"Сектантские попытки
строить или сохранять мелкие "революционные" союзы, как второе издание
партии, означают на деле отказ от борьбы за руководство рабочим классом. Нужно
установить, как незыблемое правило: капитулянтская самоизоляция от массовых
профессиональных союзов, равносильная измене революции, несовместима с принадлежностью
к Четвертому Интернационалу." (Л.Д.
Троцкий "Агония капитализма и задачи Четвертого Интернационала" 1938)
Большинство споров среди левых вокруг профсоюзов проистекают из непонимания
их роли в классовой борьбе и вообще в политической жизни. Это как правило проявляется
в недостаточном понимании разницы между революционными партиями и профсоюзами,
как принципиально различными формами организации рабочего класса. Это коренная
ошибка как синдикалистов так и тред-юнионистов. Зачастую профсоюзам пытаются
приписать те или иные функции или свойства партии, как революционного авангарда
- отсюда все синдикалистские иллюзии о "революционных профсоюзах"
и наоборот приписывание другим профсоюзным объединениям изначально будто по
природе свойственный им оппортунизм и продажность.
На самом же деле профсоюзы
это всего лишь форма организации и каким содержанием она наполняется целиком
зависит от соотношения классовых сил в каждый данный момент. Хотя тут надо добавить,
что из всех форм организаций рабочего класса профсоюзы самая консервативная.
Не случайно как доказательство этого положения Троцкий приводил тот факт, что
во главе советских профсоюзов стоял М.Томский, один из лидеров "правых"
в большевистской партии. Одно из главных принципиальных отличий профсоюза от
партии то, что профсоюз организация по природе массовая, объединяющая не только
авангард, но и арьергард рабочего класса. Непонимание этой разницы синдикалистами
и их попытки создавать "революционные" и "независимые",
но маловлиятельные профсоюзы из наиболее активных рабочих приводят лишь к тому,
что авангард отрывается от класса и лишается возможности влиять на более отсталые
его слои. А преимущество массовых профсоюзов (а только массовые профсоюзы и
можно назвать профсоюзами в полном смысле этого слова) и их польза для революционного
движения как раз и заключается в том, что они дают возможность партии как революционному
авангарду вести работу в самых широких слоях рабочего класса. Конечно, в период
реакции такая партия неизбежно будет в меньшинстве в массовых профсоюзах, как
будет она в меньшинстве и в рабочем классе и в обществе в целом. Тем и отличается,
в конце концов, реакция от революции, что только в революционной ситуации большинство
рабочего класса переходит на революционные позиции. Но зато как раз в революционной
ситуации работа в массовых профсоюзах даст возможность влиять на широкие массы
рабочих и в конце концов возглавить их. Если же революционная партия изолирует
себя в маленьких профсоюзах, то она изолирует себя и от рабочего класса и от
революции, предоставив рабочий класс в руки старых профбоссов. Это азбука марксистской
тактики изложенная Лениным в "Детской болезни левизны в коммунизме".
Профсоюзы постоянно находятся
под давлением рабочего класса снизу и буржуазии сверху и степень их радикализма
целиком определяется силой давления этих классов. Если мы проследим историю
наиболее массового профсоюзного объединения ФНПР, то по ней мы увидим всю историю
рабочего класса России за последние годы и всю динамику классовой борьбы. Движение
ФНПР влево или вправо всегда отражало движение влево или вправо российского
пролетариата, а так же степень давления буржуазии на рабочий класс. ФНПР родившись
из советских "профсоюзов" которые во времена СССР и были чем угодно
только не профсоюзами, очень быстро радикализировалась на фоне общей радикализации
в стране в 1991-1993 годов. Именно испугавшись радикализации ФНПР "демократы"
при активном участии ЦРУ и финансировании АФТ-КПП берутся за строительство "независимых"
профсоюзов с целью создания себе поддержки среди части рабочего класса. Конечно
и в те годы ФНПР оставался бюрократической структурой, но все же действовала
она совершенно иначе чем сейчас. Б. Кагарлицкий пишет: "Ослаблению "альтернативных"
профсоюзов способствовала и их "прорыночная" идеология, которая, ориентируя
их на "западные" образцы поведения, делала их абсолютно неготовыми
решать проблемы реально существующего постсоветского рынка. По мере нарастания
проблем в "альтернативном" профдвижении усиливался идеологический
кризис. Стачкомы и "рабочие комитеты", возникшие в 1990-91 гг., тоже
не смогли развить свой успех. Большая часть их кадров либо покинула ряды рабочего
движения, либо составила основу "альтернативной" профбюрократии. В
1992-93 гг. возникло большое количество новых стачкомов, главным образом, по
инициативе профсоюзов, входящих в ФНПР. Но и эти стачкомы не всегда можно было
считать выразителями "низовой" инициативы. Они создавались профсоюзом
как прикрытие для того, чтобы избежать непосредственного столкновения с властью
или репрессий при проведении стачки. Порой они обретали самостоятельность и
даже вступали в конфликт с "родным" профсоюзом. Так было во время
выступлений медиков и учителей в 1992 г. Иногда возникали противоречия между
стачкомами "самостоятельными" и "бумажными" - как в Нефтегазстройпрофсоюзе
в 1994 г. Профсоюз угольщиков первым в ФНПР отказался от "стачкомов прикрытия",
заявив в 1993 г., что забастовки должны проводиться открыто самим профсоюзом.
