Надо просто выучиться ждать

 

И какая же сволочь нам подсунула такой рабочий класс?! Вот на Западе…

Из беседы с молодым «революционером»

 

17-18 апреля 2004 года Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) провел весьма интересное социологическое исследование среди работающего населения страны. Трудящимся задавались вопросы, непосредственно касающиеся нынешнего состояния трудовых отношений, а также того, что среди левого движения принято называть «рабочей борьбой», то есть форм и методов борьбы наемных работников за свои экономические интересы. Результаты получились хотя и безрадостные, но легко предсказуемые для всякого, кто не понаслышке знаком с положением рабочего класса в России.

 

Так, ни одного случая нарушения своих трудовых прав за последний год не отметили лишь 56% трудящихся (И это при том, что российские рабочие, зачастую, имеют весьма туманное и явно заниженное представление о своих правах. Как говорится: «Что русскому хорошо, немцу – смерть!»). Чаще всего нарушения имели место в сфере оплаты труда: 16% задерживали заработную плату на месяц и более, 8% часть зарплаты выплачивали товарами. Практически каждый десятый работник считает, что на его рабочем месте условия труда и техника безопасности не соответствуют нормам. Многие отмечали такие нарушения их прав как отказ в предоставлении очередного ежегодного отпуска (7%), отсутствие оплаты «больничных» (6%), неоплачиваемую работу сверхурочно и в выходные дни (8%).

 

 

Весьма характерно отношение трудящихся к нарушениям своих экономических интересов. Большинство (55%) рассматривают это как тяжелое, но неизбежное бремя, считая, что хотя нынешнее положение и очень неприятное, но его придется терпеть и дальше. О намерении бороться за свои права заявляют только 14% из тех, кто столкнулся с произволом начальства.

 

 

После этого вряд ли стоит особо удивляться тому, что 40% наемных работников, чьи права были нарушены, вообще не делали никаких попыток защитить их. Среди остальных же треть пытались сделать это в ходе личных переговоров с администрацией предприятия, а каждый десятый просто поменял место работы.

 

 

Такая вот печальная картина, которая на фоне сообщений об идущих нескончаемым потоком многотысячных рабочих выступлениях в других странах выглядит и вовсе удручающей. Не трудно  понять, что у многих причисляющих себя к «левому», а уж тем более к «революционному» движению людей  при знакомстве с ней возникают «извечные русские вопросы»: «Кто виноват?» и «Что делать?».

 

Разумеется, проще всего бросить камень в адрес «дремучей несознательности» российских рабочих, которые, несмотря на все тонны наших таких «умных и пламенных» прокламаций, ну никак не хотят «проникаться духом борьбы»; обозвать их «толпой ни на что не способных обывателей, тупиц и пьяниц» (И какая только сволочь нам такой рабочий класс подсунула?); и побежать махать красными флагами перед лицом «молодежи», «прогрессивно настроенной интеллигенции» или какого-нибудь еще новомодного кандидата на роль «наиболее революционной силы современности». Не секрет, что именно в этом направлении как раз и работает воспаленное воображение большинства нынешних российских «революционеров» всех мастей (от антиглобалистов до НБПшников), ни в какую не желающих мириться с вопиющим несоответствием между своей личной «революционностью» и «пассивностью» широких трудящихся масс.

 

Если же оставаться на традиционной марксистской точке зрения о том, что именно «рабочий класс – есть единственная до конца революционная сила капиталистического общества» (которую, вне зависимости от ее состояния в данный конкретный момент времени, невозможно подменить ни горсткой революционерствующих хулиганов, ни даже великим и могучим «русским народом»), то не трудно заметить, что  само сравнение социальной активности современных российских рабочих и их западных братьев по классу – то есть трудящихся Европы  и Северной Америки – не выдерживает ни малейшей критики. Хотя бы уже потому, что традиции и опыт экономической (равно как и политической) борьбы у пролетариата развитых стран складывались на протяжении более чем полутора последних столетий, у нас же они были практически полностью выкорчеваны сталинизмом еще в 20-30 годы двадцатого века и сегодня только-только начинают возникать вновь. Да и вообще социальное положение рабочего класса СССР, полное политическое бесправие которого «компенсировалось» стабильностью полунищенского существования (отсутствие безработицы, гарантированность превышающей прожиточный минимум заработной платы, практически всеобъемлющая система социальной защиты и т.д.), весьма сильно отличалось от социального положения трудящихся капиталистических стран, и он, на самом деле, только сейчас – на наших глазах – превращается в классический пролетариат буржуазного общества.

 

Не стоит сбрасывать со счетов и то немаловажное обстоятельство, что в странах Запада в борьбе за свои трудовые (то есть экономические) интересы наемный работник почти всегда может опереться на мощное и влиятельное профсоюзное движение, складывавшееся, между прочим, долгие десятилетия и не без косвенной помощи со стороны Великой Октябрьской социалистической революции. (Одна мысль о возможности повторения чего-то подобного толкала буржуазию развитых государств на путь известных уступок своему собственному рабочему классу. Тот факт, что все эти «благодеяния» делались, в конечном счете, за счет нещадной эксплуатации трудящихся «третьего мира», – сути дела не меняет. Кстати, развернувшееся сегодня на Западе повсеместное наступление на права человека труда – также есть следствие не только (и посмею предположить, не столько) затяжного экономического кризиса, но и повсеместной победы капитализма в «холодной войне» со сталинизмом). Что же касается наших, отечественных профсоюзов, то об их месте и роли в современном рабочем движении России достаточно красноречиво свидетельствуют ответы респондентов на еще один вопрос из уже цитировавшегося нами ВЦИОМовского исследования:

 

 

Комментарии, как говорится, излишни…

 

Так что рабочие-то у нас как раз вполне нормальные, то есть такие, какими они только и могут быть в современной России на тринадцатый год после крушения сталинизма и реставрации буржуазных отношений,  и  ответ на извечный русский вопрос: «Что делать?» – для всех тех, кто не отделяет своей судьбы от судьбы рабочего класса, представляется вполне очевидным: «Надо просто выучиться ждать…». Ну, и работать, разумеется, в меру своих скромных сил в направлении помощи пробуждению классового самосознания российского пролетариата и его самоорганизации. Только так мы сможем и помочь трудящимся в минимальные сроки преодолеть исторически неизбежные «болезни роста», и приблизить революцию, которая, как известно, «есть дело рабочего класса», а вовсе не кучки крикливых и сколь бы то ни было политически подкованных «революционеров».

 

Упрекать же российских трудящихся в «дремучей пассивности и несознательности» по сравнению с трудящимися Запада – это, на самом деле, примерно то же самое, что стыдить первоклассника общеобразовательной школы за то, что он разбирается в математике хуже выпускника физмата. Упрекать-то, конечно, можно, но вот только о чем будут наглядно свидетельствовать подобного рода упреки?

 

Иваныч