Жестокий лик азиатского бума

Статья является введением к индийскому изданию книги «Марксизм в сегодняшнем мире»

Публикация индийского издания «Марксизма в сегодняшнем мире» весьма своевременна. Все вопросы, ставящиеся в ходе диалога между мной и итальянским марксистом, являются теми проблемами, которые существуют в умах индийских рабочих и бедняков. Это особенно применимо к наиболее развитым слоям рабочего класса, которые, имея значительную и вдохновляющую историю борьбы против жадного индийского латифундизма, капитализма и империализма, оказались разочарованы ролью лидеров рабочих организаций, ищут ясности и выхода из создавшегося тупика.

Актуальность этой книги подчеркнули драматические события, произошедшие в Восточной Индии, в штате Западная Бенгалия, в районах Сингура и Нандиграма. Эта эпическая битва между безземельными крестьянами с одной стороны, и властями Западной Бенгалии с другой, символизирует жестокую борьбу рабочего класса и бедняков против индийского капитализма, который готов использовать любые средства, чтобы утвердить свое господство. В Западной Бенгалии этим средством стало правительство, главную роль в котором играет Коммунистическая Партия Индии (марксистская), управляющая штатом в течение 30 лет, и оказавшая критическую поддержку индийскому национальному правительству Manmohan Singh. По выражению наших товарищей из Новой Социалистической Альтернативы (индийская секция КРИ), правительство Западной Бенгалии «применило политику „стрельбы на поражение“ против восставших крестьян».

Массовое возмущение, явившееся результатом этого, усиливается тем фактом, что жертвы: бедняки и крестьяне, подняли бонз КПИ (м) к власти на своих спинах и поддерживали их почти три десятилетия. Большую часть электората КПИ (м) составляло безземельное крестьянство этого штата, которое получило землю, и ошибочно верило в бессрочность своих прав на нее. В действительности, как не раз указывали марксисты, хотя эти аграрные реформы и были популярны, они не гарантировали твердых прав крестьян на землю, которая могла быть отобрана в любое время по прихоти капиталистов. Существенной частью открыто буржуазной политики, санкционированной КПИ (м) было установление Специальных Экономических Зон (СЭЗ).

ИНДОНЕЗИЙСКИЙ БОЛЬШОЙ БИЗНЕС

В 2005 западно-бенгальское правительство, руководимое КПИ (м), приняло программу «земельных приобретений» в Bhangar (25 км. от столицы штата Калькутты). Это было сделано, чтобы облегчить «инвестиции» группы индонезийских компаний Салим. Данная корпорация является крупнейшей в Индонезии (в ней занято 200 000 человек), и непосредственно связана с печально известным бывшим диктатором Сухарто и его семьей. Близкие друзья дискредитированного режима Сухарто с жадностью предвкушали сверхприбыли, которые сулили им щедрые «инвестиции» в Индии.

Индийский журнал «Business Line» сообщал в августе 2006, что «Бенгалия подписала пакт с индонезийской группой». Проектируемое соглашение было направлено на создание гигантского индустриально-химического «поместья», включая химическую СЭЗ, раскинувшегося на 10 000 акров, напополам с West Bengal Industrial Development Corporation Ltd. Оно предусматривало также строительство Восточного шоссе, постройку мостов и т.д.

После того, как договор был подписан, премьер-министр Западной Бенгалии и главная фигура в КПИ(м), г-н Buddhadeb Bhattacharjee, отметил «спорную проблему земельных приобретений», заявив: «Где возможно, мы будем пытаться избегать отчуждения плодородных земель». Однако проектируемый земельный захват должен был происходить в области, которая вся крайне плодородна, включает в себя более 100 деревень, и где 80% населения мусульмане.

Лидер главной оппозиционной партии в Западной Бенгалии, «Trinamol Congress» использовал недовольство населения, организовав первоначально немногочисленные демонстрации. Бхангар, являвшийся цитаделью левых партий на протяжении 30 лет, на выборах мая 2006 проголосовал за оппозиционного кандидата. Это, несомненно, привело в раздражение аппарат КПИ (м) и членов союзных с ней «коммунистических» партий.

