Когда в Англии в массовом
порядке стали возникать мануфактуры, резко вырос спрос на сырье. Удовлетворить
этот спрос могли сельхозпроизводители Центральной и Восточной Европы. К этому
времени крестьяне здесь уже почти не отрабатывали помещикам барщину. Последние
не интересовались сельским хозяйством и требовали от них готовую продукцию и
(или) деньги, все настойчивее делая упор на деньгах. Это было естественное проявление
развития товарно-денежных отношений. Однако вместе с началом периода классической
мануфактуры в помещиках вдруг "ни с того, ни с сего" вновь проснулся
интерес к земле: они не хотели упускать "свою" выгоду от роста спроса
на сырье. Но кто же будет обрабатывать помещичьи земли, если не все еще феодально
(т.е. не экономически, не так, как зависим современный наемный рабочий) зависимые
от помещика крестьяне? И барщина возродилась так же естественно, как перед этим
отмирала. Вот так бурное развитие капитализма на Северо-Западе Европы тормозило
его развитие в Центре и на Востоке.
История американского рабства (т.е. еще более архаичной формы внеэкономического
принуждения) аналогична - привезенные из Африки рабы тоже обслуживали интересы
всемирного капиталистического рынка. Свободной земли в Штатах было много, купить
ее и стать фермером не представляло труда. Принудить же свободного гражданина
работать на больших плантациях (а только они могли удовлетворить рыночный спрос
на хлопок и другие, прежде всего, технические культуры) экономическим путем
было не возможно. И в результате, появился спрос на рабов, а спрос, как известно,
рождает предложение.
Сегодняшние рабочие-мигранты в Москве, которые составляют там основную массу
неквалифицированной рабочей силы, также не являются полноправными гражданами.
И это дает в руки капиталистов дополнительное орудие эксплуатации, так как к
обычному (для капитализма) экономическому принуждению добавляются еще и элементы
принуждения внеэкономического. Без регистрации рабочие не имеют возможности
свободно передвигаться по Москве, а следовательно - искать другую работу. Некоторых
из них после трудового дня запирают в общежитии. Часто у них отбирают паспорта
(под предлогом оформления регистрации) и т.д. Такие рабочие даже согласно нормам
буржуазного права не являются свободными продавцами рабочей силы.
Ярчайший пример того, как "развитой" капитализм может привести к возрождению
даже доклассовых форм общественной организации, принадлежит недавнему времени.
Это - чеченская история периода "независимой" Республики Ичкерия,
то есть трех лет Хасавюртовского мира.
В Чечне, как и везде в СССР, "антибюрократическую" революцию 1991
года возглавила (больше было некому) радикально настроенная часть самой бюрократии,
взявшаяся открыто представлять интересы нарождающейся буржуазии. Поскольку буржуазии
в СССР только еще предстояло завоевать политическую власть, постольку она была
заинтересована в демократии. В этом же был заинтересован и рабочий класс, связанный
в условиях советского тоталитаризма по рукам и ногам.
Используя карт-бланш, полученный не столько милостью "демократов"
(как это пытаются представлять некоторые патриоты), сколько былой "немилостью"
сталинизма, новоявленная буржуазия подняла в Чечне знамя борьбы за национальную
независимость. Однако, в результате этой борьбы отстоявший с оружием в руках
свою независимость чеченский народ попал под власть законов шариата и полевых
командиров. Последние, на самом деле, представляли интересы различных нефтяных
и финансовых магнатов, поддерживавших их власть своими деньгами. Собственно
же чеченская буржуазия наблюдала за всем этим с безопасного расстояния, не решаясь
вмешиваться. Ее власть перехватили более крупные хищники. Почему так произошло?
Как уже было сказано, национальное движение чеченцев за независимость, возглавленное
в начале 90-х годов генералом Дудаевым, приняло характер вооруженной борьбы.
Народ Чечни выиграл первую чеченскую войну за счет того, что его армия была
действительно народной и этим выгодно отличалась от полностью деморализованной
российской армии, не понимавшей чьи интересы она здесь защищает. Но когда война
закончилась, в руках у простых чеченцев осталось оружие, а вооруженный народ
меньше всего подходит для насаждения у него капиталистических отношений. И именно
благодаря тому, с помощью чего независимое чеченское государство было завоевано,
- именно благодаря вооружению народа, - оно в то же самое время оказалось и
невозможным.
