Этот интересный вопрос так или иначе ставит перед собой любой человек с активной социально-политической позицией и незамкнутом в себе, то есть открытым вне себя - прежде в сего в политическую реальность практики, - критическим мышлением. Это вопрос, который в общей форме можно сформулировать как место политического в жизни человека.
Отрицание политики буржуазной политикой
В широком, общепризнанном или бытовом смысле этой фразы - "место политического
в жизни", - она несет в себе нестираемые пятна идеологии буржуазного отрицания
политики, то есть замещение реального политического действия и отношения к политическому
на симуляцию политического в прямом смысле этого слова - ведь даже в самой массе
народа в современной России вряд ли можно встретить человека, реально убежденного
самим собой в том, что, голосуя на выборах пару раз в год, он действительно
сообразует данную в действительности политическую систему со своими стремлениями
политической реализации. Профанация буржуазным режимом буржуазного же института
выборов очевидна хотя бы потому, что отмена порога явки и графы "против
всех" не стала препятствием власти на пути "убеждения" масс в
демократии, а для самих граждан - препятствием на пути следующих выборов без
выбора. Подтверждается это и тем, в свою кажущуюся противоположность предыдущему
тезису очередь, что стихийное нежелание участвовать в спектакле выборов в РФ
стало как раз таки для власти поводом закрутить гайки избирательной машины -
поводом для отмены порога явки и графы "против всех".
Таким образом, политическое в голосующей на выборах массе в сегодняшней ситуации
(на поле избирательной игры в "я тебя не слышу и не понимаю") умерло
с изменением политического климата в сторону похолодания. Или даже не умерло,
вообще не рождалось, разочаровавшись после первых попыток пробиться из утроба
политического вызревания. Собственно, этим мы хотели показать, что такое "политическое",
которые мы описали выше, не есть вообще политическое в подлинном смысле этого
слова - здесь есть лишь тень политического гражданина, отражающая на самом деле
сложенные подходящим образом мешки с ветками после субботника на весенних улицах.
Самое здесь важное в рассмотрении нашего вопроса это то, что это бытовое понимание
политики, это мифологемное утверждение антиполитики, этот результат повседневной
гегемонии буржуазного, продавливающего своей поверхностной невидимостью все
сферы существования человека - культуру, быт, межличностное и прочее, - есть
явление, заполнившее все участки общественного сознания. Трудно, даже невозможно
порой убедить человека в том, что заниматься политикой можно иначе, нежели выходить
на проплаченные каким-нибудь олигархом или буржуазной партией митинги.
Все это - есть, в конечном счете, результат отчуждения человека от возможности
управления своей собственной жизнью, заключенное в отчуждении трудовой сущности
человека в пользу прибавочной стоимости, отчуждения от своего же труда посредством
принятия ежемесячной зарплаты за единственное и подлинное вознаграждение человека
за его труд, это есть экономическое отчуждение, результатом которого становится
тотальное отчуждение во всей сфере человеческой жизни, в том числе, и прежде
всего - в политической.
Механизм же отчуждения действует неизменно таким образом, что при неспособности
дать реальное обоснование политики как сферы нормальной активности и реализации,
он отрабатывает себя в любой сфере как отрицание, как это происходит в политике
со всей ясностью фразы из песни Bad Balance'а: "Россия вне политики!",
а так же как замещения, что выступает основным рычагом подобной тактики в культуре,
морали, религии. Отрицание политики становится главным орудием самообороны,
инструментом обоснования собственной политической пассивности, вслед за обоснованием
человеческого бытия неизменным в рамках данного социального строя. Хотя, безусловно,
человеческое, в том числе и политическое, бытие может при данном убеждении измениться
к лучшему, и такое предположение даже является одним из важнейших составляющих
этой веры политического пассива для многих людей, однако даже при том настроении,
обосновывающем, что "если переход к лучшему обществу закономерен, то и
делать ничего не надо, все итак наступит, или же другие за меня сделают",
все же такое убеждение даже ярче чем само убеждение в неизменности капиталистического
порядка демонстрирует отрицание возможности активного существования - сам человек
при такой схеме неизменно выпадает в область стороннего наблюдателя, теряя свою
сущности при передачи права на какой-либо сознательный акт внешним ему силам.
