Революция и "рабочая аристократия"

В настоящий момент все больше молодежи в традиционных сталинистских партиях пытается найти выход из того идейного тупика, в который завели коммунистическое движение его вожди в 90-х годах. Уже мало кого, в особенности из молодых членов этих партий удовлетворяет тот идейный компот, которым их поили все эти годы Зюганов, Тюлькин, Анпилов. То, что эта молодежь готова отбросить и отбрасывает этот реакционный хлам, безусловно есть положительный факт. Но и тут кроется большая опасность - множество активистов вместо старой "национал-патриотической" ахинеи, обращаются не к революционной марксистской традиции, традиции Ленина и Троцкого, а к самым различным идеям мелкобуржуазного радикализма получившего распространение в основном среди студенчества стран Запада и мелкобуржуазных, крестьянских движений в третьем мире. Наверное, нет такой мелкобуржуазной теории, такого течения, которое не представлено у нас хотя бы одним человеком. Среди этого пестрого калейдоскопа идей выделяются, в том числе неосталинисткие теории (маоизм, ходжаизм), а так же теории "новых левых" и в особенности та, мысль развиваемая этими течениями, что пролетариат империалистических стран контрреволюционен по определению ввиду того, что он подкуплен буржуазией за счет сверхприбылей получаемых от эксплуатации колониальных стран. Отсюда так же делается вывод, что революция в странах Запада не возможна, а любая борьба пролетариата этих стран объявляется борьбой за усиление эксплуатации стран третьего мира. Именно эту теорию мы и рассмотрим ниже.

Корни "теории"

Собственно она имеет два источника своего возникновения. Первый из них - это китайская бюрократия во главе с Мао Дзедуном. Мао не был теоретиком даже в той степени, в какой можно назвать теоретиком Сталина. Например, сборник работ последнего "Вопросы ленинизма" можно назвать меньшевистским извращением марксизма и как бы он бездарно не был написан, он все же относиться к той сфере явлений, которую называют теорией, мировоззрением. Совсем другое дело Мао Дзедун. Если говорить о его высказываниях, статьях и речах приходящихся на период после прихода его к власти и в особенности с начала конфликта с СССР, то они представляют из себя нечто вроде ругани, пропаганды, риторики и демагогии, продиктованные сиюминутными потребностями борьбы, с чем или кем либо. "Идея" Мао о "контрреволюционности" рабочих западных стран тоже имеет довольно практическое происхождение. Как известно для Москвы и Пекина компартии капиталистических стран были лишь инструментом внешней политики, а не как ни инструментом мировой пролетарской революции, которой правящие клики обеих стран боялись больше всего. Когда между ними произошел конфликт развернулась острая борьба за влияние на международное коммунистическое движение. Т.к. китайское руководство имело более тесную связь с компартиями Азии, а СССР с компартиями Запада то движение разделилось почти по географическому признаку. Мао в Европе и США почти ничего не перепало. Поэтому рабочие этих стран были объявлены контрреволюционными. Впрочем, это заявление проистекало еще из того факта, что большинство маоистских партий, как и сам Мао в 30-е годы полностью порвали с рабочим классом и своих стран в том числе, чтобы заняться партизанской войной опираясь на крестьян. Позже несуразные высказывания Мао были превращены его сторонниками в различных странах в некое подобие теории.

Еще один источник возникновения теории о "контрреволюционности" западных рабочих - это неомарксистские теоретики и их последователи из числа "новых левых" 60-х годов. Движение "новых левых" получило развитие почти исключительно среди западного студенчества. Молодое поколение 60-х выросло во времена капиталистического бума и господства реформизма в рабочем движении, продолжавшегося почти 30 лет. Студенты этого поколения не были свидетелями великих классовых боев, в результате чего они, рабочий класс объявили нереволюционным, а себя возомнили главной движущей силой революции.

Численность учащейся молодежи действительно очень сильно выросла в послевоенные годы, и она превратилась в довольно сильную и временами радикально настроенную социальную группу. Но студенчество ни в коем случае не является классом и тем более таким классом, который может играть самостоятельную революционную роль. По своему социальному положению студенчество наиболее близко к мелкой буржуазии, что и определяет ее политические шатания от буржуазного конформизма до ультра-левого бунтарства.