Хотя протесты в Бхангаре были поначалу невелики, они, однако оказались достаточно заметными, чтобы вдохновить такое же возмущение в Сингуре и Нандиграме — в 40 и 100 км. от Калькутты соответственно. С самого начала крестьяне этих областей организовали круглосуточную охрану своих земель. Несмотря на ясно выраженное недовольство населения, руководимое КПИ(м) правительство Левого фронта отправило в район 5 000 полицейских, которые вступили в конфронтацию с демонстрантами и без предупреждения открыли по ним огонь.

Без единого слова сожаления, лидеры КПИ (м) в Западной Бенгалии бросились в атаку не на полицию и государство, которые осуществляли эти жестокие репрессии, а на предполагаемых «зачинщиков». Обвинения легли на плечи «Trinamol Congress, Jamayat — Naxalite». «Наксалисты» одобрили меры, которые для КПИ (м) символизировали крестьянский бунт и вооруженную герилью. Генеральный секретарь КПИ (м), Пракаш Карат в партийной газете «Народная демократия» заявил, что гибель «простых людей» от полицейских пуль вызывает «глубокое сожаление». Но, в то же время, он обрушился на всякие попытки «связать действия полиции с предполагаемым намерением забрать землю у крестьян в Нандиграме». Это, объявил он, был дьявольский заговор с целью, «враждебной правительству Левого фронта и КПИ (м)». Далее он уверил, что подобные инциденты не приведут к пересмотру политики, которая привела к этой катастрофе: «Тех, кто хочет, чтобы правительство Левого фронта бросило свою политику индустриализации, ждет разочарование… акцент на индустриализацию не будет изменен».

КАТАСТРОФА ДЛЯ РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ

То, что произошло в Нандиграме, было не «случайной ошибкой», а закономерным следствием политики руководства КПИ (м). Исторически сталинистские партии, от которых берет начало традиция КПИ (м), отстаивали «теорию этапов» в слаборазвитых странах, которые не прошли через настоящую буржуазно-демократическую революцию, странах неоколониального мира, таких как Индия. Но эти идеи, где бы они не реализовывались, становились катастрофой для рабочего движения и партий, которые руководили им.

Победоносная русская революция проходила на основе совершенно иной политики, чем та, которую диктовала меньшевистская и сталинистская теория «этапов». В октябре 1917 Ленин, Троцкий и большевики поняли, что только рабочий класс способен руководить борьбой за осуществление задач буржуазно-демократической революции: коренную аграрную реформу, создание современной инфраструктуры, решение национального вопроса и завоевание демократических прав. Это предполагало вовлечение передовых крестьян в движение за свержение не только власти помещиков, но и капитализма в целом, что, в свою очередь, открывало широкие перспективы мировой революции.

Однако нам не нужно возвращаться на 90 лет назад к эпохе русской революции, чтобы опровергнуть идеологию КПИ (м). Последние события в Непале полностью разрушают эти ошибочные теории, а также стратегию этапов маоистских организаций в Индии с их идеями «долгого марша» к власти, начинающегося в сельской местности среди крестьянского населения.

Ленин, Троцкий и большевики — в противоположность «маоистам» своего времени — эсерам и народникам — настаивали на классической роли рабочего класса даже в слаборазвитых странах. Крестьянство разнородно по самой своей природе — оно расколото на различные группы. Его верхние слои стремятся к слиянию с капиталистами и феодалами, в то время как беднейшие крестьяне ориентируются на рабочий класс. История показывает, что крестьяне не могут действовать как независимая сила, они ищут руководства со стороны двух доминирующих классов, капиталистов и помещиков с одной стороны, и рабочего класса с другой. Там, где крестьяне играли квази-независимую роль, как в случае с крестьянской войной в Китае, поставившей у власти Мао, режимы, возникшие на этой базе, руководившие социальной революцией и заложившие основы плановой экономики, были, однако, с самого начала однопартийными, тоталитарными режимами по образцу сталинской России.

Напротив, в России рабочий класс и его независимые организации — советы рабочих, крестьян и солдат — положили начало наиболее демократическому режиму, который видело человечество. Это произошло потому, что рабочий класс по всему миру поддержал русскую революцию, понимая, что это и есть власть рабочих, несмотря на потоки обвинений, которые обрушивались на головы большевиков и российского пролетариата международным капиталом.