На протяжении 1991-93 гг. ФНПР показала себя способной эффективно и жестко вести
переговоры по Генеральному, региональным и отраслевым тарифным соглашениям,
защищая рабочие места и заработную плату. Слабым местом федерации оставалась
неспособность мобилизовать людей на активные действия. Исходя из этого, власти
выработали собственную тактику. Они шли на уступки в ходе переговоров, а затем
не выполняли взятых на себя обязательств." (Б.Ю. Кагарлицкий "Реставрация
в России". М.2003 стр. 240) Именно ФНПР, не благодаря, а скорее вопреки
своему руководству тогда была угрозой для Ельцинского правительства, а вовсе
не "новые" профсоюзы, которые активно поддерживались Ельциным и его
сообщниками: "Новые профсоюзы повели яростную борьбу против традиционных,
видя в них своих главных противников. Критикуя старую профбюрократию за связь
с государством, они сами стали обращаться к правительству, надеясь получить
поддержку против более крупных "официальных" конкурентов. После распада
СССР, когда правительство России взяло курс на широкомасштабную приватизацию,
лидеры "альтернативных" профсоюзов выступали в поддержку решений российских
властей, не обращая внимания на недовольство трудящихся. В свою очередь правительство
предоставило "альтернативным" профсоюзам непропорциональное их численности
количество мест в Российской трехсторонней комиссии по трудовым отношениям,
руководящие органы СОЦПРОФа были размешены в государственных зданиях (например,
в Моссовете), правительственные средства массовой информации их постоянно рекламировали.
Получали они и существенную поддержку от американского профцентра АФТ-КПП (AFL-CIO).Новым
профсоюзам не удалось привлечь на свою сторону большинство работников. Даже
там, где наблюдался значительный выход из старых профсоюзов, люди не торопились
вступать в новые. Достоянием гласности стали многочисленные финансовые скандалы,
расколы и политические чистки в "альтернативных" профсоюзах. В прессе
сообщалось о деньгах (50 млн рублей только в адрес отделения НПГ в Воркуте,
насчитывавшего тогда всего 50 человек), полученных НПГ от российского правительства
на организацию антигорбачевской забастовки весной 1991 г. (любопытно, кстати,
что "посредником" между властью и "альтернатившиками" выступило
в тот момент руководство "старых" профсоюзов). Члены НПГ публично
обвиняли свое руководство в коррупции и присвоении денег. В частности, выяснилось,
что лидеры НПГ разворовали в 1991 г. как минимум 6 млн рублей. Аналогичные скандалы
происходили в СОЦПРОФе и в других "альтернативных" профсоюзах."
(Там же стр. 225). При этом в "альтернативные" профсоюзы порой
уходили лучшие рабочие активисты, но в силу малочисленности этих профсоюзов
эти активисты принесли гораздо меньше пользы рабочему движению, чем могли бы
принести, оставшись в ФНПР.
Тем не менее в определенных
условиях создание "альтернативных" профсоюзов было просто необходимо.
Это в первую очередь относится к шахтерским профсоюзам, созданным после забастовок
времен перестройки. В тот момент структуры ВЦСПС еще не превратились в собственно
профсоюзы, отчасти потому, что для этого еще отсутствовали объективные условия,
а действовать нужно было немедленно. Кстати именно шахтерские профсоюзы из всех
"новых" профобъединений стали наиболее мощными и по настоящему массовыми.
Стоит так же добавить,
что ФНПР в отличие от большинства "независимых" профсоюзов выступила
против ельцинского переворота 1993 года, хотя и не решилась призвать к активным
действиям и забастовкам (хотя такой вариант обсуждался внутри руководства федерации).
После 1993 года в результате усиления режима и разгрома оппозиции соотношение
классовых сил в стране резко меняется. ФНПР движется вправо. И та же самая группировка,
которая еще недавно временно превратила скучный профсоюзный орган газету "Солидарность"
в одну из самых интересных левых газет в России, становиться проводником нового,
правого курса. Надо сказать, что очень скоро этот курс наталкивается на все
более поднимающееся забастовочное движение, которое в 1997-98 гг. перерастает
в настоящий социальный взрыв. Это разумеется самым непосредственным образом
отражается на ФНПР, которая организует мощные всероссийские акции протеста.
Радикально иной расклад сил в правление Путина - консолидация и укрепление буржуазии,
спад забастовочного и любого протестного движения приводит напротив к самому
резкому поправению в ФНПР, за всю постперестроечную эпоху.
