Теперь в Перми можно будет проводить уличные политические акции, несмотря на мнение городской администрации по этому поводу, надо только подать в срок уведомление…
А начиналось все достаточно мирно:
"27 февраля 2004 года в городе Перми члены Революционной Рабочей Партии, Анархо-Экологического Сопротивления, члены инициативной группы по отзыву главы города - Каменева, жители поселка Окуловский и микрорайона Новые Ляды, и другие горожане провели первое мероприятие в рамках кампании "Вернем себе город". В ходе акции планировалось провести шествие по центральным улицам города (Комсомольский проспект и ул. Ленина) и митинг на эспланаде у драматического театра. Участники шествия намеревались пронести три двадцатиметровых транспаранта: "Вернем Себе Город!", "Демократия должна быть Рабочей!", "Каменева в отставку!"."
На той акции городское УВД нам шествие сорвало, задержав 22 человека, в том числе и организаторов акции.
Само задержание участников шествия было незаконно, что в последствии, в ответ на поданное нами заявление, подтвердила и прокуратура Свердловского района г. Перми. А мировой судья Логиновских Л.Ю. 07.04.04 г. постановила в отношении одной из организаторов той акции: "Вина Мальцевой А.А. в совершении административного правонарушения, предусмотренного 20.2 ч.1 КОАП РФ, не доказана материалами дела, поскольку все ее действия по организации шествия соответствовали требованиям законодательства. Нарушений установленного порядка организации шествия судом не установлено…Административное дело в отношении Мальцевой А.А. по ч. 1 ст. 20.2 КОАП РФ производством прекратить за отсутствием состава правонарушения…".
Такие же постановления судьей были вынесены и в отношении остальных задержанных.
Сами задержанные подали встречные иски в суд на УВД города за незаконное задержание и потребовали возмещения причиненного им морального ущерба.
Развитие отношений с администрацией города
19.03.04 г. Революционная Рабочая Партия вместе с товарищами из других организаций проводили антивоенную акцию - против войны в Ираке и Чечне.
Акция была заявлена в форме шествия и митинга, но городская администрация решила, что она разрешит только митинг, а шествие - запретит. Нас это не устраивало. К тому же, отказ в проведении шествия был ничем не мотивированной дурью городских властей. Мы подали на гор. администрацию в суд. Заявитель, А.Хайрутдинов, потребовал "…отменить Постановление Администрации г. Перми № 606 от 15.03.04 г. … в части пункта 3, который отклоняет наше уведомление, лишая нас возможности воспользоваться нашим конституционным правом…".
Акция состоялась. Правда вместо движения одной колонной, которую сразу бы заблокировала милиция, мы двинулись к месту митинга небольшими группами, заклеив в знак протеста себе рот скотчем, и имея нагрудные плакатики антивоенной и антикапиталистической направленности (Более подробно об этой акции смотрите в разделе "Наши акции"). Хотя милиция и не решилась никого задерживать, администрация эту акцию нам "не забыла". Но об этом чуть позже.
Между тем, "Сразу после разгона шествия 27 февраля, мы решили провести повторное шествие и митинг в рамках кампании "Вернем себе город". Данная кампания, включающая в себя проведение общегородского опроса по наиболее насущным для горожан вопросам социально-экономической политики городской администрации, собрала вместе разные силы Перми. Революционная Рабочая Партия и Анархо-Экологическое Сопротивление, инициативная группа общегородского опроса, инициативная группа по отзыву мэра, благотворительный приют бездомных животных "Доброе сердце" и ряд других инициативных групп… Итак, в положенные сроки мы подали уведомление о проведении шествия и митинга на 1 апреля. Городская администрация, уведомление изучила и пришла к выводу, что не может она разрешить митинг против проводимой ею самой социально-экономической политики, даже в шуточной форме… Мы, в ответ, предложили пару альтернативных маршрутов, которые удовлетворяли бы нашему желанию пройтись возле администрации и по центральным улицам города. И, в итоге, получили закономерный отказ. Подав на администрацию в суд, мы начали продумывать наш ассиметричный ответ…".
И эта акция, несмотря на запрет городских властей, тоже состоялась, хотя и не в той форме, в которой планировалась.