ПАРТИЗАНСКАЯ ВОЙНА МАОИСТОВ В НЕПАЛЕ

Непал стал лабораторным тестом для маоистских идей. В течение десятилетней герильи маоисты контролировали 90% сельской местности, что, несомненно, помогло подорвать базис монархии. Невероятные события апреля 2006 и 18-дневная всеобщая стачка рабочих привели к появлению в Непале многих признаков классической революционной ситуации, схожей с октябрем 1917. Встал вопрос «или/или»: установление власти рабочих и беднейших крестьян или сохранение непальского роялистского режима. Один китайский дипломат так комментировал положение: «Боюсь, что мы вошли в революционную ситуацию».

Индийское правительство паниковало и слало эмиссаров, чтобы погасить пламя революции. Руководство КПИ (м) также бросилось помогать властям, послав члена Политбюро Sitaram Yechury в Непал, где он убеждал маоистов войти в правительство. Yechury встретился с индийским премьер-министром Manmohan Singh и министром обороны Pranab Mukherjee. Оппозиция была напугана не меньше, чем монархия, капиталисты и империализм. Они боялись, что восставший рабочий класс, поддержанный вооруженным крестьянским движением в сельской местности, возьмет власть. И, прежде всего, этим были встревожены индийские капиталисты. В итоге оппозиционный альянс, включая Объединенную Коммунистическую Марксистско-Ленинскую Партию (ОКМЛП), отдал королю власть, утраченную им во время народного движения.

Великолепная возможность изменить соотношение сил не только в Непале, но и по всему субконтиненту была потеряна из-за ошибочной политики различных «коммунистических» партий — как «ортодоксальных», так и «маоистских». Они отказались опереться на рабочее движение, чтобы взять власть. Вместо этого, по иронии судьбы, спустя лишь год после апрельской революции, «революционные» маоисты стали министрами правительства во главе с королем, бессильным, но еще занимающим трон.

Вопреки сообщениям международных СМИ, маоисты не были организаторами апрельских событий. Их главная опора была в сельской местности, а не среди рабочих масс в Катманду, которые стали основой революции. Хотя в Непале и нет развитой промышленности и, поэтому, небольшой рабочий класс, апрельские события показали, что рабочие уже были способны руководить крестьянами и бедняками в борьбе за изменение общества. Однако такие изменения могли быть последовательны лишь в том случае, если бы, после взятия власти, революция распространилась на весь Южно-азиатский субконтинент, подобно тому, как большевики в 1917 видели «свою» революцию лишь увертюрой к мировой революции.

Тем, кто твердит об «очевидном авантюризме» или «безумии» захвата власти рабочими, крестьянами и бедняками в одной стране или штате, мы укажем на пример русской революции. На первом этапе пролетарская власть была локализована в двух больших городах — С.-Петербурге (Петрограде) и Москве, и нескольких старых провинциях Московии. Большая часть России находилась в руках 21 армии империализма и его русских союзников, экспроприированных помещиков и капиталистов. Но, несмотря на это, революция победила, бросив призыв к рабочим, многомиллионному крестьянству и рядовым империалистических армий. Действительно, рабочий класс составляет меньшинство в Индии, однако он является потенциально более значимой силой, как по численности, так и по влиянию, чем рабочий класс в России 1917 г. То, чего не хватает Индии сегодня, но было в России в 1917, это важнейшее звено успеха — боевая массовая рабочая партия с революционным руководством.

Несомненно, рабочий класс должен действовать в союзе с крестьянством, особенно его нижними слоями. Ситуация в различных частях современной Индии показывает, что сельские восстания и вооруженные столкновения между крестьянами и феодальными/полуфеодальными лендлордами и их наемниками — необходимый этап пробуждения масс. Но настоящие марксисты всегда делали различие между этими оправданными методами массового сопротивления, которые иногда могут сочетаться с движениями партизанского типа, и «наксалистско-маоистскими» теориями, которые отдают преимущество герилье в сельской местности, поддерживают тактику систематического уничтожения отдельных помещиков, представителей власти, офицеров и полицейских. Маоисты называют это «ликвидацией классов», но на деле такие действия не ведут к ликвидации системы капитализма и помещичьего землевладения.