В целом теории "новых левых" не являются такими уж новыми. Подобные идеи сопровождали революционное движение с момента его возникновения. Еще Марксу и Энгельсу в ранний период их деятельности пришлось вести борьбу против берлинского кружка "свободных" высказывающего свое презрение к "массе". На аналогичных идеях был основан так же терроризм народников и эсеров. А в 20-е - 30-е годы 20-го столетия идеи мелкобуржуазного бунтарства сыграли крайне реакционную роль став одной из основ идеологии и практики фашизма.

Ленин и Троцкий о "рабочей аристократии" как основе оппортунизма

Нынешние российские неосталинисты очень часто ссылаются на высказывания Ленина о рабочей аристократии как основе оппортунизма, придавая им совершенно иное толкование. Посмотрим что же писал Ленин: "Получение монопольно-высокой прибыли капиталистами одной из многих отраслей промышленности, одной из многих стран и т. п. дает им экономическую возможность подкупать отдельные прослойки рабочих, а временно и довольно значительное меньшинство их, привлекая их на сторону буржуазии данной отрасли или данной нации против всех остальных. И усиленный антагонизм империалистских наций из-за раздела мира усиливает это стремление. Так создается связь империализма с оппортунизмом, которая сказалась раньше всех и ярче всех в Англии благодаря тому, что некоторые империалистические черты развития наблюдались здесь гораздо раньше, чем в других странах. Некоторые писатели, например Л. Мартов, любят отмахиваться от факта связи империализма с оппортунизмом в рабочем движении - факта, который ныне особенно сильно бросается в глаза,- посредством "казенно-оптимистических" (в духе Каутского и Гюисманса) рассуждений такого рода: дело противников капитализма было бы безнадежно, если бы именно передовой капитализм вел к усилению оппортунизма или если бы именно наилучше оплачиваемые рабочие оказывались склонны к оппортунизму и т. п. Не надо обманываться насчет значения такого "оптимизма": это - оптимизм насчет оппортунизма, это - оптимизм, служащий к прикрытию оппортунизма. На самом же деле особенная быстрота и особенная отвратительность развития оппортунизма вовсе не служит гарантией прочной победы его, как быстрота развития злокачественного нарыва на здоровом организме может лишь ускорить прорыв нарыва, освобождение организма от него. Опаснее всего в этом отношении люди, не желающие понять, что борьба с империализмом, если она не связана неразрывно с борьбой против оппортунизма, есть пустая и лживая фраза." (В.И. Ленин "Империализм как высшая стадия капитализма") Как видно из этой цитаты и из всех работ Ленина и отдельных высказываний на тему международной революции, его выводы не имели ничего общего со взглядами современных неосталинистов и "новых левых". Ленин и большевики не списывали на свалку истории пролетариат империалистических стран, а напротив делали на него главную ставку. Хочется так же напомнить тем, кто любит приводить в пример малочисленность английской компартии, как доказательство органической неспособности английских рабочих воспринимать революционные идеи, каким образом Ленин предлагал усилить позиции английских коммунистов. Он настаивал на вхождении их в Лейбористскую партию, ту самую партию, которую считал инструментом влияния буржуазии на рабочее движение. Ленин прекрасно понимал разницу между подкупленной верхушкой этой партии и широкой массой рабочих.

Механизм подкупа рабочих империализмом не был секретом и для Троцкого. В 1926 году он пишет: "Товарищи, современное мировое рабочее движение имеет два полюса, которые с небывалой в истории отчетливостью определяют собой две основные тенденции в мировом рабочем классе. Один полюс, революционный, проходит у нас; другой, соглашательский, в Соединенных Штатах Северной Америки. Американское рабочее движение за последние 2-3 года дает совершенно небывалые ранее по своей законченности формы и методы реформизма, т.-е. политики компромисса с буржуазией.