"1 апреля, примерно с 15.00, по центральным улицам города группами в 2-5 человек двигались молодые люди в красных и желтых накидках. Надписи на накидках гласили: "Бюрократ, будь толстым и гордым, бей горожанина в хамскую морду!", "Наш мэр - в приватизации пример", "Любите мэрию, мать вашу!", "Власть задевает меня за живое!", "Будь реалистом, требуй невозможного!", "Спасибо вам за диоксины, копыта наши так красивы!", - и много чего еще в том же роде…"
Тогда вновь было задержано 22 человека, но до судов дело так и не дошло.
Суд да дело
Теперь перейдем непосредственно к описанию самих судов.
Первым состоялось окончательное судебное слушание по отклонению городской администрацией нашего уведомления о проведении шествия 19 марта.
17.05.04 г. (городской администрации потребовалось два месяца, чтобы собрать "доказательства" для такого сложного дела!) в зале суда рассматривалось заявление Хайрутдинова А. и его представителей - Мальцевой А. и Лагутенко В. Ответчиками выступали представители городской администрации: Солдатенко М. - зам. по работе с общественностью и Ермакова Г. - зам. юридического и правового отдела администрации города.
В своем отзыве на заявление Хайрутдинова эти талантыот бюрократии написали следующее:
" … Администрация города не согласна с заявленными требованиями на основании нижеследующего. В соответствии с п.5 Временного положения (об этом замечательном подзаконном акте, рожденном в недрах пермской администрации чуть ниже) …, уведомление не принимается в случае если:
- акция будет препятствовать нормальному функционированию предприятий, учреждений и организаций…;
- … создается угроза для жизни и здоровья граждан;
- уполномоченные (организаторы) неоднократно не выполняли взятые обязательства по ранее проводившимся массовым акциям.
В уведомлении … отсутствуют следующие сведенья…:
- не указаны номера контактных телефонов организаторов акции;
- не изложены формы и методы гарантированного обеспечения уполномоченными при проведении массовой акции использования звукоусиливающей аппаратуры, а также не указаны лица, ответственные за этот участок работы…
Принимая решение об отклонении уведомления в части организации шествия, администрация города руководствовалась актуальностью и жизненной необходимостью обеспечения безопасности граждан в оживленных центральных местах города, а также в местах оживленного движения общественного транспорта. Учитывался также тот факт, что 19.03.2004г. приходилось на пятницу, конец рабочей недели, когда на улицах города, особенно во второй половине дня, увеличивается поток автотранспорта и количество пешеходов, поэтому шествие в количестве 100 человек … могло нарушить общественный порядок в центре города".
Аргументация, которую предоставила администрация, имеет довольно типичный характер, и нам кажется, что то, каким образом мы ее опровергли, может представлять интерес для всех.
Пункт 1: Заявителями не указаны номера контактных телефонов. Это требование прописано во Временном положении о проведении подобных мероприятий в г.Перми за подписью мэра. Мы же указали на то, что, согласно до сих пор действующему Постановлению Президиума ВС СССР от 1988 г., телефоны прописывать не обязательно, и что этот документ имеет большую юридическую силу, чем решения городской администрации.
Надо заметить, что ссылка на неправильность оформления имела еще и такую слабость: за последние годы мы подали в администрацию города на ранее проводимые акции по разным тематикам свыше 15 уведомлений, все они были оформлены в одном стиле, и по всем ним нам выдали согласительные постановления. Но как только в уведомлениях начала звучать тема "несогласие с социально-экономической политикой, проводимой пермской администрацией", так уведомления сразу же стали, по мнению этой самой администрации, "неправильно оформлены". Настолько, что целый отдел по работе с общественностью, на пару с начальницей юридического отдела, не смогли узнать в цифрах номер контактного телефона, а в буквах русского алфавита - фамилии ответственных. Мы попросили приобщить к делу копии Уведомлений и Постановлений администрации, и это сослужило нам хорошую службу.