СМЕНА ЭКСПЛУАТАТОРОВ

Политика индивидуального террора показала свою контрпродуктивность везде, где она применялась. Убийства отдельных капиталистов и помещиков никогда не смогут пошатнуть и, тем более, опрокинуть буржуазно-помещичий режим. На смену прежним эксплуататорам, скошенным герильей и террористами, приходят новые. Также несомненно, что «искренние» террористы и террористические организации часто становятся игрушкой в руках правящего класса, давая повод для репрессий против рабочих, бедняков и профсоюзного движения. Марксисты противопоставляют терактам в сельской местности, не говоря уже о городах, массовое сопротивление и массовое вооружение рабочего класса и бедного крестьянства, когда того требует борьба против капиталистов, помещиков и других реакционных сил.

Напротив, руководство КПИ (м) все еще заявляет о наличии в Индии прогрессивной национальной буржуазии, которой они оказывают критическую поддержку против реакционных феодальных и полуфеодальных лендлордов. На деле в Индии буржуа инвестируют в землю также часто, как сами помещики, а помещики, в свою очередь, вкладывают деньги в промышленность. И те, и другие тесно связаны друг с другом через банковский капитал. Поэтому в Индии коренной земельной реформе будут сопротивляться не только крупные землевладельцы, но и капиталисты, являющиеся авангардом имущих классов.

В свое оправдание руководство КПИ (м) могло бы указать на то, как успешно, вместе с другими левыми партиями, она боролась за земельную реформу, реализованную в Западной Бенгалии. Действительно, эти земельные реформы дали тысячам крестьян определенные права, в то время как раньше они были совершено бесправны. Но, как указывала Новая Социалистическая Альтернатива, эти широко разрекламированные реформы не изменили общие отношения собственности на землю в той мере, в какой были заинтересованы крестьяне Западной Бенгалии. КПИ (м) и другие левые партии не увенчали эти реформы национализацией земли. Ограниченный характер этих реформ окончательно прояснился, когда правительство начало создавать СЭЗы.

ПОЛОВИНЧАТЫЕ РЕФОРМЫ

Половинчатость этих реформ ярко проступила сейчас, когда правительство начало захватывать землю, которой крестьяне пользовались в течение 28 лет, вырвав ее из лап местного и иностранного капиталов. Однако настоящие хозяева земли отказались делиться ею. И с ними солидарны рабочие в других странах неоколониального мира — свидетели сопротивления подобным земельным конфискациям во многих странах Азии, напр. в Китае и Малайзии.

В индийском капитализме нет ни грана «прогрессивности», особенно в его алчной неолиберальной фазе. Так наз. «сияющая Индия» несет на себе тяжелый след вековой бедности и страданий индийских рабочих, крестьян и бедноты. Она может переживать экономический бум, иметь 9% роста ВВП в 2007 г., но сливки прибылей снимает горстка богачей и часть верхних слоев среднего класса, чья численность оценивается лишь в 3% населения. В то же самое время 52% индийских детей недоедает. По данным National Survey Organisation, в 11-летний период, предшествовавший 2004-2005 гг. бедность в Индии уменьшилась лишь на 0,74%. Да, были созданы рабочие места в сфере услуг — особенно в IT-секторе, но это принесло выгоду лишь ничтожному меньшинству. Даже те, кто работает в промышленности, возмущены чудовищным ростом цен, которые ложатся невыносимым бременем на рабочий класс и неимущих. Говорят, что в Индии идет повышение уровня образованности, но и это касается лишь небольшой прослойки населения: 54% взрослых в Индии не умеют читать и писать.

Подводя к общему знаменателю экономический рост Индии и Китая, буржуазные комментаторы изобрели новый термин — «Chindia», объединяющий и сопоставляющий подъем этих государств. Руководство КПИ (м) купилось на эту идею и использовало «китайскую модель» в своем анализе перспектив Индии. Ничто не может быть более неуместным и катастрофическим с точки зрения рабочего класса! Существуют фундаментальные различия между сегодняшней Индией и Китаем. Последний решил главные задачи буржуазно-демократической революции через революцию 1944-49 гг. При маоистском режиме были заложены основы плановой экономики, хотя она и контролировалась бюрократией посредством однопартийного правительства. Это коренным образом отличалось от того режима, который существовал в первый период русской революции — рабочей демократии Ленина и Троцкого. Тем не менее, Китай развился в колоссальном масштабе, опережая рост других стран неоколониального мира, таких как Индия. Но дальнейшее развитие производительных сил в обществе было несовместимо с централизованным бюрократическим правлением. Поэтому, начиная с Дэн Сяопина, китайская элита начала открываться международному капитализму через прямые иностранные инвестиции (ПИИ), которые привели к серьезным изменениям внутри Китая. В течение 20 лет Китай переживает долгое «осторожное» возвращение к капитализму.