Мы видали политику классового соглашательства в прошлом, видали ее глазами истории и видали ее своими собственными глазами. Мы считали, - и в прошлом это было правильно, - что наиболее завершенный оппортунизм в предвоенную эпоху дала Англия, выработавшая законченный тип старого консервативного английского тред-юнионизма. А сейчас приходится сказать, что английский тред-юнионизм классической эпохи, т.-е. второй половины XIX столетия, относится к нынешнему американскому оппортунизму так, как кустарь относится к американской фабрике. В Соединенных Штатах мы имеем сейчас широкое движение так называемых "компанейских юнионов", т.-е. организаций, которые, в противовес тред-юнионам, объединяют в своих руках не только рабочих, но и предпринимателей, точнее представителей тех и других. Иными словами: явление, которое имело место в эпоху цеховой организации производства, а потом отмерло, ныне в наиболее могущественной стране капитала приняло совершенно новые, небывалые формы. Кажется, Рокфеллер был инициатором этого движения еще до войны. Но только за последнее время, в сущности с 23 года, это движение охватило величайшие северо-американские концерны. Американская Федерация Труда, официальная профессиональная организация рабочей аристократии, с теми или другими оговорками примкнула к этому движению, которое означает уже полное и окончательное признание тождества интересов труда и капитала и, следовательно, отрицание необходимости самостоятельных классовых организаций пролетариата, хотя бы для борьбы за ближайшие задачи.

…Это - новое соглашательство более высокого типа, соглашательство, доведенное до конца, организационно закрепленное в "междуклассовых" учреждениях, в компанейских юнионах, в коалиционных банках и страховых обществах, - это соглашательство сразу получило американский размах. Создались даже крупные капиталистические предприятия, которые с подряда организуют заводские комитеты на началах паритета с предпринимателями, или по типу Нижней и Верхней Палаты и пр. Для соглашательства устанавливается известный стандарт, оно механизируется и вводится в действие через крупные капиталистические фирмы. Это чисто американское явление, своего рода общественный конвейер соглашательства, путем которого механически закрепляется кабала рабочего класса.

…Такова в основных своих чертах материальная мощь Соединенных Штатов. Именно она и позволяет им старую практику британской буржуазии: подкармливание рабочих верхов, чтобы держать пролетариат в узде, - доводить до такого завершения, о котором британская буржуазия не смела и мечтать.". (Л.Д. Троцкий "Европа и Америка")

В 1939 году Троцкий пишет следующее: "Буржуазии стран метрополии могла гарантировать привилегированное положение для собственного пролетариата, особенно верхних его слоев, оплачивая это из сверхприбылей, добытых в колониях. Без этого, любой вид устойчивого демократического режима будет совершенно невозможен. Стабильная буржуазная демократия была, и продолжает оставаться, формой правления, доступной только наиболее привилегированным и эксплуататорским нациям. Древняя демократия была основана на рабстве, империалистическая демократия - на эксплуатации колоний." (Л.Д. Троцкий "Живая мысль Карла Маркса")

Эти утверждения Троцкого никак не противоречили тому, что он всю свою жизнь, так же как и Ленин, главное внимание обращал на революционные процессы в империалистических странах и ставил в зависимость от них развитие всего мирового революционного процесса, в том числе и судьбу СССР.

Только тот, кто ничего не понял в том, что писали Ленин и Троцкий о подкупе рабочих империализмом может увидеть здесь какую-то непоследовательность. Ленин и Троцкий понимали это явление как тенденцию характерную для империалистических стран, в которых так же действуют мощные факторы препятствующие этой тенденции. Они не видели в этом какого-то кардинального изменения классовой структуры этих стран делающих невозможной там пролетарскую революцию. Эта тенденция диктовала и диктует несколько иную динамику революционной классовой борьбы и ее формы, но отнюдь ее не отменяет.

Так что же это за динамика?

Революции и реформизм в рабочем движении на Западе

Давайте взглянем на историю европейского рабочего движения с момента создания массовых рабочих партий. После поражения Парижской Комунны и вплоть до начала империалистической войны капитализм пережил стадию экономического подъема, сопровождавшуюся политической стабильностью. Это была классическая эпоха почти безраздельного господства реформизма в рабочем движении. Буржуазия империалистических стран идет на большие уступки рабочим, проводятся широкие политические и социальные реформы, растут профсоюзы, создается прослойка "рабочей аристократии". За этот период в Европе не было ни одной революционной ситуации. Все это порождает реформистские иллюзии среди широкого слоя пролетариата и способствует переходу вождей 2 интернационала на сторону буржуазии.