Именно при ясном утверждении данного основания, экономического основания отрицающей силы наличных в буржуазном обществе производственных отношений с вытекающими из них отношениями в надстройке - культуре, религии, морали и т.д., заложившем фундамент отрицания политики, можно положительно рассмотреть как эту негативность - кажущаяся для человека реальной возможность отрицания политических взглядов и политического действия, - так и выявить подлинное политическое отношение человека к себе, своему политическому-в-себе и политическому-для-себя, последовательно отрицая в теории (то есть в собственном мышлении, начав с осознания необходимости политического акта) и практики политическое отчуждение. С этим мифом, а так же с не вполне корректной и диалектичной постановкой утверждения "осознание необходимости политического акта как самодостаточного" связана проблема отрицания политики, даже притом, что невозможным оказывается как раз таки сколь бы то ни было существенное неучастие в политической жизни общества.
Миф о неучастии в политике.
Эпохи радикальных перемен и политическое участие
Этот вопрос - миф о неучастии в политике, - достаточно полно освещен в антибуржуазной политической литературе, бичующей мещанское молчание и теневое отношение к политическому процессу в каждой конкретной ситуации и в вообще в целом. Опровержение мифа о неучастии в политике есть так же результат самого движения политической жизни в тех конкретно-исторических условиях. Вряд ли можно было принять за вполне нормального человека, который бы, к примеру, в разгар революционных процессов Европы в конце 18-го - 19 веке, пережившей сотни политических потрясений, буржуазных (Великая Французская буржуазная революция, революция 1848 года) и уже антибуржуазных (прежде всего Парижская Комунна), или же в эпохи каждой из трех русских революций смог утверждать, что возможно неучастие в политике или хотя бы сознательное неосознавание политики, то есть, что возможна пресловутая аполитичность во взглядах и социально-политическом поведении. Таких людей можно было встретить разве что в монастырях да на чаепитии у Соловьева, что одно и то же. Не зря классики русской революции говорили о том, что революция, гражданская война - есть необходимое вовлечение даже самых отсталых слоев населения в политическую жизнь, когда человек встает перед выбором встать либо на одну сторону политического противостояния либо на другую, в конечном счете - принять сторону будущего либо попытаться оживить умирающее тело закостеневшей системы прошлого. В ситуации переломных моментов истории, мощнейших кризисов и ожесточеннейшей борьбы со всей ясностью виден факт тотального участия в политике всего общества и каждого его отдельного члена.. Человек, индивид перестает осознавать себя песчинкой, вылетевшей за пределы общего направленного потока времени, изолированной частицей, не способной влиять на свою собственную жизнь и жизнь всего общества, и начинает осознавать себя частью развивающегося из самого себя общества (следовательно, и из каждого индивида), ощущает в себе силы и реальность желания изменить мир, в действительности, на практике, каждым своим актом и каждый день убеждаясь в своей способности влиять и изменять, особенно когда речь идет об исторических моментах фундаментальных сдвигов широчайших пластов социальной реальности. Как уже было сказано, вряд ли в такой исторический момент найдется человек, утверждающий возможность загородиться стеной от политики. Мы считаем, что кризисные ситуации, или же на языке научной диалектики - скачки, - есть необходимый элемент любой сущности, любого развития, есть часть естественного и закономерного процесса развития природы и общества. Кризисы, скачки, революции, как в природе, так и обществе - есть лишь концентрированный взрыв накопившихся внутри количественных и качественных изменений, они в мгновенья демонстрируют нам всю радугу возможностей, заложенных в развивающейся системе, выбрасывают на поверхность то, что копилась в тайниках годами, переменяют коренным образом то, что переменялось все это время, прикрыто, неуверенно, медленно, но переменялось. Поэтому те ситуации, которые являются точками радикального обновления наличной уже в прошлом действительности, могут служить увеличительным стеклом для исследования процесса относительно спокойного развития, особенно если учесть вообще неразрывность этих процессов и их единство.
Миф о неучастии в политике.