Парадоксально, но революция и плановая экономика обеспечили Китаю лучшие стартовые условия, чем имела Индия в процессе развития капитализма, который в случае с Китаем все же не полностью завершен. Из этого-то и проистекают все противоречия, создающие головную боль китайскому режиму и грозящие положить конец взрывному росту китайской экономики. Социальный взрыв, ведущий к новой революции и новой «Тяньаньмэнь» в Китае, более чем вероятен уже в ближайший период. С другой стороны, в Индии еще не доведена до конца буржуазно-демократическая революция и, как мы видим, масса населения еще вязнет в беспросветной нищете. В Китае, жизненные стандарты также невысоки, но базовые проблемы пищи и крова были решены за прошедший исторический период путем революции и политики «миски риса». Индия не имела подобного опыта ни в период «смешанной», преимущественно капиталистической, экономики при Ганди и Неру, ни в последнюю «сияющую» фазу открыто неолиберального капитализма.

КИТАЙ И ИНДИЯ

Различия между Китаем и Индией очень рельефны во многих сферах. Китайская инфраструктура — наследие плановой экономики — более развита, чем индийская. Между 1981 и 1995 гг. Китай имел 537 ученых и инженеров на миллион населения, Индия, соответственно, 151. Более того, несмотря на все похвалы индийской IT-индустрии, Китай еще лидирует в соотношении 3:1 по персональным компьютерам и 4:1 по развитию Интернета. Правда, Индия производит на четверть больше программного обеспечения, три четверти которого идут на экспорт, хотя ее экономика намного меньше, чем китайская.

Оба общества сталкиваются с разрушительным загрязнением окружающей среды, которой полностью пренебрегают в процессе ускоренной индустриализации, к которой стремятся индийские капиталисты и развивающийся капитализм в Китае. Безудержное развитие промышленности, попытки подражать «продвинутым» индустриальным странам, угрожают не только Китаю и Индии, но и всему миру. Как мы указываем в этой книге, достижение Китаем жизненных стандартов США потребовало бы ресурсов, в 4 раза превышающих ресурсы Земли! Но задолго до этого мир бы погиб или погрузился в воды поднявшегося Мирового океана…

Это не значит, что массы в Индии или Китае не заслужили права наслаждаться жизненными условиями, равными тем, которыми пользуется в настоящее время население Западной Европы, Японии и, частично, США. Но на капиталистическом базисе данная программа индустриализации носит односторонний характер, достигается брутальными методами, путем примитивной капиталистической концентрации, блестяще описанной К. Марксом в той части первого тома «Капитала», которая касается рабочего дня.

Конечно, СЭЗы, введенные в Гуаньдуне и прибрежных районах Китая, таких как Beijing, далеко не капиталистические «эльдорадо», изображаемые защитниками «китайской модели» вроде КПИ (м). На деле СЭЗ в Шеньжене — это кошмар для рабочих, где «трудовые права не существуют» (Praful Bidwai, Khaleej Times, 24 марта 2007). Тот же автор отмечает, что в Китае «вице-министр Chen Changzhi обнародовал данные, согласно которым 80% из 1,84 млн. га сельхозугодий, предназначенных для промышленного использования, было приобретено незаконно». Зарплата рабочих, часто занятых на современных фабриках — результат прямых иностранных инвестиций — составляет ничтожную долю от зарплаты рабочих на Западе. Даже в Индии заработок профессиональных рабочих в сфере IT оценивается в 1/4 или 1/10 зарплаты за аналогичный труд в Европе или США. В прошлом считалось, что международная торговля существует только для товаров, в то время как большинство услуг не могут быть импортированы, и поэтому здесь нет почвы для столь сильной конкуренции. Но развитие Интернета изменило это положение, и теперь «самая быстрорастущая часть международной торговли — это торговля услугами» (Steve Schifferes, Economics Reporter, BBC News, Bangalore).