Но с началом империалистической войны ситуация в корне меняется. Капитализм вступил в довольно продолжительную эпоху кризиса, войн, революций и контрреволюций. Уровень жизни большинства рабочих падает в результате войн и экономических кризисов. Реформистские иллюзии рассеиваются и рабочие поднимаются на революционную борьбу. После русской революции в европейских странах революции и революционные ситуации охватывают одну страну за другой. В 1918 - году в Германии, в 19-ом в Венгрии, в 20-м в Италии, в 23-м снова в Германии, в 26-ом в Англии. На 30-е годы, когда сначала США, а потом и Европу охватил экономический кризис приходится революция в Испании, революционная ситуация во Франции в 1936 году, острые классовые столкновения в США.
Все эти возможности были упущены в результате предательства руководства сталинистов и социал-демократов и пролетариат так и не захватил власти ни в одной из стран кроме России. Однако приход Гитлера к власти и начало новой Мировой войны лишь не надолго укрепили власть буржуазии и к концу войны, а так же сразу после нее революционные ситуации снова охватывают страны Европы сначала в Италии, потом в Греции и Франции. Была охвачена революционным брожением в тот период Англия, Дания и Бельгия. Но капитализм снова выжил и при активной поддержке Сталина смог подавить революцию.

Примерно с 1948 года капитализм снова вступает в долгий период стабильного развития. Европа вновь была охвачена экономическим бумом, который продолжался вплоть до 70-х годов. Расширение мирового рынка, рост производства и огромные сверхприбыли дали возможность для буржуазии с выгодой, в том числе и для себя, пойти рабочему классу на довольно большие уступки. Именно в это время было создано то, что получило название "государства всеобщего благоденствия". Были национализированы целые отрасли промышленности, созданы системы бесплатного здравоохранения, увеличились пособия по безработице и заработные платы. Революционные группы в этот период оказались полностью изолированными от рабочего класса. Повышение жизненного уровня на Западе и победы крестьянских армий во главе сталинистов в Югославии и Китае породили почти непреодолимые иллюзии и веру в социал-демократию и сталинизм среди западных рабочих.

Ситуация начинает меняться к концу 60-х. Война во Вьетнаме вызвала мощное антивоенное движение по всему миру, которое первоначально охватило главным образом студенчество и мелкобуржуазные слои. Но очень скоро на борьбу поднимается рабочий класс. В мае 68-го Францию охватила всеобщая революционная стачка, которая длилась 6 недель. Это была самая крупная стачка в истории. Де Голль бежал из страны, и власть фактически валялась на улице. Но руководство ФКП отказалась проводить революционную политику и привела движение к поражению, пойдя на компромисс с буржуазией. На 70-е годы приходится экономический кризис, революция в Португалии, крах режима Франко и диктатуры "черных полковников". В США рабочий класс фактически отказался воевать во Вьетнаме, по стране прокатилась серия массовых протестов, а верхушка режима была в глубочайшем политическом кризисе и была окончательно дискредитирована перед американским народом. Страна фактически находилась на пороге революционной ситуации.

Но какое бы большое значение не имел революционный кризис 60-70 он все же был относительно кратковременным и не был подобен кризису 14-48 годов. И уже примерно с середины-конца 70-х начинается резкий поворот вправо. В 80-е в Европе лишь в Англии шли мощные классовые бои как например знаменитая забастовка шахтеров 1984 года. С крахом СССР последовал еще больший упадок движения. Рабочий класс оказался не просто в тисках реформистских иллюзий - он оказался разбит и деморализован. Наступление на профсоюзы повсеместно было выиграно консервативными правительствами. Тысячи активистов отошли от движения, другие же занялись вопросами типа феминизма или борьбы за права сексменьшинств. Реакция 80-90-х была пожалуй, самая глубокая за весь 20-й век, а экономический бум сопровождался не улучшением жизни рабочих, а резким ухудшением.

Современное положение

За любой даже самой мощной реакцией и упадком следует новый подъем. На рубеже веков мир снова вступил в эру всеобщей нестабильности, в эпоху войн и революций подобной 14-48 годам. Революции в Индонезии, Албании, Эквадоре и Аргентине, агрессия империализма в Югославии, Афганистане и Ираке, события 11 сентября и наконец самый мощный со времен "великой депрессии" экономический кризис ознаменовали начало совершенно другой эры. И в скором времени мы увидим революционный подъем и в странах Запада. Это неизбежно и ситуация для этого складывается все более благоприятно. Повсеместное наступление неолиберализма на права и социальные завоевания рабочего класса, фактически полная ликвидация "государства всеобщего благоденствия", рост безработицы и социальной нестабильности, резкое недовольство войной в Ираке рано или поздно должны взорвать ситуацию. Но для этого рабочий класс еще должен "раскачаться", "нарастить мускулы" и окончательно проснутся от политической спячки. Слишком глубока была реакция 80-90-х годов.