Если же мы посмотрим на
активность и степень радикальности "новых" профсоюзов то мы увидим
совершенно иную картину, вернее не увидим никакой картины. Например в 2002 году
профсоюз авиадиспетчеров проводит яркую, громкую и хорошо организованную акцию
протеста на фоне общего спада забастовочного движения и наоборот в событиях
1997-98 гг. т.н. "независимые" профсоюзы (за исключением НПГ) не играют
руководящей и хоть сколько ни будь яркой роли. По деятельности этих небольших
профсоюзов совершенно невозможно судить о состоянии рабочего движения в России,
поскольку их деятельность отражает не общее настроение рабочего класса, а частные
интересы его отдельных даже не слоев, а небольших групп.
Это способствует тому,
что такие профсоюзы очень легко использовать буржуазии с целью раскола рабочего
класса. Особенно для этого для этого удобны цеховые профсоюзы, такие например
которые входят в СОЦПРОФ. Послушаем на эту тему классового врага. Вот, что например
пишет Г.Х. Попов в своих мемуарах: "Я считал и считаю, что профсоюзы
должны быть организованы не по предприятиям, а по профессиям и свою главную
задачу видеть в защите профессиональных интересов своих членов именно на работе.
Но самое главное - я был против монополии в профсоюзном движении. Поэтому я
поддерживал появление альтернативных профсоюзов в Москве. Соглашение с московскими
профсоюзами мы подписали, но их претензии быть единственным монопольным представителем
трудящихся города мы отвергли. Почему-то профсоюзы с завидным упрямством требовали
от нас, чтобы мы утвердили прожиточный минимум. Видимо, после этого они рассчитывали
начать борьбу зато, чтобы он выплачивался…А вот новым профсоюзам, альтернативным,
я доверяю и всячески помогал их становлению. Так, именно через Моссовет был
оформлен приезд делегации американских профсоюзов во главе с Кирклайном (для
встреч с шахтерами и с независимыми профсоюзами)".(Г. Попов. "Снова
в оппозиции". 1994 стр. 317-318)
Еще одним ярким примером,
того как буржуазия воспользовалась расколом в среде рабочего класса по второстепенным
вопросам явилась антикзотовская компания возглавляемая Олегом Шеином. В ходе
этой кампании во главу угла были поставлены корпоративные интересы мелких профсоюзов,
а не интересы рабочего класса в целом. Борьба была сосредоточена вокруг вопроса
о правах профсоюзов в зависимости от их численности. В результате эта кампания
превратилась в борьбу между "независимыми" профсоюзами и ФНПР за корпоративные
интересы тех и других, ФНПР не удалось привлечь к компании против нового ТК
и в конечном счете борьба была проиграна. Хотя надо добавить, что именно ФНПР
удалось добиться многих существенных уступок в новом ТК.
Разумеется, что многие
"новые" профсоюзы в отдельных случаях и по отдельным вопросам действуют
куда радикальнее чем ФНПР-овские профсоюзы, а зачастую могут даже выступить
в авангарде борьбы. На отдельных предприятиях, а иногда даже в целых отраслях
именно так и происходит. Рабочие состоящие в "независимых" профсоюзах
как правило более активны и сознательны чем большинство членов ФНПР. Все это
глупо было бы оспаривать. Но во многом их радикализм объясняется как раз тем,
что он менее опасен для режима в силу малочисленности этих профсоюзов. Поэтому
буржуазия в настоящий момент и не спешит интегрировать верхушку этих профсоюзов
в свои структуры. Для правящего класса куда важнее подкупить руководство ФНПР.
Если же мы предположим что какое-то из ныне действующих "независимых"
профсоюзных объединений вырастет по своей численности (или хотя бы даже до половины
ее численности) до масштабов ФНПР, то очень скоро оно просто перестанет отличаться
от ФНПР, а место во фракции "Единая Россия" рядом (или вместо) Андрея
Исаева займут Шеин или Храмов. Хотя стоит заметить, что они и так оба на последних
выборах выступали от прокремлевских блоков.
Это конечно не означает,
что массовые профсоюзы неизбежно обречены на продажность и оппортунизм. Напротив,
во время революционного подъема эти профсоюзы неизбежно движутся влево и радикализуются.
При определенных условиях в таких ситуациях для революционной партии возможно
даже возглавить целое профсоюзное объединение такое как ФНПР (хотя вероятность
этого и не очень велика) и уж точно возможно завоевать сильные позиции там.
Создание альтернативных
профсоюзов тоже конечно возможно, а в отдельных случаях прямо необходимо. Например
когда нужно защитить рабочий актив от увольнения или когда на предприятии вообще
нет никакого профсоюза, в некоторых иных случаях. Но в любом случае необходимо
понимать, что будущий революционный подъем отразиться прежде всего внутри ФНПР
и именно от позиции ФНПР будет зависеть многое. При всей необходимости и обязательности
борьбы с реформистской бюрократией, необходимо последовательно отстаивать единство
профсоюзного движения и слияние профсоюзов в как можно более крупные и не важно
при этом как они будут называться. Казалось бы тут есть серьезное противоречие,
ведь как показывает практика именно крупные профсоюзы более всего бюрократизируются.
Но это противоречие нельзя решить никакими проектами "идеального"
профсоюза, как это делают синдикалисты, оно решиться только в результате революционного
подъема рабочего класса при правильной политике его авангарда.