Стоит ли говорить, что администрацию от возмущения так переклинило, что она стала требовать прописать охрану мегафона, как "средства звукоусиливающей аппаратуры", да еще и назначить за него специального ответственного! И вновь мы использовали ссылку на постановление ВС СССР, где ничего подобного не предусмотрено. Кроме этого мы указали на явную бессмысленность прописывания "форм и методов" использования мегафона и назначения для этого специального ответственного. Видимо, мы должны были прописать то, что не надо кричать из мегафона в уши милицейских лошадей, дабы их не понесло.
После этого администрация сосредоточилась на доказывании неоднократности нарушений со стороны организаторов акции. Ею были представлены следующие документы: письма от руководства районных УВД и ГУВД о задержании одного из организаторов (Мальцевой А.А.) 3 апреля 2003 г. и копии из отчетов городского УВД о задержании 27 февраля участников шествия. Это, по мнению юридического отдела администрации города, должно было доказывать, что "уполномоченные (организаторы) неоднократно не выполняли взятые обязательства по ранее проводившимся массовым акциям". В ответ на это мы приложили постановление прокуратуры, где говорилось о незаконности задержания участников акции 27 февраля, и постановление судьи Логиновских об отсутствии нарушений со стороны участников и организаторов той самой акции.
Суд потребовал с администрации более весомых доказательств, так как выписки из записей о задержании УВД граждан, не подтвержденные судом, не являются доказательствами (А, напротив, являются поводом для подачи в суд на УВД за превышение должностных полномочий.).
У администрации остался последний аргумент - "шествие по маршруту - центральная пешеходная аллея в центре города и тротуару будет дико опасно для граждан". Для доказательства этого утверждения было приложено даже распоряжение главы городского УВД об усилении мер по обеспечению общественной безопасности в связи с проведением операции "Вихрь - антитеррор". Правда, ничего подобного запрету на проведение шествий, митингов и тому подобных массовых мероприятий в этом распоряжении не содержалось, да и не могло содержаться, так как ни один начальник милиции не решится письменно отменить своим постановлением Конституцию РФ. На этом доказательная база со стороны гор. Администрации иссякла.
В итоге, судья Высочанских О.Ю. вынесла окончательный приговор в пользу заявителя Хайрутдинова, в котором говорится об отмене постановления гор. администрации о запрещении проведения шествия.
Впрочем, сам суд за отказ по 19 марта был только "разогревом" буйным доказательным талантам гор. Администрации. Настоящий же цирк был представлен ими на суде по поводу отказа нам в проведении акции 1 апреля.
Состав суда был тот же самым, как, собственно, и заявитель с представителями и ответчиками. Сам суд состоялся 21 мая, т.е. через четыре дня после первого.
Количество аргументов власти в этот раз несколько выросло. Мы не будем останавливаться на формальных моментах оформления заявления, которые мы разобрали выше, и перейдем к "фундаментальным" доказательствам администрации.
"Проведение митинга 01.04.04 с 18.00 до 19.00 на площади у Драматического театра препятствовало бы нормальному функционированию этого учреждения, что недопустимо в соответствии с пунктом 5 Временного положения…Кроме того, уполномоченные массовой акции на 01.04.04 г. нарушили п.6 Временного положения 19 марта 2004 г. Несмотря на отклонение уведомления группы граждан в части проведения шествия 19.03.04 г. с 17.00 до 18.00… уполномоченными которой являлись те же граждане, группа граждан собралась в месте сбора (приносим извинение перед читателями за стиль администрации) и начала проведение шествия. При движении к месту проведения митинга, разбившись на небольшие группы, участники акции неоднократно нарушали правила дорожного движения. Организаторы массовой акции не управляли ситуацией и не выполнили требования по соблюдению общественного порядка и безопасности, что могло привести к нарушению прав и свобод других лиц".
На предварительном слушании мы потребовали предоставить доказательства указанным фактам. Поскольку - по словам госпожи Ермаковой - "нарушения были столь мимолетны, что милиция не успела составить ни одного протокола", представители администрации попробовали приложить служебную записку г-на Боталова, "лично все это видевшего". Судью этот документ не удовлетворил, и господин Боталов, по настоянию администрации, был вызван в суд в качестве свидетеля. Помимо него в суд был вызван еще один живой свидетель того, как мы "безобразия хулиганили", мадам Галанова, которая является главой отдела по работе с обращениями граждан.
