с другой - является следствием реальных социальных процессов, радикализации общественного мнения, нашедшей выражение в событиях января-февраля 2005 года. Эти, пока еще подспудные, процессы могут предвещать массовый подъем социальной активности, который создаст почву как для политических манипуляций национал-популистов, так и для успешной революционной агитации левых. Вот почему практике лево-правых и либерально-фашистских блоков мы должны противопоставить не сектантскую закупорку в рамках сколь угодно радикальных программ, а, пускай малочисленный, но сплоченный и боеспособный лагерь революционеров - блок против блока, фронт против фронта.
Идея товарищеского, недогматического союза левых антитоталитарных групп носится в воздухе. В составе марксистских, лево-коммунистических и анархистских организаций раздается все больше голосов за такое сотрудничество. Молодые активисты, не обремененные грузом идеологических предрассудков, выдвигают эти идеи, хотя зачастую лишь в форме общих пожеланий. В некоторых городах революционный фронт уже существует де-факто. Левый лагерь под Ярославлем, прошедший в июле этого года, был очень ценным опытом сближения активистов Соцсопра, "Революционной Альтернативы", ДСПА и "Автономного Действия". Многие разногласия, казавшиеся фундаментальными, были сглажены или сняты в ходе дискуссий. Многие карикатурные представления друг о друге оказались опровергнуты. Хотелось бы, чтобы этот опыт стал моделью консолидации революционного лагеря в сегодняшней России.
Для того чтобы воплотиться
в жизнеспособный союз, а не только ситуативный, чисто прагматически обоснованный,
блок, идея левого единства должна иметь ряд теоретических предпосылок. К подобным
предпосылкам мы не относим такие очевидные критерии как интернационализм, революционаризм
или признание коммунизма в качестве конечной цели. Предпосылкой формирования
революционного фронта должна стать не констатация имеющегося набора общих воззрений,
а определенное отношение к существующим разногласиям. Мы не должны маскировать
эти разногласия, смазывать их при помощи растяжимых фраз и умолчаний (что характерно,
к примеру, для учредительной декларации МЛФ или документов "альтерглобалистов").
Мы должны обозначить пункты противоречий и признать их предметом дискуссии.
Ядром противоречий между троцкистами, левыми коммунистами и либертарными социалистами
является комплекс теоретических проблем, тесно связанных с различными историческими
оценками русской революции. Вот почему так важно найти единый подход к пониманию
исторического процесса.
НАУЧНЫЙ И ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА ИСТОРИЮ
Историк-марксист М.Н. Покровский писал, что история - это политика, опрокинутая в прошлое. Действительно, знание о прошлом - это знание, тенденциозное по определению. Претензии на "научную объективность" - не более чем политическая поза, выражающая настроения определенной группы интеллектуалов. Это особенно ясно там, где исторический анализ затрагивает революции. "Быть над схваткой" в качестве беспристрастного судии, отстраниться от событий, опасных в своей актуальности, либо убежать от "злобы дня" в обитель "чистой науки" - такие мотивы лежат обычно в основе "объективного" взгляда на историю. Однако это вовсе не значит, что истории-как-науки не существует, что историческое знание - это область ничем не ограниченного произвола. Было бы неправильно уподоблять всякого историка жрецу или оракулу на службе того или иного идеологического "хозяина", хотя никакая идеология не может обойтись без исторического обоснования. Научная методология, исследовательская добросовестность, конечно, не могут служить гарантией объективности, но они могут, во всяком случае, быть залогом обоснованности тех или иных выводов и оценок. Иными словами, несмотря на идеологизированность, неизбежно присущую текстам о прошлом, все же возможно провести более-менее четкую грань между научной историей и историческим преданием.
Революционная теория/практика может быть основана только на научном анализе, в том числе и исторического прошлого. Обывательское уподобление социалистического миропонимания религии, смешение научной теории и идеологии как формы ложного сознания неизбежно приводят к мировоззренческой пустоте и политической беспомощности. Именно эта беспомощность, основанная на догматизме и начетничестве, является определяющей чертой политических сектантов. Только идеологизированный, т.е. верующий, индивид может с пеной у рта обвинять оппонента в подавлении Кронштадтского восстания или заявлять об уникальной всемирно-исторической правоте собственной тенденции.
Там где начинается история как наука, кончается историзированная идеология. И вместе с ней заканчивается однозначность исторических оценок. Это вдвойне справедливо в отношении анализа сложнейших и противоречивейших революционных процессов. Задача революционера заключается не в том, чтобы фанатично защищать историческое знамя той идеологической традиции, к которой он себя причисляет. Сама идентификация с какой-либо политической силой прошлого может быть только условной. Мы, левые XXI века, не можем подражать классическим образцам так же, как средневековые аскеты подражали Христу. Идейная преемственность означает не подражательность, а развитие во всей его диалектической сложности.
Все это, однако, не значит, что мы должны нигилистически перечеркнуть исторический опыт или наложить табу на его обсуждение. Это значит, что, обсуждая и оценивая прошлое, мы должны придерживаться научной, т.е. в известной степени отстраненной, позиции; соблюдать должную дистанцию между тем, что было раньше и нашей сегодняшней практикой.
КРЕАТИВНАЯ ДИСКУССИЯ ПРОТИВ МЕТАФИЗИКИ СЕКТАНТСТВА
Большевистская концепция пролетарского авангарда и рабочей партии вот уже почти сто лет является предметом острых теоретических дискуссий, которые имеют большое теоретическое значение. От того, как та или иная организация решает этот вопрос, зависит ее долговременная политическая стратегия. И именно поэтому нельзя подходить к теме рабочей партии и ее роли в классовой борьбе метафизически, априорно, игнорируя живой исторический процесс. Еще в большей мере это относится к проблеме переходного, постреволюционного периода. Умозрительно сконструировать "ответы" здесь невозможно и любые попытки такого рода неизбежно являются утопическими или шарлатанскими.
Отмечая дискуссионность этих вопросов, следует также четко понимать, что ни одна из существующих в настоящий момент левых групп не может претендовать на роль авангарда класса или даже на право именовать себя партией. Утверждение обратного сигнализирует лишь о глубоком сектантстве, осложненном манией величия.
На данном этапе и, вероятно, еще в очень долговременной перспективе, роль леворадикальных групп будет состоять, в первую очередь, в подготовке передовых революционных кадров. Чтобы стать действительным, а не самозваным авангардом класса, мы должны идти к массам, бороться за то, чтобы быть услышанными. Но чтобы обрести почву под ногами, мы также должны формировать программу, тактику и стратегию нашей общей борьбы. И чем более активным будет взаимодействие между революционными левыми, чем скорее исчезнут догматические перегородки, нас разъединяющие, тем ближе мы подойдем к достижению этой цели.
Иван Овсянников (Социалистическое Сопротивление - Ярославль)
www.socialism.ru
P.S. Мнение авторов, не являющихся членами РРП, может не совпадать с мнением Редакции сайта.