Война все спишет - эти слова должны стать главным девизом референдума, прошедшего в Чечне 23 марта 2003 года. Под грохот разрывов в Багдаде российская власть весьма успешно разыграла фарс, целью которого было узаконить ее военные преступления. Постановка вышла почти идеальной. Так называемому "международному сообществу" было вовсе не до Чечни. Война в Ираке и порожденный ею острый конфликт между империалистическими державами - вот к чему приковано сегодня его внимание. Всех волнует вопрос: к чьей стае прибьется вооруженный ядерным оружием российский хищник? Тут уж не до критики!
Неудивительно поэтому, что официальные структуры Старого света отнеслись к референдуму более чем благожелательно. Европейская комиссия, например, надеется, что "голосование в Чечне станет первым шагом на пути к политическому разрешению конфликта". Особенно отмечено отсутствие "серьезных инцидентов". Подобная оценка, на наш взгляд, напрямую связана с позицией, которую Россия заняла по войне в Ираке, образовав единый блок с Германией и Францией. Соответственно, оценка референдума по новой чеченской конституции со стороны США была выдержана в несколько иных тонах: "Госдепартамент США не совсем удовлетворен процедурой голосования. Он просит Россию разъяснить, как она учитывала избирателей, как влияло на голосование участие в нем российских военных, имели ли возможность голосовать вынужденные переселенцы в Ингушетии, как были обеспечены условия безопасности в целом". Но впрочем, все эти "жалкие придирки" не в силах омрачить "триумфальной победы" режима Путина. Еще бы, при явке в 85 процентов, 95% проголосовавших поддержало новую конституцию! "Мы закрыли последнюю серьезную проблему, связанную с территориальной целостностью России" - заявил президент. Формально, с момента вступления новой чеченской конституции в силу, сам Масхадов и все масхадовские структуры становятся действительно незаконными, а Чечня снова приобретает статус обыкновенного субъекта РФ.
Фантастическая явка на референдум - это предмет особого разговора. По словам главы чеченского избиркома Абдул-Керима Арсаханова, наиболее высокая явка была отмечена в двух высокогорных районах, Итум-калинском и Шаройском, а самая низкая - в Наурском и Надтеречном, которые всегда считались пророссийскими. Даже в вотчине Шамиля Басаева, Введенском районе, наименее подконтрольном федералам, голосовали весьма активно. (Для справки, по итогам последней переписи в Дышне-Ведено 5540 жителей, для участия в выборах было зарегистрировано 1500 человек). "В некоторых селах к избирательным участкам выстраивались очереди". Интересно, что такую сознательность проявляли почему-то жители именно тех сел, которые числятся у властей на плохом счету. Например, жители Алхан-калы - родины Бараева. А в палаточных лагерях беженцев в Ингушетии явка оказалась даже вдвое выше возможной: она составила 190%! Представитель Масхадова А.Закаев по этому поводу лишь с иронией заметил, что: "можно было сказать и о 100%, но, видимо, постеснялись… Власть утверждает, что большинство проголосовало с 6 до 9 часов утра, но в это же время действует комендантский час!".
И все-таки свести результаты референдума к простой фальсификации невозможно. Российским властям действительно удалось убедить многих чеченцев принять в нем участие. Ключевую роль тут сыграло то, что до населения республики усиленно доносилась одна весьма простая, но очень действенная мысль: альтернатива референдуму - это война. По данным соцопроса, опубликованного в местной газете "Грозненский рабочий", 75% опрошенных свое желание участвовать в референдуме объясняли именно надеждой на прекращение войны. При этом никто не говорил хороша или плоха вынесенная на голосование конституция, более того, большинство признавалось в том, что вовсе ее не читало. Можно не сомневаться, чеченцы столь же организованно и единогласно проголосовали бы в сегодняшних условиях за любой проект основного закона, даже если бы Кадыров признавался в нем абсолютным монархом и наместником Всевышнего на земле. Просто 23 марта они высказались не за новую конституцию республики, а за надежду сохранить себе жизнь.
Председатель участковой комиссии в Дышне-Ведено Ж. Байсункаева мечтает:
- После референдума уберут блокпосты, прекратятся зачистки, перестанут пропадать люди…
- А если этого не произойдет?
- Тогда придется всем подняться, - вступает в разговор милиционер Адам, охранник избирательного участка, - Каждую ночь обстрелы! Я не могу спокойно спать в своем доме - ночую в подвале у соседа. У меня брата забрали в комендатуру месяц назад, 13 дней держали. Избили так, что он до сих пор ходить не может. И я готов идти на референдум с поднятыми руками, лишь бы это больше не повторялось.
Сам Адам пошел в милицию после того, как его задержали и избили федералы. Надел погоны и взял автомат, чтобы его "не трогали русские". Зато теперь у Адама проблемы с боевиками. Они угрожают убить его, если он не уволится из органов. "А идти в горы воевать против русских я не могу, - говорит Адам, - у меня для этого данных нет. Стрелять не умею, мужества не хватает. Если бы у меня были все эти качества, я бы здесь сейчас не стоял. Вы думаете, по горам боевики бегают? Нет, это мирные люди 18-20 лет, которые ушли в горы только потому, что в селе оставаться еще опаснее".
Данный разговор проясняет для нас причину высокой явки чеченцев на организованный Москвой референдум. Проясняет он, впрочем, и другую вещь, которая иначе бы казалась совершенно необъяснимой: как в горах, в условиях "враждебности" населения, которое поголовно "за конституцию и Россию", от тысячи до двух тысяч боевиков умудряются уже какой год весьма успешно противостоять 80-ти тысячной группировке федеральных войск? Все очень просто - уставшее от войны население может проголосовать за все что угодно, лишь бы прекратить кошмар, но ни чувств своих, ни желаний, оно не оставило.
Вот слова бывшей учительницы начальных классов Заремы Чимаевой из Элестанджи:
- Я же сама их с детства учила любить Родину. По русским учебникам, между прочим. Вот и научила. Нет ничего удивительного в том, что они стали воевать против русских. Когда на Родину нападают, любой дурак будет ее защищать. А теперь им, видите ли, места нет! У меня убили брата, шестерых племянников, разбомбили дом, мать чуть не погибла под его развалинами... Вы извините, но в каждом русском человеке я вижу убийцу… Если бы у русских была совесть, они не приехали бы сюда воевать. И своих бывших учеников я не виню. Если бы я кого-нибудь из них встретила, то похвалила бы.
Вот такие слова произносит простая чеченка.
Конечно, идущая сейчас война очень быстро спишет результаты прошедшего референдума, и через несколько лет мы будем с трудом вспоминать об этом странном мероприятии. Но пусть организаторы чеченской трагедии не надеются, что их преступления тоже будут списаны. Преступления против человечности и геноцид не имеют срока давности!
Лавр Бандиевский