Кроме вызова свидетелей, к делу был приложен еще и ни с чем несравнимый шедевр - письмо "зам. исполнительного директора драматического театра (рядом с которым на эспланаде города обычно проходят все митинги) по организации зрителей" (Умеют же чиновники себе титулы выбирать!) некого господина Гилева Б. в гор. администрацию. Из этого "документа" следует: "01 апреля 2004 года в Пермсмком академическом театре драмы проходил спектакль "Семейный портрет с посторонним" с участием ведущих мастеров сцены. …Проведение каких-либо мероприятий, не связанных с театром, спектаклем… отвлекает зрителей от предстоящей встречи с искусством.". И, в связи с этим, "Администрация театра убедительно просит рассмотреть вопрос о переносе времени или места проведения подобных акций…"
Сам этот документ к отказу в проведении акции прямого отношения не имел, равно как и к суду. Зато давал понять, что наши политические мероприятия настолько предпочтительнее в глазах граждан, что даже удерживают их от скорейшего прохода в театральный зал. Спасибо, конечно, за признание, господин Гилев, но не судью, не нас этот документ в качестве доказательства того, что наши акции препятствуют нормальной работе предприятий, учреждений и организаций; или вызывают угрозу для жизни и здоровья граждан, не убедил.
Кроме этого администрация предоставила бумагу под названием "Протокол встречи с уполномоченными (организаторами) массовой акции 01.04.05 г. по поводу изменения времени, места и порядка проведения акции". Мало того, что администрация умудрилась подписать ее тем же числом, когда слепила, а не тем, когда встреча проходила на самом деле (что вызвало даже необходимость принимать специальное решение суда "о случайной опечатке в дате"), так бумага сия еще и подписана оказалась только членами самой администрации - Галановой, Беляевой, Баталовым, т.е., эти трое вели переговоры по согласованию, как вытекает из этого документа, сами с собой, а вовсе не с организатором акции - Хайрутдиновым.
Показания свидетелей из администрации стоит описать подробно, так как подобных клоунад в обычной жизни практически не встретишь.
Судья: - Пригласите свидетельницу Галанову.
Галанова входит. Дает формальные пояснения: кто она, где проживает, работает, сколько ей лет. Дальше ей начинают задавать вопросы.
Судья: - Где вы познакомились с заявителем?
Галанова: - С Хайрутдиновым я познакомилась на митинге 19 марта, я там присутствовала в качестве наблюдателя от администрации города.
Ермакова (глава юридического отдела и ответчица от администрации): - Поясните, как складывались ваши отношения с заявителем в период переговоров о проведении акции?
Галанова: - На первой встрече мы предложили им свой маршрут и решили, что встретимся через два дня, и Хайрутдинов ушел думать. Потом ко мне приходил на следующий день Лагутенко, но с ним я разговаривать отказалась как не с организатором. Через два дня состоялась намеченная встреча с Хайрутдиновым и Лагутенко, на которой они нам предоставили, вместо согласия с нашим предложением, свои проекты. И мы их заверили, что они получат автоматический отказ, раз не согласились с нашим проектом проведения их акции. Мы же должны смотреть за организацией акций, ну, например, чтобы они не угрожали общественной безопасности, и в первую очередь самим участникам, и чтобы не было экстремистских лозунгов. Потом Хайрутдинов заходил еще раз, но там мы уже не говорили, а только выдали ему наше постановление.
Судья: - Вы сказали, что предложили изменить маршрут из-за обеспечения безопасности самих участников акции?
Галанова: - Мы это сделали, исходя из опыта акции, которую организаторы проводили 19 марта. Мы, когда шли на эту акцию в качестве наблюдателей от администрации, видели как молодежь, участники этой акции, шла на красный свет светофора и даже перепрыгивала ограждения. Потом ко мне подходили так же и работники театра, и даже зрители, и жаловались, что акция им мешает. А позже, уже на следующий день, нам позвонило УВД, чтобы сказать свои замечания к этой акции. Исходя из всего этого, мы и запретили проведение акции 1 апреля.
Лагутенко: - Скажите, вы согласны, что по факту прошедших с вами встреч, организаторы были вполне доступны для переговоров?