Эпохи социальной неподвижности и политическое участие
Эпохи коренных сломов социальной реальности убедительно демонстрируют нам суровую
правду: уйти от влияния общественной политической реальности на индивидуальное
бытие любого человека невозможно. Влияние это, так или иначе, существует, причем
не как побочный продукт общественной природы человека, а как существенный, решающий,
в конечном счете, факт, оставляющий неизгладимый отпечаток на судьбе каждого
индивида. Другой стороной этой диалектической монеты является вывод о невозможности
неучастия, то есть невозможности какого бы то ни было недействия в политической
реальности. Обуславливается это, прежде всего, диалектическим принципом всеобщей
связи, согласно которому в системе, которая существует и развивается, каждый
элемент связан с другим единым интегративным началом в этой системе. Элемент,
полностью изолированный от других элементов в системе, вообще тут же выпал бы
из этой системы, абсолютно неподвижный и несодействующий ни с кем предмет умирает
сразу же вслед за последним своим движением. В философской науке понятие неучастия,
пассивности представлено в наиболее широком виде в понятии покоя. Покой является
противоположностью движения, однако эти понятия существуют в диалектическом
единстве и борьбе противоположностей, где решающее, доминирующее значение имеет
все же движение. Покой - есть момент движения, покой относителен, движение абсолютно.
Нисходя до уровня рассматриваемой нами проблемы, мы можем сказать, что политическая
пассивность, аполитичность, покой политического - есть лишь элемент необходимого
политического движения общества и увлекаемого его вихрем индивида.
Как мы уже сказали, в ситуациях чрезвычайных, кризисных, в ситуациях скачков
такие моменты выступают со всей очевидностью. Иначе, сложнее дело обстоит во
времена относительного покоя, когда кажущаяся неподвижность социальной реальности
наталкивает человека на мысль о необходимости ему (человеку) сообразовать свое
поведение с кажущимся ему данным в действительности положением вещей. Проще
говоря, если человек не видит движения вокруг себя, а главное - внутри себя,
то есть не видит возможности влиять на движение окружающей реальности, значит,
он должен и сам стать недвижимым, играть по правилам существующего порядка,
и таким образом исполнить свой главный долг перед обществом - делать так, что
бы обществу от него не было вреда, то есть быть как все и делать как все делают.
В ситуации, когда изменения в обществе могут накапливаться годами, двигаясь
совсем неявно, будто бы прокрадываясь в темноте на ощупь, очень сложно выявить
общую закономерность движения, выявить само наличие движения в моменты, когда
видится лишь бег на месте либо вообще регресс, откат назад.
Такие ситуации рождают мифы о возможности спокойного существования в своем индивидуальном коконе, согревая себя мыслями об уничтожении политики в отдельно взятой квартире. Такой сон разума рождает политическое чудовище: абсолютная пассивность в политической сфере оставляет неиспользованным политический снаряд, которым каждый человек, включенный в общественную систему, наделяется вне зависимости от его желания. Нежелание воспользоваться этим снарядом приводит к печальным последствиям: неразорвавшиеся снаряды до поры до времени ржавеют под землей, ожидая, когда их детонирует чья-нибудь случайная ступня. Так же происходит и в политике: политический снаряд, этот первоначальный заряд политической воли человека, обязательно будет использован совсем другими персонажами и обязательно против его старого владельца. Господствующие производственные отношения, оформленные в систему политической власти, применяют аполитичность совсем не так, как это делает ее носитель и как он того желает: политический доминант, власть, собственно, отрицает аполитичность ее гражданина, так как фактически использует ее в собственном политическом движении. Выборы без выборов все равно остаются выборами между принятием политической данности либо ее непринятием, соль лишь в том, что выбор делается совсем не тогда когда опускается бюллетень в урну для голосования, и поражение случается отнюдь не тогда, когда твой любимый кандидат не победил, а тогда, когда политическая активность уступает место ее псевдополитической симуляции. Политические выборы в буржуазном государстве ничего не поменяют - они лишь покажут реальное место человеку, который удовлетворился самоограниченным актом голосования. Это и имел в виду Ленин в "Государстве и революции", когда, вслед за Энгельсом, говорил о том, что избирательной право - есть лишь показатель зрелости рабочего класса, большего они не дадут и дать не могут.