Пока мы видели в Европе и США подъем т.н. антиглобалистского движения. Оно не было рабочим по составу и большинство его участников были главным образом студенты, интеллектуалы, и представители т.н. "нового среднего класса". Но эти слои вообще бывают очень чувствительным барометром настроений в обществе и зачастую первыми поднимаются на борьбу, так было например в 68-ом во Франции. Чуть больше года назад по Европе прокатились мощные антивоенные демонстрации. Они были столь многочисленны, что пожалуй, не имеют аналогов в истории. Они в значительной степени политизировали общество, и последние выборы в Европарламент очень хорошо показывают сколь не популярны практически все правящие правительства. По моему это достаточно убедительное опровержение тех, кто считает, что западным рабочим присущ социал-шовинизм. Нам конечно, могут возразить, что лозунги этих демонстраций были в основном пацифистские и реформистские. Да, это так. Пока еще к сожалению пацифистские, но и русские рабочие в 1917 году тоже не выходили под лозунгом "За поражение своей страны!", а в начале войны к тому же значительная их часть была охвачена шовинистическим угаром. Для того чтобы пацифистские лозунги переросли в революционные нужно время. Конечно, это всего лишь демонстрации, но последовавшие за ними забастовки во Франции, Германии и Италии, а так же падение консервативного правительства в Испании (то, что формально оно произошло в результате выборов не имеет особого значения ввиду событий им предшествующих) вполне отчетливо показывают в каком направлении развивается ситуация.

Таким образом, если мы внимательно рассмотрим то, что писали классики марксизма по этому поводу и проследим развитие революционного движения в Европе за всю его историю то можно сделать вывод, что подкуп верхушки рабочего класса, широкие уступки и реформы могут лишь на довольно длительный период обеспечить почти полное господство реформизма в рабочем движении, но никак не могут полностью блокировать революционный потенциал рабочего класса. Революционный взрыв все равно рано или поздно последует. Длительные периоды реакции в не меньшей степени характерны и для стран третьего мира. Отличие лишь в том, что там такие инструменты предотвращения революции как террор и диктатура играют все же большую роль чем на Западе.

Революция на западе и судьба социализма

Но все же почему отчетливо осознавая вышеописанные тенденции, Ленин и Троцкий продолжали делать главный упор на революцию в странах Запада, даже несмотря на то, в это время пробуждался и революционный Восток, которому кстати оба вождя русской революции так же уделяли не мало внимания? Ответ прост: и для Ленина и для Троцкого было очевидно как дважды два, что без пролетарской революции в наиболее промышленно развитых странах невозможна победа над капитализмом и построение социализма. Это азбука марксизма и то что эта азбука была отброшена сталинизмом привело в 20-м веке к страшным поражениям.

Ведь даже если согласится с тем, что бюрократические карикатуры существовавшие в СССР, Китае, странах Восточной Европы и.т.д. являются "социализмом" то и тут остается неясным почему во всех этих странах социализм снова уступил место капитализму. Никаких внятных объяснений вы у сталинистских "теоретиков" (если вообще можно говорить о наличии более-менее серьезной теории в сталинистских и особенно в маоистских партиях) не найдете тому факту почему режимы Сталина, Мао, Ходжи, Тито одни за другим встали на путь капиталистической реставрации. А ведь тут речь не идет о каких-то особенных или случайных обстоятельствах в одной или двух странах. Бюрократические режимы пали почти везде и лишь на Кубе и в Северной Корее процесс капиталистической реставрации еще находиться в самом начале.

Так же бесполезно искать в их писаниях внятного объяснения того почему в свое время эти "социалистические" режимы не только не привели к объединению их в единую социалистическую федерацию (что значительно ускорило бы развитие производительных сил в этих странах), но напротив их история сопровождалась острейшими конфликтами по национальным линиям вплоть до союза с империалистами против "социалистического" недруга. Наконец ни один из этих режимов так и не догнал по уровню развития производительных сил развитые страны Запада, а ведь социализм заранее подразумевает более высокий уровень их развития чем при наиболее развитом капитализме. Таким образом, если мы сталинистские режимы признаем "социалистическими", то мы должны будем признать, что развитие социализма на определенном этапе должно приводить к возвращению к капитализму.

