Вместо того чтобы за счет развития производительных сил и технологий освобождать человеку время для свободного развития, творчества и удовольствий современное общество делает для большинства людей труд обязанностью, условием их физического выживания, для того, чтобы меньшинство могло действительно жить свободно на уровне, многократно превышающем нормальные разумные потребности.
И если свободный, творческий труд возвышает человека, развивает его личность и способности, доставляет наслаждение и облагораживает, то подневольный труд (как и всякое насилие) вызывает отторжение или в лучшем случае воспринимается как вычеркнутое из жизни время. Труд, не облагороженный свободным выбором, несомненно служит инструментом деградации: физической (из за чрезмерных нагрузок на организм), умственной (не оставляя времени на развитие) и, конечно, моральной, поскольку человек противится принуждению, пусть и не всегда осознанно.
Очень редко встретишь человека, получающего удовольствие от своего труда. Не удивительно: сегодня люди, в основном, занимаются не тем, что им интересно, а чем выпало зарабатывать на жизнь. Чаще всего - всякой ерундой. Бессмыслицей, типа «заварачивания гайки № 24» или забивания каких-то букв и цифр в компьютер. В сущности, смысл этой деятельности сводится (в конечном итоге) к получению суммы наличных, позволяющих «прожить» оставшееся от работы время. Т.е. наемный труд осмысливается через деньги, возможность выживания или «настоящей» жизни. Такая идея труда как библейского «проклятия» человечества, понятная на низком уровне производительных сил, сегодня не может быть принята безоговорочно.
«Кто не работает тот не ест» не может быть справедливой идеологией человечества, производительные силы которого вполне могут не только прокормить, но и обеспечить условия свободного развития населения Земли. Электричество, атом, наука и технологии уже давно могут соответствовать социалистическому устройству общества, но частный характер распределения, (присвоения) результата труда вызывает громадные, чудовищные по масштабам неэффективности потери труда и ресурсов, отвлекая их в непроизводительные, ненужные сферы.
Яркий пример тому – маркетинг, реклама и торговля – движущие сферы современного капитализма. Если подумать, все они лишь мостик между человеком и товаром. Однако в современном обществе эти сферы главенствуют даже над производством. В США, например, на рекламу автомобилей тратится более 50 млрд. $ в год. Что это, если не пустая с точки зрения здравого смысла трата средств? Не достаточно ли просто произвести хороший товар и сделать его доступным потребителям в объеме научно рассчитанных потребностей? В СССР, например не было рекламы автомобилей. Автомобилей самих, правда, на всех желающих не хватало, да и сейчас не хватает, но и сегодня хороший товар продается почти без рекламы. Смысл понятен. Разумное общество может организовать плановый выпуск максимально качественного продукта по минимальным ценам, так как целью производства в данном случае является не прибыль, а максимальное удовлетворение потребителей, т.е. общества (работник не отчужден от продукта труда, это важно). Получаемая экономия – прибыль капиталиста (основной смысл сегодняшнего производства) и затраты на конкуренцию – составляют колоссальный, растрачиваемый сегодня в пустую ресурс.
Но самым печальным транжирством капиталистического общества являются люди. Миллионы способных, талантливых людей сегодня вынуждены тратить свою жизнь на бессмысленные, с точки зрения разумной организации жизни действия: маркетинг, рекламу, втюхивание имеющихся в избытке, но недоступных всем нуждающимся вещей. Наши супермаркеты, офисы, целые города являются кладбищами бесцельно растрачиваемых талантов. Люди заняты совсем не тем, чем должен заниматься человек 21 века: развиваться, исследовать природу, творить, познавать, общаться. Вместо людей творцов – толпы «менеджеров», всевозможных торгашей, современных «цыган», пожертвовавших образованием и работой по интересовавшей специальности ради более сытного «цыганского» торгашеского заработка. Но общество, в котором разъездной продавец жвачки вознаграждается в разы лучше ученого, врача, учителя – извращенно больно, и болезнь эта - не частный случай дикого колониального капитализма, это генетическая болезнь общества эксплуатации и в запущенном состоянии грозящая пожрать своими метастазами весь живой организм общества.
Часть 4. В чем счастье,
брат?
Стабильность посредственности или борьба за лучшее
Стабильная, пусть и не достаточно высокооплачиваемая работа, безусловно, является осознанной ценностью для большинства трудящихся сегодня. Там, где это не так, люди просто разбегаются, что плохо для любого бизнеса, но в целом к вопросу занятости большинство нормальных людей относится серьезно. И дело не в абсолютных цифрах, не в количестве рублей, в которых исчисляется конкретная зарплата. Если назвать эту цифру где-нибудь в Европе или Америке то люди просто не поймут, как на это можно существовать, не то что работать за такие гроши.
Но все же, свою зарплату наш человек сравнивает не с зарплатой своего заокеанского собрата по классу в Бразилии и Корее, а с более близким и понятным тем пресловутым «средним» уровнем его города, улицы, его круга общения. И если на этом общем, даже довольно низком уровне его доходы выглядят не хуже других, «нормально», то это дает человеку возможность считать свои условия нормальными, успокаивает и практически лишает стимула бороться за улучшения.