Галанова: - И да, и нет. Но мы не обязаны искать организаторов, в телефонном справочнике, чтобы договориться о встречах.
Лагутенко: - Почему вы предоставили так называемый протокол только первой встречи, хотя по вашим словам их было как минимум 3 или 4?
Галанова: - На второй встрече это уже не были переговоры, мы им только сказали, что они получат отказ, а третий раз вообще нельзя назвать встречей.
Мальцева: - То есть, первый раз вы выдали ваш проект, а на второй встрече, без всяких переговоров, отказали?
Галанова: - Да.
Лагутенко: - В суде представители администрации сослались на письмо зам. исполнительного директора драматического театра по организации зрителей некого господина Гилева Б. в гор. Администрацию. Вы нам его не предъявляли ни на одной из встреч…
Галанова: - Да его же не было, из театра нам только позвонили, а письмо написали позднее.
Лагутенко: - Вы ссылаетесь на нарушения, допущенные участниками и организаторами акции 19 марта. Вы можете предъявить квитанции штрафов ДПИ или УВД, или вы ссылаетесь только на свои наблюдения?
Галанова: - Да, только на собственные наблюдения. Я что, не человек, что не могу сослаться на свои ощущения? Я говорю только то, что видела сама, никаких других доказательств у меня нет!
Ермакова: - Вы были свидетельницей, что на их антивоенном митинге звучали экстремистские речи и лозунги?
Галанова: - Да! Я даже была удивлена тем, что они говорили. Один оратор говорил, что те, кто развязал войну в Чечне, "ублюдки". А у нас в городе много воевавших там, и они могли бы обидеться, и могли бы произойти агрессивные столкновения, ведь это же молодежь!
Ермакова: - Скажите, как вы относитесь к тому, что в уведомлении не прописаны ответственные за звукоусиливающую аппаратуру?
Галанова: - Нам обязательно надо знать тип звукоусиливающей аппаратуры, и кто будет за нее отвечать.
Лагутенко: - Скажите, а список всех выступающих, тексты всех речей, макеты всех лозунгов и плакатов организаторы должны заранее предоставить?
Галанова: - Нет.
Лагутенко: - Вы сказали, что в результате речей на митинге могла возникнуть угроза столкновений, скажите, вы видели, чтобы в результате выступлений возникали какие-нибудь эксцессы?
Галанова: - Нет. Но мы работаем на профилактику подобных явлений, т.е. на профилактику экстремистской деятельности.
Мальцева: - Почему вы не зафиксировали те нарушения, о которых говорите, в виде протоколов?
Галанова: - Если вы мне подскажите, как я могла это сделать, буду вам премного благодарна! (Мадам Галанова забыла, что именно их же подзаконное Временное постановление пунктом 9, дает ей такое право - фиксировать все наблюдаемые на акции нарушения вместе с представителем УВД).
На этом судья свидетельницу Галанову отпускает и вызывает свидетеля Баталова.
Суд: - Как вы познакомились с заявителями?
Баталов: - Когда получали уведомление.
Ермакова: - Как проходила акция 19 марта?
Баталов: - Участники, разбившись на небольшие группы, шли по тротуару, у них были заклеены скотчем рты, они сильно шумели, несли свернутые флаги, у некоторых были маленькие таблички с лозунгами на груди. Они двигались так к месту митинга. Я сам видел, как два молодых человека, в сопровождении двух конных милиционеров, переходили дорогу на красный свет светофора. При проведении самого митинга к организаторам подходили представители администрации театра и просили их несколько отодвинуться от ступенек театра, чтобы не мешать зрителям идти на спектакль, что было выполнено организаторами.
Лагутенко: - Скажите, с какого момента вы присоединились к акции?
Баталов: - Практически к самому приходу участников к месту митинга.
Лагутенко: - Вы видели сами нарушения? Почему вы не попросили работников милиции, сопровождавших участников до места акции, зафиксировать нарушения?
Баталов: - Понимаете, нарушения были столь мимолетны и так быстро устранялись, что если бы милиционеры начали их фиксировать, то это вызвало бы образование пробки на тротуаре, еще больше бы обострило интерес к акции со стороны прохожих и создавало бы напряжение.