Естественным образом в Чечне стихийно начали возрождаться отношения позднеродового,
патриархального общества. Пережитки этих отношений местами сохранялись здесь
и раньше, но, если хорошо поискать, то подобные, хотя и менее выраженные в силу
других условий жизни, пережитки мы сможем найти и во многих других местах, и
даже среди русского сельского населения. Однако именно в Чечне, благодаря наличию
у чеченцев оружия при отсутствии классового сознания, они привели к известным
последствиям. Тейпы (кланы), старейшины, кровная месть, патриархальное рабство,
грабеж как проявление воинской доблести, полевые командиры (военные вожди)...
Все это - институты разлагающегося родового строя, патриархата, "внеплановый"
расцвет которых в ЧРИ, тем не менее, был порождением разлагающегося капитализма,
империализма, и выражал его противоречия.
Примерно в то же самое время мне пришлось столкнуться с фактом, как на Кубани,
на одном из хуторов, у местного фермера жили и работали на него русские "беженцы"
(точнее, "вынужденные переселенцы"), кажется, из Казахстана. Денег
фермер им не платил - только кормил и снабжал тем, что сам считал для них необходимым
(например, водкой). Жили они то ли в свинарнике, то ли в коровнике - сейчас
уже не помню, - но факт, что вместе с животными. Так вот, этот фермер (кстати,
никакой не злодей, самый обычный) стал героем хвалебной статьи в районной газете,
в которой рассказывалось о том, как он возрождает "величие России"
и помогает "соотечественникам" тем, что "дает" им работу.
Нелицеприятную же сторону дела статья, разумеется, тщательно обходила.
А теперь подумайте: чем эти люди, живущие в хлеву и работающие забесплатно,
отличались от рабов, которых нам показывали в репортажах из Чечни? Только тем,
что их хозяин все-таки не являлся сам себе государством - вооруженной силой,
а чувствовал вооруженную силу над собой, т.е. подчинялся государству, в котором,
среди прочего, рабство запрещено законом. (Официально в ЧРИ рабство тоже было
запрещено, но все то же вооружение народа делало официальные законы ЧРИ фикцией.).
Отсюда и вытекало единственное отличие: фактическое рабство на кубанском хуторе
принимало как бы добровольную форму.
Национальное государство в Чечне с момента своего рождения было слабым и крайне
неустойчивым. Национально-государственное развитие должно было бы опираться
на развитие экономики, но в результате войны эта экономика была полностью разрушена.
Вкладывать в нее деньги было опасно по причине указанной выше - вооружение народа.
Сперва нужно было разоружить народ - потенциальных рабочих и мелкую буржуазию.
Но кто бы это смог сделать?
И вот Россия вновь ввела в Чечню свою армию. Как раз в это время новому президенту
РФ срочно понадобилась "маленькая победоносная война". На этот раз
чеченский народ отказался защищать "национальную идею", воплощенную
для него в правительстве Масхадова. Первую и вторую чеченские войны разделял
период независимой Ичкерии, о котором у большинства чеченцев ничего хорошего
в памяти остаться не могло. Продолжать же влачить первобытное существование
на пороге третьего тысячелетия их явно не устраивало. И хотя цивилизация и в
этот раз не принесла Чечне ничего кроме нового горя и унижения, в целом чеченцы
понимают, что только движение в ее русле - вместе с другими народами - дает
им шанс на будущее.
Говоря о Чечне, увы, нельзя избежать такой горячей темы, как "чеченский
терроризм", хотя вспоминать о нем и не было целью данной статьи. Развитой
капитализм старательно загоняет Чечню в каменный век, и террор - неизбежная
реакция на это. Перед отчаявшимся человеком, не находящим больше возможности
достойно жить, открывается широкая перспектива - достойно умереть. И всегда
найдется продавец, расхваливающий преимущества "своей" смерти. В обществе,
где все продается и покупается, смерть - ходовой товар. Не вина, а беда чеченцев
- мужчин и женщин, надевающих на себя пояса шахидов, - что не могут они найти
своим жизням лучшего применения. Но отчаяние никогда не подчиняет себе большинство
народа. Сегодняшние теракты несравнимы с массовым сопротивлением в первую чеченскую.
В народной толще зреют семена гнева, и прорастать им предстоит отнюдь не однодневными
кровавыми цветами бессмысленных взрывов, а чем-то гораздо более значительным,
о чем сегодня мы можем только догадываться.
Кутх