То, что уровень, с которым соотносится работник, низок не в силу «естественных» причин, а искусственно установлен работодателями и используется ими с целью оправдания эксплуатации, вряд ли серьезно рассматривается. Вера в мистическую справедливость свободного рынка оказалась довольно прочно вбита в сознание людей либеральной пропагандой. Платят мало, потому что так платят везде. Даже если где-то и шевелится подозрение в зыбкости этой логики, понимания, что нужно делать для улучшения ситуации нет. Вернее, ответ лежит как бы на поверхности: искать, где лучше, пробиваться наверх в начальство, а если не получается, тогда помалкивать и радоваться тому, что есть. В целом понятная позиция и нельзя сказать, что лишенная смысла. Правда, есть несколько проблем: количество мест в начальстве ограничено, и попасть туда трудно, а большинству так и просто невозможно. Вторая проблема в том, что действительно уровень заработка странным образом не зависит особо ни от отрасли, ни от степени рентабельности предприятия – везде одинаково низкий. А третья проблема этой позиции в том, что мириться приходится с действительно низким уровнем. Таким, который не обеспечивает удовлетворения самых важных потребностей человека, пусть даже пока не осознаваемых, но необходимых для нормального воспроизводства: в жилье, образовании детей, заботе о здоровье, дополнительном пенсионном обеспечении, не говоря уже об уровне жизни привычном для рабочего человека в цивилизованных странах.
При этом почему-то не принимается в расчет наиболее реальный и естественный путь улучшения положения трудящихся: коллективное организованное давление на работодателя. Иногда кажется, что подвигнуть людей на активные действия могут только уж совсем чрезвычайные события или внезапное ухудшение уровня жизни, несправедливые, незаслуженные, угрожающие стабильности существования (массовые сокращения, невыплаты или задержка зарплат). Хотя в таких случаях бороться бывает поздновато, все-таки лучше поздно, чем никогда. И все же такие наблюдения верные в отношении массы рабочих их обычном состоянии отнюдь не означают, что невозможно привести эту массу в действие на достижение борьбой впечатляющих результатов в интересах всех.
К счастью, такие примеры есть, и такие победы происходят на наших глазах: забастовка на Форд Мотор Компани с подписанием колдоговора и достижением самого высокого в отрасли уровня заработной латы работников. Идущая в настоящее время итальянская забастовка на пивоварне Хейнекен (о результатах говорить пока рано, но сам факт организованных действий налицо).
Конечно, за этими успехами и действиями большая организаторская работа авангарда рабочего класса – боевых профсоюзов этих заводов, лидеров и активистов этих профсоюзов. Но профсоюз лишь организует рабочих на борьбу за конкретные нужды, осознаваемые большинством.
Что касается условий, вызывающих этот подъем, движение масс, то они могут накапливаться постепенно, медленно (инфляция, повышение тарифов ЖКХ, цен на бензин и т.п.) увеличивают давление на работника, понижают уровень жизни его и его семьи. При этом капитал (в лице работодателя), если он вообще расположен сколь-нибудь внимательно относиться к своему трудовому ресурсу, заботится лишь о том, чтобы этой уровень не опускался ниже общего среднего уровня, не выглядел хуже чем у других в этом городе, на ближайшем крупном предприятии и т.п. При этом капиталист не хочет быть «святее паты римского» и платить больше, чем этот нормальный уровень, каким бы низким он ни был, ссылаясь на «сложившуюся рыночную цену на труд». То, что этот уровень «сложился» при его и других капиталистов непосредственном участии скромно умалчивается.
Так и происходит до тех пор, пока успех организованного рабочего выступления на одном предприятии ни заставит капиталиста (под угрозой убытков от забастовки и т.п.) пойти на уступки, увеличить зарплату. Общий уровень при этом, пусть незначительно, но повышается.
Но ведь это и есть рабочая классовая борьба, ее работающий механизм в действии:
постоянно оказывать давление на капитал на максимально широком фронте в интересах
всех работников отрасли, региона, страны, мира. Даже маленькие победы, маленькие
всплески борьбы и активизации на фоне общего «кладбищенского» спокойствия и
инертности имеют важное диалектическое значение – количество этих побед, как
бы критически к ним ни относились, накапливаясь, переходит в качественные улучшения.
Конечно, это происходит медленно и не всегда очевидно как для участников процесса,
так и для рабочих других предприятий, которые не склонны связывать повышение
зарплаты на своем заводе с успешной забастовкой где-то за сотни и тысячи км.
На разрушение таких ассоциаций и направлена прежде всего пропаганда капитала,
задача которой – предотвратить организованные действия рабочих, препятствовать
осознанию связи между борьбой и улучшениями, и, в первую очередь, осознанию
смой необходимости борьбы. Атомизировать и разобщить рабочих, внушить им, что
ничего изменить невозможно, что каждый должен быть сам за себя – вот инструмент
контроля. И, конечно, работодателю выгодно поддерживать страх – всегдашний страх
перед неизвестностью, страх потери пусть маленькой и убогой, но такой привычной
и необходимой стабильности. Тем более, что его и не надо особо нагнетать, над
этим достаточно работают СМИ, да и сама атмосфера капиталистического общества,
где каждый одинок, каждый сам за себя и против всех. Поддерживая страх можно
удерживать людей от единственной реальной возможности улучшить свою жизнь –
осознать свои интересы и, объединившись с другими, коллективно, организованно
бороться за них. Таким образом, перед нами стоит задачи разрушать этот страх,
противопоставлять ему идею и практику рабочей солидарности, коллективизма, братской
взаимопомощи. В конце концов, битва за людей - это прежде всего битва за сердца
и умы.
Андрей Ляпин, http://www.vpered.org.ru/