Лагутенко: - Скажите, вы слышали на митинге экстремистские речи?
Баталов: - Это же был антивоенный митинг, и как же там могли звучать экстремистские речи? Нет, я не слышал.
Мальцева: - На акции присутствовала милиция, ее было много?
Баталов: - Да, милиция присутствовала, не могу сказать как ее было много, но ее было достаточно.
Мальцева: - У вас была возможность и время для того, чтобы зафиксировать в форме протоколов нарушения, которые вы видели на митинге?
Баталов: - Да.
Мальцева: - Вы это сделали?
Баталов: - Нет.
Таким образом, суд и мы, уяснив, что у господина Баталова весьма и весьма хорошее зрение, позволяющее ему фиксировать еще до прихода на акцию, т.е. находясь в двух кварталах и за поворотом, "летучие и быстро устраняемые нарушения", которых не смогли заметить даже следовавшие вплотную к участникам мероприятия конная милиция, представители ДПС и УВД, с ним в качестве свидетеля простились.
Кроме сказочных свидетельских показаний работников администрации города к делу было приобщено по нашему ходатайству 4 варианта поданных нами ранее уведомлений о различных по форме акциях и постановления гор. Администрации на них.
Далее, к судье обратился Солдатенко (зам. по работе с общественностью) с просьбой приобщить к делу выписку из протоколов задержания ленинского УВД 1 апреля, где фигурировали фамилии Мальцевой и Лагутенко.
Судья: - Но, это опять только протоколы о задержании, а где постановления мирового судьи о том, что они действительно совершили административное правонарушение?
Солдатенко: - Понимаете, документы были направлены мировому судье, но он их вернул. Не помню с какой формулировкой.
Судья: - Без судебного решения такие выписки из протоколов задержания не являются доказательством того, что организаторы или участники совершали административные правонарушения на своих акциях.
Мальцева попросила приобщить к материалам дела постановление судьи Логиновских от 07.04.04, в котором в мотивировочной части содержалось следующее: "По мнению суда п.6 указанного положения о том, что уполномоченные (организаторы) массовой акции не в праве ее проводить, если уведомление не было принято, противоречит нормам законодательства, имеющим большую юридическую силу - Указу президента РФ от 25.05.992 № 524, Постановлению Президиума Верховного Совета СССР" (в этом пункте Временного положения администрации города Перми о порядке проведения митингов, шествий и т.д. содержится информация о том, в каком случае администрация может запретить проведение акции).
Прения грозили тянуться бесконечно, если бы не волевое усилие судьи, которая, прервав г-жу Ермакову на полуслове, объявила, что суд удаляется на совещание. Впрочем, дискуссия продолжалась и в коридоре суда, но перерыв длился не очень долго.
Судья пригласила всех для оглашения приговора.
Приговор был следующим: "Заявление Хайрутдинова признано обоснованным. Постановление городской администрации о запрете шествия и митинга отклонено. Мотивировочная часть будет готова на следующей неделе.".
Правда, уже уходя, представители администрации пообещали, что попытаются обжаловать постановление суда. Ну что ж, как говорится, бумаги им в руки. Надо же как-то доказывать, что отдел по работе с общественностью, юридический отдел администрации и сам глава города хоть чуть-чуть работают и не зря проедают деньги налогоплательщиков.
Если подвести итоги этой судебной кампании, которая стала логическим продолжением нашей борьбы на улицах, то следует отметить следующее - несколько судебных разбирательств показали, что администрации, как нашего города, так, мы думаем, и любого другого, очень трудно запретить мероприятие, на которое подано официальное уведомление. Милиция не любит связываться с людьми, готовыми подавать на нее в суд и знающими свои права, этим объясняется тот факт, что после дела 27 февраля, на акции 19 марта никто не был задержан, а на первое апреля дела о задержании не были доведены до суда. Кроме того, наличие судебных решений в нашу пользу по таким делам дает нам возможность в будущем действовать уже не согласуясь с желаниями и чаяниями городской администрации и милиции в части проведения шествий и митингов.
А. Хрустальная
Д. Ишутин