Реформизм в странах третьего мира

Реформизм в не меньшей степени характерен и для третьего мира. Отличие лишь в том, он там менее устойчив и стабилен. Но ведь и буржуазная демократия там имеет не такую длинную историю как в Европе и США. Во многих из отсталых стран до сих пор сохраняются диктатуры или же они не так давно пали. Там менее устоявшиеся институты буржуазной демократии - а реформистские партии во многом являются именно такими институтами. Кроме того, более сложная классовая структура колониальных и полуколониальных стран и наличие там элементов докапиталистических отношений так же сильно воздействует на политический ландшафт этих стран. Поэтому там очень часто реформистские партии не являются чисто рабочими, основанными на профсоюзах как в Европе, а носят неопределенный "общенародный" характер объединяя самые широкие слои эксплуатируемых масс. Таковы например Национальный Конгресс в Индии, Пакистанская Народная Партия, перонисты в Аргентине. Ввиду менее стабильной политической структуры там чаще возникают новые партии первоначально заявляющие о себе как революционные, но спустя некоторое время по мере их численного роста так же превращающихся в реформистские. Самый недавний пример - вырождение Бразильской Партии Труда. Еще в 70-е годы это была довольно радикальная политическая сила, которая наводила ужас на буржуазию, но сейчас руководитель этой партии Лула, выбранный президентом страны проводит неолиберальную политику под диктовку МВФ, зачастую еще более реакционную чем ту, которую проводило предшествующее ему правое правительство.

Рабочая бюрократия

Но если реформизм распространен и в третьем мире, где у буржуазии существенно меньше возможности за счет подкупа создавать себе более лояльную группировку рабочего класса, то это лишь значит, что существование рабочей аристократии отнюдь не единственная причина реформизма. И кстати не всегда главная. Тем более что существование рабочей аристократии и ее реальный политический вес не во все времена и не во всех странах одинаковы даже в империалистических метрополиях. Например, после 1-ой мировой войны и в особенности к 30-м годам рабочая аристократия сильно сократилась и потеряла влияние в результате распространения конвейера и поточного метода, а так же ослаблению цеховых профсоюзов, которые уступили место профсоюзам, охватывающим широкие массы рабочих. В послевоенные десятилетия рабочая аристократия вновь появилась, но уже совершенно в другом виде, в виде достаточно широкого слоя мелких служащих, программистов, менеджеров низшего звена или так называемого "нового среднего класса".

Бюрократия массовых рабочих организаций - вот одна из главных опор реформизма в рабочем движении. Об этом так же писал Ленин: "Крах II Интернационала, есть крах социалистического оппортунизма … Известные слои рабочего класса (бюрократия в рабочем движении и рабочая аристократия…) … явились… проводниками буржуазного влияния на пролетариат" (ПСС, т. 26, с. 164-165). Но об этом почему-то забывают маоисты.

Чтобы подкупить достаточно узкую группу рабочей бюрократии много средств не нужно, да и подкупать ее вовсе не обязательно - она выродиться сама собой и в конечном счете неизбежно сольется с правящим классом. Если партия даже если политически она стоит целиком на революционных позициях, построена не на большевистских принципах, не как партия профессиональных революционеров, то ее реформистское вырождение неизбежно по мере ее численного роста. Примеров этому в истории масса - иногда даже относительно небольшое отступление от ленинских организационных принципов приводит к такому итогу. Когда вожди отделаются от массы, а теория от практики - любая массовая партия не сможет долго удержаться на революционных позициях. Она не сможет противостоять давлению среды.

