В своей статье “Советы и партии в России. История вопроса” (http://ikd.ru/node/3984) Магид рассматривает положение партий и советов, опираясь на опыт русских революций, с классической анархистской и анархо-индивидуалистской точки зрения. Само положение – история вопроса, - у него незаметно перетекает в позитивистский и субъективистский анализ явления, а не сущности вопроса.
Он дает описания политического явления, во-первых, нисколько не утруждая читателя оценкой социально-экономического положения как базиса и даже не затрагивает важного влияния последнего. Поэтому совершенно непонятно, как и от чьего классового имени он дает характеристику партий и советов. В общем-то, видимо, он делает ее бесклассовой, рассматривая лишь отношение “государство-остальное общество”. Государство – это первая и последняя инстанция эксплуататоров, тем самым понятие диктатуры пролетариата, как государства угнетенных, власть которого держится на дисциплине рабочего класса, им сразу же отвергается. Остальное общество – есть угнетенные, причем угнетенные всегда. Если же продолжить анализ ситуации, когда власть берут советы и/или партии, то получается, что государство рабочих после взятия власти начинает угнетать остальных – рабочий класс, крестьянство и, по логике Магида, буржуазию. Никто же не станет отрицать, что молодое советское государство и советами и партией большевиков угнетало буржуазию. Не зря же господа бежали в другие страны проматывать оставшиеся капиталы.
Но Магиду неизвестно этого факта. Государство для него “присваивает себе и общественные богатства. Правда, ЦК может быть переизбран съездом партии. Точно так же и парламент более-менее регулярно переизбирается народом. Но хорошо известно, что руководство любой организации в промежутке между выборами (обычно это несколько лет) способно сосредоточить в своих руках административный ресурс, достаточный для того, чтобы существенным образом повлиять на их исход”. У Магида есть на этот случай координаторы, которые будут полностью управляемыми большинством, как бы в роли купца, который будет лишь посредником в интересах всего общества. Словечками типа “координатор” он лишь пускает туман в глаза. Причем делает понятие государства в независимости от того, кто у власти – рабочие или буржуа.
Все это вытекает из того, что экономическую систему анархизм воспринимает как абсолютно данную. Поскольку интересы крестьянства есть интересы мелкой буржуазии, интересы собственника, для которого работа на себя и рынок есть его сущность, то замена частной собственности на общественную, коллективизация крестьянства (и совсем не обязательно в ее сталинском варианте) есть враг крестьянства. Поэтому и государство, которое символизирует централизацию и “коллективизацию” по типу крупно-буржуазного порядка, есть очевидный, но абстрактный враг.
Магид цитирует известного социолога: “Массу ведут, опекают, держат в зависимости и покорности с помощью военной жестокости или хитрой лести; она составляет электоральный скот на выборах; её высшая добродетель — это мертвящее повиновение, партийная дисциплина”.
Массы для Магида и анархистов обречены. Они не способны действовать в масштабах страны, где необходима централизация и организованное подавление старого порядка. Классически, Магид считает, что угнетенные классы трудящихся не могут использовать государство, сломать буржуазную машину и поставить на ее место орган подавления в своих интересах. Почему не могут, мы узнаем из следующего: “То, что создаётся совокупными усилиями многих людей, становится достоянием верхушки партийной бюрократии, чиновников. Поэтому, полагал Михельс, неверно утверждение, что партии отражают интересы каких-то классов (!). В действительности они преследуют, прежде всего, собственные цели. Другое дело, что для расширения влияния и удержания власти в своих руках партии обычно стараются опереться на те или иные социальные группы. Они могут время от времени заботиться о нуждах данных групп, но могут и обмануть их, «сыграв на доверии», переориентироваться на другие группы и т. д. В любом случае они ставят во главу угла свои выгоды, а не чьи-либо ещё”.
То есть процесс борьбы за и против революции превращается в процесс обмана, где все детерминируется волей обмануть, плохим характером и априорной продажностью. Эти качества Магид приписывает партии. Однако, во-первых, он никак не раскрывает социально-экономические механизмы этой борьбы, той борьбы, которая может привести и к сталинскому бюрократическому государству подавления рабочих. Государство и партии имеют только одну цель – обманывать и присваивать богатства всего общества. Или… об или Магид не говорит – для него любое государство, любое организованное классовое подавление априори есть антипролетарское, пробуржуазное действие. Класс пролетариата вообще не может достичь власти, ибо у власти у Магида с необходимостью оказывается партия, преследующая сугубо свои интересы. Что же получается – бесклассовое государство? Нет, вакуума государства не бывает, он есть всегда – орган определенного класса. Тогда по мысли Магида и получается, что государство всегда остается буржуазным, антипролетарским. Поэтому анархисты смело утверждают в качестве первой и конечно цели уничтожение государства. Уничтожение же государства возможно лишь стихийной одномоментно покрывающей лавиной, прокатившейся по всей стране и всему миру. Однако экономика не разнородна как территориально, так и социально. Определенные социальные группы и классы не имеют возможности самостоятельно дозреть до пролетарской революции, а поэтому и в партиях, и в советах могут служить тормозом или опаздывающими. Магид видит только государство и все остальное, где во всем остальном сливаются в одну смесь все классы и слои угнетенных. На деле же этот процесс неравномерный, и Советы сами переживают борьбу течений, в которой двигающую роль играют партии. Советы не могут быть беспартийными, поскольку и советы есть поле постоянной классовой борьбы. В России в начале ХХ века эта борьба ярко вскрылась как борьба пролетариата и крестьянства, где анархисты заняли сторону мелкой буржуазии против пролетариата. Эта борьба с необходимостью приводит к столкновению, исход которого решается борьбой за власть.