Индия является мировым лидером в обеспечении услуг, известных как бизнес-процесс аутсорсинга (BPO), и экспортирует этих услуг на 25 млрд. долл. в год, что обещает рост до 60 млрд. в 2010 г. Индия становится центром глобальной индустрии IT-услуг, зависящей от развития высокотехнологичного программного обеспечения, которое требует квалифицированных специалистов для ВРО и коммуникационных центров. Все это — результат сознательных усилий индийского капитализма, стремящегося к росту экспортно-ориентированного IT-сектора, и выделяющего для этого специальные субсидии. Несомненно, эти усилия способствуют развитию экономического бума в Индии, который, однако, ложится тяжким бременем на обездоленные массы рабоче-крестьянской бедноты.

КАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ

Однако теоретики КПИ (м) еще верят, что буржуазная индустриализация — которую они поддерживают, оправдывая сталинистской «теорией этапов» — является ключом к процветанию для миллиардного населения Индии. Карат говорит, что политика партии противостоит «земельным захватам во имя СЭЗ», но что эта политика могла бы быть полезной в Западной Бенгалии. Bhattacharjee заявляет, что только «4-5 предложений» по созданию СЭЗ могли бы быть рассмотрены в штате. Но он также считает, что они обеспечили бы «рабочие места, прямо или косвенно, для каждого, потерявшего землю в Сингуре, особенно тех, кто зависит от земли».

По его словам, «отчуждение сельхозугодий для нужд промышленности неизбежно в Бенгалии, где менее 1% свободных земель». Вывод: «История не простит нам, если мы задержим индустриализацию по этой причине». Но капиталистическая, односторонняя индустриализация, тем более, индустриализация в одном штате вовсе не гарантирует благосостояния для массы населения. Конечно, консервация отсталости, полуфеодальных и феодальных аграрных отношений, также не является альтернативой. Требуется серьезная борьба за уничтожение гнилого индийского лендлордизма и капитализма, чье «сияние» значительно потускнело, как это показывает реальная ситуация в Западной Бенгалии и особенно в Нандиграме. Это значит — инвестировать в борьбу за рабочие места, жилье, образование, серьезную аграрную реформу и решение кастовых и национальных проблем с целью решительного разрыва с капитализмом и лендлордизмом в Западной Бенгалии и Индии в целом, что, в свою очередь, неотделимо от социализма и нового разделения труда в национальном и мировом масштабе.

Руководство КПИ (м), однако, проводит противоположный курс, и даже организует позорную травлю организаторов крестьянских протестов. Например, в местности, где происходили столкновения, появляются плакаты с кричащими лозунгами против Medha Patkar (известного независимого организатора протестов). Некоторые из них призывают «вернуть Medha Patkar в Vidharba, где крестьяне кончают жизнь самоубийством». Другой слоган «Мы хотим индустриализации!». КПИ (м) все еще пишет на своих знаменах, что «Коммунистическая Партия Индии (марксистская) является революционным авангардом рабочего класса Индии. Ее цель — социализм и коммунизм через установление диктатуры пролетариата». Между тем, эти высокие цели сразу откладываются, когда трудящихся расстреливает государство, поддерживаемое во имя «теории этапов». Очевидно, что только социалистическая революция, следующая идеям Троцкого о перманентной революции, даст реальное будущее индийским массам.

КПИ (м) не способна бороться за социалистические цели. Это ясно продемонстрировали события в Нандиграме и других местах. В Западной Бенгалии эта партия пыталась согласовать интересы беднейших масс с интересами капиталистов и империалистов, в частности в земледельческих районах, где, как мы видели, она сделала кое-что для улучшения условий жизни крестьян. Под маской «коммунизма», эта партия (как и многие другие подобные партии по всему миру) все больше заимствовала социал-демократические элементы, что проявилось напр. в западно-бенгальской земельной реформе. Чем дальше, тем больше КПИ (м) становилась инструментом капиталистов. Ее действия в Нандиграме окончательно обрезали нити, связывающие ее руководство с массами.