Теория Маркузе

К чисто "экономическим" аргументам маоистов Маркузе прибавляет нечто новое, к марксизму не имеющее отношение не только по сути, но даже и по внешней форме. Он утверждает, что рабочий класс не может играть в "развитом индустриальном обществе" революционную роль поскольку его сознание манипулируется путем создания у него ложных потребностей через СМИ и рекламу.
Конечно телевидение, реклама и прочие способы оболванивания людей могут на определенном этапе, в особенности в период упадка движения играть достаточно большую роль. Но влияние этих вещей довольно относительно, а в некоторые периоды они просто бесполезны. Постановка вопроса у Маркузе напротив придает им решающую, фатальную роль. Это крайне реакционная теория, поскольку она рассматривает массы не как активного творца истории, а как "пустой лист бумаги на котором можно написать любой иероглиф". Народ - это безмозглое стадо - вот главный смысл учения одного из лидеров франкфуртской школы. Именно по этому Маркузе делает ставку на различные маргинальные группы.

Это теория возрождает наиболее реакционные черты народничества. Теория "героев и толпы" получает у Маркузе и его последователей, пожалуй еще более реакционный характер. Если народовольцы-террористы объявляли себя заступниками народа, благодетелями, то для Маркузе и особенно для многих его последователей рабочий класс и вообще народ - это враг, толпа "контрреволюционных обывателей". Нет особой нужды подвергать критике эту ницшеанскую по сути теорию - достаточно взглянуть, что именно те кто в 60-е выдвигали подобные лозунги как раз и превратились очень скоро в "контрреволюционных обывателей". А по большому счету они были ими всегда.

"Электрификация мозга желудком"

Какое бы большое значение не имело повышение уровня жизни определенной прослойки пролетариата или даже всего пролетариата для укрепления оппортунизма в рабочем движении, грубейшей ошибкой было бы устанавливать механическую зависимость между двумя этими факторами. Обнищание рабочих играет огромную роль в революционизировании пролетарских масс. Но принцип "чем беднее - тем революционнее" в корне неверен. Маркс и Энгельс писали о том, что повышение уровня жизни, а следовательно и уровня грамотности так же положительно влияют на классовое сознание рабочих. "Добиваясь улучшения условий жизни, - писал В. И. Ленин, - рабочий класс поднимается вместе с тем и морально, и умственно, и политически, становится более способным осуществлять свои великие освободительные цели". Немецкий коммунист Фриц Геккерт вспоминал, как Ленин на III конгрессе Коминтерна отреагировал на слова делегатов от Объединенной коммунистической партии Германии, которые утверждали, что если будет ухудшаться положений рабочих, расти безработица, то это даст только выигрыш для революции. Тогда желудок, говорили они, электрифицирует мозг рабочих революционной энергией. "За это словечко Ленин ухватился, чтобы высмеять всю нашу позицию в этих вопросах. Всякий раз, когда он доказывал нам в каком-либо вопросе всю беспочвенность, неверность и опасность наших установок, он неизменно прибавлял:
- Ну да, все это у вас происходит от электрификации мозга желудком..." (Воспоминания о В.И. Ленине т.5, М.1969, стр. 357)

Это нисколько не противоречит тому, что писали Энгельс и Ленин о рабочей аристократии. Только метафизик, который ровным счетом ничего не понял в этом вопросе может найти здесь непоследовательность классиков. Так может дело в каком-то определенном уровне за пределами которого пролетарий теряет свою революционность? Например, получает зарплату рабочий в 500 $ - он еще революционер, а если 550 то уже социал-шовинист. Но очевидно, что такая постановка вопроса просто смешна.

Дело совсем в другом. В разных условиях повышение или снижение уровня жизни может сыграть совершенно разную или даже противоположную роль. Во Франции в 1968 году рабочий класс поднялся как раз, в том числе и потому, что возросла его сила, организованность и уверенность в себе, в результате экономического подъема, повышения зарплаты и низкой безработицы. А произошедшая через несколько лет после французских событий португальская революция была во многом вызвана как раз напротив резким ухудшением положения рабочего класса. Здесь не может быть какого-то шаблона и необходимо анализировать каждую ситуацию конкретно.