“Прямая и представительная (партийно-парламентская) демократия представляют собой, таким образом, два абсолютно разных типа общественной организации. С одной стороны самоуправление — преимущественно горизонтальный тип организации, подобный футбольной команде, игроки которой действуют по заранее согласованному между собой плану или наблюдая друг за другом (разумеется, при наличии координатора)”
Наверное, много надо думать над тем, чтобы привести в качестве примера футбольную команду. Само собой разумеется, что понятие футбольной команды берется в чистом, рафинированном виде, без тренера и менеджмента, или управления и еще кучи неотъемлемых явлений. На самом деле, такой пример равнозначен всем остальным возможным примерам. Какую бы социальной структуру не взял Магид, он тут же обнаружит там централизацию. Основа материального производства при капитализме – есть централизованное промышленное предприятие, которое “заражает” централизованностью все коллективные действия рабочих, ни одно из которых нельзя произвести без определенной меры централизации. Централизация есть необходимое следствие любой горизонтальной социальной плоскости, поскольку борьба в антагонистической системе не может быть горизонтальной. Горизонтальность у анархистов предполагает равноправие индивидуальных собственников, всякая централизация в которой попирает право горизонта. Этого Магид не замечает и не хочет замечать.
И если Магид, по логике, должен представить исторически обоснованную концепцию горизонтальной революции, без взятия власти и централизованного отпора классовым врагам пролетариата, то делать этого Магид не спешит. Да и не сможет, ведь это фантазия.
“С другой стороны, партийные структуры — вертикальные организации, управляемые сверху вниз, с помощью распоряжений, отдаваемых чиновниками”.
То есть любое вертикальное управление есть всегда управление сверху вниз. Иное невозможно. Тогда как масштабами всей страны могут управлять советы? Вероятно только снизу вверх, поскольку необходимость единого объединяющего органа не отрицает даже Магид, у него это туманные “координаторы”, которых по схеме Магида вообще не должно существовать, ведь это уже будет оторванная от масс структура. Иначе быть не может – ведь для горизонтально объединенных советов достаточно их самих, а координаторы – есть очищенные от классовой борьбы органы, в которых горизонтальное делегирование идет без этой борьбы. Проще говоря, это просто отдельное подразделение. А что если внутри советов идет борьба, причем дошедшая до радикального взаимоисключения? Тогда советы с необходимостью распадаются. Что делать в таком случае пролетариату без хлеба, когда заводы стоят, а кушать хочется? Единственный выход – безвозмездно взимать хлеб у крестьянства. И противоборство крестьянства. Не стоит забывать и о крупной буржуазии, чья песня еще не спета, а за спиной – интервенты и иностранный капитал. С необходимостью пролетариат вынужден подавлять в своих интересах эти классы, это подавление – есть государство.
Для Магида есть только черное и белое – централизация или демократия. И они несовместимы: “Централизм — это организационный принцип, в соответствии с которым вся деятельность организации, её руководство и цель исходят из единого центра и сходятся к нему. Он находит своё применение всегда там, где немногие стремятся господствовать над многими”. А по-другому, то есть когда большинство господствует над меньшинством и когда ядро революции и материального производства господствует над качественным меньшинством (ситуация типичная для России трех революций), быть и не может, по мысли Магида.
Но по-другому – это необходимость и непреложная истина для революции. Угнетенные классы трудящихся во главе с пролетариатом должны подавлять меньшинство капиталистов, делать это путем вооруженной политической борьбы, централизованной борьбы, единым центром.
Вот и получается у анархиста Магида, что государство есть злая воля, а социально-экономическая основа заменяется надстройкой этой злой воли партийцев и государственников. Этот идеализм родом из метафизики и мелкобуржуазного сознания, следование которому – есть предательство интересов рабочих и оскорбление их как обреченных.
Виктор Серж Х.
http://www.cominiza.com/content/view/162/1/