Политическое участие как осознанная необходимость
Итак, что же такое - политическое участие, политическая активность? Если мы
рассматриваем политику как лишь инструмент карьерного роста, в конечном счете
- примитивного приспособления к наличной действительности и выживании в этом
суровом мире, то мы, опять же, остаемся лишь пассивными игрушками в руках организованных
в ту или иную политическую группу сил. Это вообще, на наш взгляд нельзя назвать
политической активностью - так же как нельзя назвать политической активностью
мимолетный просмотр сводки политических событий программы "Вести"
в тот момент, когда твой любимый сериал прервался на рекламу.
Политическая активность, на наш взгляд, есть адекватное восприятие политической
реальности, сущности ее движения и ее закономерностей и соответственное этому
восприятию практическое действие, выражающее прогресс политического развития,
развития общества вообще. Только такое понимание и такое действие способно обратить
закованного в кандалы слепых объективных обстоятельств человека - объекта политических
игр и манипуляций, - в свободного субъекта политического движения. Свобода есть
осознанная необходимость, и политическая свобода, как свобода общественная вообще,
есть продукт адекватного понимания необходимых закономерностей, действующих
внутри социальной реальности.
Отчуждение в труде, основанное на фундаментальном для современного общества отделении производителя от продукта его труда, рождает отчужденность политики от человека, поскольку политика - это концентрированная экономика, следовательно - отчужденность одной стороны человеческой сущности от другой его части, следовательно - односторонность человека, его одномерность, и вместе с тем эта неподконтрольная уже своему первоначальному владельцу сторона его сущности - политическая сторона человека, обращается против него самого, поскольку в борьбе социально-экономической формации внутри конкретных производственных отношений она отчуждается в пользу противостоящей ему социальной силе, концентрирующей в своих руках отчужденную у общей массы людей власть в целях дальнейшего воспроизведения этого социально-политического строя, сохранения status quo общественного строя.
Цель политически активного человека поэтому заключается не в том, что бы ограждаться от влияния враждебной его стремлениям политической реальности, как это делают многие люди, искренне непринимающие установленного порядка вещей. Эти люди уходят внутрь себя, либо в сферы, на их взгляд как можно более отстраненные от политики - романтики, природы без человека, или человека без политики, что, в конечном счете, приводит к той же одномерности человека, только с другой стороны - человек вне политики становится человеком внеобщественным, то есть рассматривает себя внетрудовым существом, что возможно лишь в эпохальных сказках, где основой всего общественного мироздания предстает совершенно конкретное, но совершенно сверхъестественное противоборство добра и зла. Такое отрицание политики остается первой ступенью гегелевского диалектического отрицания, но не движется дальше. Мнимое отрицание политики и последующая политическая пассивность есть на самом деле сохранение политики, причем именно в том конкретном виде, в котором она существует в данный момент. Подлинно осознанное политическое участие есть единственный способ уничтожить политику как инструмент закрепления классового неравенства. Дело состоит в том, что бы не все дальше и дальше отрывать политическую сущность человека от других его сторон и его сущности в целом, а в том, что бы соединить разрозненные и отчужденные друг от друга сущностные стороны человека, распространить всю конкретность многообразия его на все многообразные стороны его бытия. Область политическая, таким образом, необходимо должна быть распространена на все остальные сферы человеческой жизни. Это утверждение может быть понято лишь как диалектическое. Это, во-первых - взаимопроникновение различных сфер бытия друг в друга. Во-вторых, дело заключается в том, что бы выявить определяющий момент, определяющее, сущностное начало, которое выступит как фундамент исследуемого нами политического действия. Как мы уже говорили, таким фундаментом является социально-экономическая система, складывающаяся во взаимодействии производительных сил и производственных отношений при определяющей роли первого. Экономический фундамент, базис, однако, выражается и рефлексируется лишь на уровне своей надстройки - на этом уровне действуют закрепленные производственные отношения. Изменение базиса есть объективный процесс, однако выразить этот процесс и воплотить его коренные и радикальные тенденции может только надстройка, то есть сознательное действие политической силы. Таким образом, политическое участие является необходимым моментом закономерного движения общества, причем наиболее важным, определяющим все многообразие человеческого, общественного бытия. И распространение политического на всю сферу социального есть не притупление и дискриминация остальных сторон, но условие наиболее полной реализации всего многообразия человеческой сущности в результате свободного от политического отчуждения, здорового социального устройства.
Victor Serge X