США и остальной мир

В вышедшей в 1926 году книге "Европа и Америка" Троцкий выдвинул мысль, что в ближайшей перспективе революция в США вряд ли возможна до европейской революции. Развивая свою идею он пишет: "Я говорил о могуществе Соединенных Штатов перед лицом ослабленной Европы и экономически отсталых колониальных народов. Но в этом могуществе Соединенных Штатов их ахиллесова пята, в этом могуществе их растущая зависимость от экономически и политически неустойчивых стран и континентов. Соединенные Штаты вынуждены базировать свое могущество на неустойчивой Европе, т.-е. на завтрашних революциях Европы и на национально-революционном движении Азии и Африки. Нельзя рассматривать Европу, как самостоятельное целое. Но и Америка уже не самодовлеющее целое. Для поддержания внутреннего равновесия Соединенные Штаты нуждаются во все большем выходе наружу; а выход наружу все больше вводит в их хозяйственный строй элементы европейской и азиатской неурядицы. Победоносная революция в Европе и Азии неизбежно откроет при таких условиях революционную эпоху для Соединенных Штатов. И можно не сомневаться, что, раз начавшись, революция развернется в Соединенных Штатах с "американской" быстротой. Вот что вытекает из связной оценки мирового положения в целом.

Из сказанного вытекает в то же время, что Америка стоит во второй очереди революционного развития. Первая очередь за Европой и Востоком. Переход Европы к социализму надо мыслить себе именно в этой перспективе: против капиталистической Америки и при ее могущественном противодействии. Конечно, было бы выгоднее начать обобществление средств производства с богатейшей страны, Соединенных Штатов, и затем распространить этот процесс на весь мир. Но наш собственный опыт показал нам, что нельзя по произволу устанавливать революционную очередь. Мы, экономически более слабая и отсталая страна, оказались первыми призванными к пролетарской революции. Сейчас очередь за странами Европы."

Такая "очередность революций" во многом верна и для нынешней эпохи. Разрыв между экономической и политической мощью Европы и США в настоящий момент намного больше чем в 20-е годы. США превратились в мощнейшую и единственную сверхдержаву, но именно по этому ее внутренняя политическая жизнь еще больше зависит от событий в практически в любой точке планеты. И дело совершенно не в том, что "революция в США возможна лишь когда США лишаться возможности подкупать свой рабочий класс за счет колониальных народов ввиду победы национально-освободительных движений" как считают маоисты. У маоистов здесь в корне неверная постановка вопроса. Внешние толчки (как политического, экономического так и военного характера) играли огромную роль почти во всех революциях в том числе и в двух русских революциях 1905 и 1917 года. Революции в странах третьего мира и особенно военные поражения империализма в колониальных войнах являются мощнейшим стимулятором революции в метрополии. Достаточно вспомнить какое огромное значение имела война во Вьетнаме на развитие ситуации в США и Европе и такое же если не большее значение имеет сейчас война в Ираке, которая вызвала в США сильнейший политический кризис со времен Никсона. Такие войны истощают страну, раскалывают правящий класс, и вызывают массовое недовольство, но здесь нет той зависимости с вопросом о "рабочей аристократией" которую хотят установить маоисты, поскольку в данном случае революционные вспышки были вызваны не изменением классовой структуры империалистических стран в результате потери возможности эксплуатировать колонии, а в результате политических и экономических кризисов, порождаемых войнами. Любая война, какой бы характер она не носила, вырывает общество из нормальной колеи и дестабилизирует политическую ситуацию. Все вышесказанное означает, не то, что мы должны объявить невозможной революцию в США, а американских пролетариев буржуями, а то, что нельзя перспективы революции ни в одной из стран рассматривать изолировано.

Отказ от интернационализма

Теория "социализма в отдельной стране" привела в конце концов к окончательному националистическому вырождению сталинизма. Еврокомунизм на Западе и маоизм на Востоке знаменует собой открытый отказ от пролетарского интернационализма. Когда неосталинисты заявляют что с западными рабочими не может быть никакой классовой солидарности, что они не угнетенные, а эксплуататоры, то тут уже от интернационализма не остается камня на камне. Ленин подробно исследовал механизм подкупа части рабочих буржуазией в империалистических странах, но ему и в голову не приходило делать такие реакционные выводы. Априори делить пролетариат разных стран на революционный и контрреволюционный - занятие достойное националиста, а не коммуниста. Сталинисты подобными теориями лишь разжигают ненависть рабочих разных стран друг к другу, чем помогают буржуазии. К счастью в России их теории могут привлечь лишь часть студентов, мелкой буржуазии, интеллигенции и маргиналов. А российские рабочие сейчас, когда идет повсеместное наступление на социальные права скорее завидуют белой завистью уменью и организованности своих европейским братьев по классу в отстаивании своих интересов.

М.Д.