НУЖНА НОВАЯ РАБОЧАЯ ПАРТИЯ

Процесс «обуржуазивания» бывших социал-демократических и коммунистических партий ведет к стиранию всяких различий между ними по всему миру. События в Нандиграме разрушили иллюзии у значительной части передовых индийских рабочих и положили начало важным дискуссиям о новом пути для левого и рабочего движения в Индии. Верхи КПИ (м) и других левых организаций с их раздутыми аппаратами не готовы к серьезному обсуждению объективных нужд индийского рабочего класса и бедноты, смены политического курса и событий, произошедших в Западной Бенгалии. Другое дело — рядовые активисты этих партий, молодежь, левые интеллектуалы и передовые рабочие, стремящиеся пересмотреть их политику и проложить новые пути. Нужно иметь смелость, чтобы мобилизовать левых, представляющих все еще значительную силу в Индии, и повести их вперед. Это потребует дискуссии о необходимости новой массовой партии для рабочих, крестьянской бедноты и всех эксплуатируемых слоев индийского общества. Бесчисленные классовые битвы происходят в Индии ежедневно и еженедельно, однако они должны выйти на новый уровень, адекватный современной «сияющей» фазе индийского капитализма.

Эта борьба будет тяжелой в странах сегодняшней Азии, которые еще не столкнулись с такими потрясениями, как Индия. Например, бессильный пакистанский лендлордизм и капитализм ищет выход из неразрешимых противоречий в диктатуре Мушаррафа, который сейчас, под давлением масс, покидает сцену. Точно также, в соседней Бангладеш к власти пришли военные, арестовавшие политических лидеров, растоптавшие права человека и запретившие любую «политическую деятельность». Военная диктатура установлена в Тайланде. В Шри-Ланке тамилоязычные массы борются за базовые национальные права и подвергаются безжалостным репрессиям со стороны шовинистического сингальского режима Mahinda Rajapakse. Объединенная Социалистическая Партия (ОСП), шри-ланкийская секция КРИ, единственная, объединяющая в своих рядах сингальских, тамильских и мусульманских рабочих, смело защищает преследуемых тамильских трудящихся от правительственных «эскадронов смерти».

Один из факторов, ведущих к установлению военных или полувоенных режимов — неспособность существующих политических партий указать выход из социального тупика. В третьей по численности населения стране мира — Бангладеш — основные партии, Национальная Партия Бангладеш и Лига Awami, соперничали за должности в госаппарате, но не смогли ничего сделать, чтобы изменить ужасающие условия жизни масс. Нынешнее «охранительное» правительство, как и многие другие военные режимы, называет себя «временным», но цепляется за полномочия, чтобы не быть свергнутым массовым восстанием. Между тем, в Бангладеш рабочие легкой промышленности, многие из которых — дети, получают меньше чем 3 пенни (6 американских центов) в день. Как заявила одна из организаций, защищающая права детей, «детский труд является формой рабства». И это рабство может быть уничтожено лишь путем устранения порождающей его системы.

Закипающее возмущение индийских масс проявляется не только в событиях в Нандиграме, но и в стачках городских рабочих, и в росте крестьянских выступлений. По информации «Financial Times», в богатом ресурсами штате Chhattisgarh 50 полицейских были недавно убиты в результате «нападения левых экстремистов». Это происходит в области, где, по выражению газеты, происходит «маоистский мятеж», как на полицейском жаргоне именуются протесты крестьян против феодальных и полуфеодальных лендлордов. Этот конфликт, вспыхнувший сразу после столкновений в Западной Бенгалии, симптоматичен для понимания ситуации, развивающейся во всеиндийском масштабе. Многие районы Индии стоят перед лицом массовых восстаний рабочего класса и бедняков. Это отразилось, в частности, в недавнем выступлении премьер-министра Manmohan Singh, заявившего, что «наксалистское движение» (типичная фраза, обозначающая крестьянское сопротивление) является «самой серьезной угрозой внутренней безопасности страны».

Рабочий класс не намного отстает от своих братьев-крестьян, как показывают массовые забастовки против приватизации. В ходе этого движения подлинный социализм и марксизм (а не различные подделки, защищаемые полицейскими пулями) станет еще более необходимым для индийских масс. Задача этой книги состоит в том, чтобы помочь истинно левым и марксистским силам построить новую партию, способную привести рабочих Индии к победе над помещиками и капиталистами и основанию социалистической Индии в составе демократической конфедерации рабочих государств южно-азиатского субконтинента.

Peter Taaffe (General Secretary, Socialist Party)

http://www.socialism.ru/analyses/world/2007/aziatsky_bum.html