www.marxist.com
Часть первая
Предисловие
Эта работа была издана издательством "Socializm va Enghelab" ("Социализм и Революция") в 1984 году. Она была написана в начале 1983 года Сабером Никбином, в то время - членом Международного исполнительного комитета USFI (Объединенного Секретариата Четвертого Интернационала, самым известным лидером которого был Эрнест Мандель), в порядке предсъездовской дискуссии и представляла взгляды ныне расформированной Иранской социалистической рабочей партии (HKS). Авторы этого документа были очень критически настроены по отношению к USFI, поскольку тот де факто поддержал группировку, которая развивала иллюзии в отношении режима Хомейни.
Основываясь на рекомендациях этого документа, IEC (Международный исполнительный комитет) USFI немедленно после всемирного конгресса этой организации провел резолюцию, которая призвала к изгнанию из USFI сторонников американской СРП (SWP) в Иране, сотрудничавших с режимом Хомейни, подвергла публичной самокритике USFI за ее ошибочную позицию по иранской революции и поддержала проект перегруппировки, начатый иранскими товарищами. По сей день USFI так и не опубликовал эту резолюцию.
Мы издаем эту работу, поскольку считаем, что она содержит в себе превосходный анализ тех процессов, которые разворачивались во время революции 1978-79 гг., свергнувшей шахский режим. Написанная товарищами, лично участвовавшими в революции, она дает очень детальный и точный анализ расстановки классовых сил в Иране того периода.
Часть 1
Текущий момент
Почти пять лет минуло после ниспровержения шахского режима, основные особенности сегодняшнего дня иранской революции указывают на полную ликвидацию революционного движения, начатого в 1976-77 гг. и закончившегося вооруженным восстанием в феврале 1979 г. Результаты ясны: утрата всех завоеваний эксплуатируемых и трудящихся масс, восстановление порочной диктатуры - более варварской, чем во времена правления шаха, возрождение зверств капиталистического "порядка" и реинтеграция иранской экономики в мировую империалистическую систему. Для тех, кто в оправдание своего отказа отойти от Хомейни все еще продолжает говорить о "достижениях" этой революции, позвольте нам рассмотреть главные особенности текущего момента.
1. Положение масс
a. Организационные достижения
Прежде всего иранскую революцию отмечает тот факт, что она представляла начало периода прямого вмешательства миллионных масс в определение судьбы социального порядка. Степень и глубина этого вмешательства не сопостовимы со всей предшествующей историей Ирана а, возможно, - в этом отношении, - и с любыми другими революциями в недавней истории. Иранская революция, сама по себе, навсегда останется превосходным примером того, как массовое движение в своем развитии способно опровергать политическую и военную мощь порочной буржуазной диктатуры.
Кроме того, революционный подъем вызвал многочисленные формы самоорганизации масс. Судьба революции, фактически, зависела от распространения и развития этих органов: рабочих, крестьянских и солдатских шур (советов), окрестных комитетов и т.д. Многие слои населения, ранее бездействовавшие в течение длительного периода, были вовлечены в борьбу; включая женское движение в защиту равных прав, движение угнетенных наций за самоопределение, борьбу безработных за рабочие места и социальное обеспечение, студенческое движение за независимость образовательной системы и т.д.
Движение шур, которое, несмотря на все его недостатки, было наиболее существенным из всех и дольше других сопротивлялось атакам контрреволюции, теперь полностью сокрушено. "Юридическая" судьба шур была оставлена будущему решению Исламской ассамблеи, которая конституционно ограничила их полномочия, определив их как "исламские", "консультативные" и "направленные на сотрудничество" органы с участием боссов и под непосредственным контролем государства. Если бы они даже возродились, то в таком виде они, очевидно, особо не отличались бы от шахских корпоративных "синдикатов" - инструментов капиталистических репрессий на фабриках. Сегодня, однако, в соответствии с законами исламской республики, не разрешены уже никакие организации рабочего класса.
b. Экономические и социальные достижения
По своим основным социальным целям, революция была восстанием против несправедливостей шахской "белой революции" и экономического кризиса, вызванного ею в конце 70-х. Она немедленно повлекла за собой множество социальных и экономических достижений, важных для огромного большинства масс.
Самое широкое распространение получили захваты рабочими частных и государственных предприятий крупной промышленности, где началось налаживание рабочего контроля над производством и распределением, уровень которого не был превзойден в недавних революциях в слаборазвитых капиталистических экономиках. Конфискация крестьянами наиболее крупных владений, независимое распределение деревенскими комитетами земли, учреждение крестьянских кооперативов и разрыв с "посредниками" - ростовщиками и спекулянтами - были важными особенностями революционного периода.
Этими событиями была отмечена динамика продолжения революционной борьбы после ниспровержения шахского режима. Но ни одно из этих достижений не было закреплено. Сегодня можно уже ясно заявить, что ни один социальный слой эксплуатируемых и угнетенных не чувствует, что он что-то получил от "революции". Даже самые базовые достижения в уровне жизни масс, такие как общий относительный рост минимальной зарплаты, сокращение рабочей недели, усовершенствование системы социальных гарантий, жилье для бедных и т.д., были либо уничтожены, либо отброшены назад. Вместо этого мы теперь имеем безудержную инфляцию, массовую безработицу, удлиненный рабочий день, больше бездомных и как никогда растущее переселение из сельской местности в города. Степень экономической нищеты для огромного большинства масс не может быть сравнена даже с худшими годами прошлых трех десятилетий.
c. Демократические права
Политический пример всех революционных выступлений в современной истории Ирана показывает, что в центре политических требований масс всегда стоял вопрос о демократических правах. Февральское восстание ввело многие демократические права, борьбой за которые была отмечена вся история политических движений последних 80 лет.
Впервые иранские массы пользовались основными правами свободы слова и организации, правом участвовать в политической деятельности, правами на демонстрацию и забастовку, правом выбирать должностных лиц и т.д. Все эти завоевания также были жестоко подавлены. Они не существуют даже на уровне так называемой "новой революционной" исламской конституции. Существующий уровень демократических прав, фактически осуществленных или признанных государством, сопоставим разве что с тем, который существовал до начала 20-го века.
Единственное "право", признанное клерикальными правителями - право безоговорочного подчинения каждого деспотическому правлению мулл. Репрессивная форма "республиканского" государства такова, что теперь новые правящие буржуазные фракции могут вмешиваться даже в частную жизнь граждан. Во что массам позволено верить или одеваться, что есть и что пить - все решает государство. Центральное требование иранской революции - подлинно демократического учредительного собрания, представляющего волю масс, - не было реализовано.
Вместо суверенитета народа мы теперь имеем Совет стражей исламской революции, назначаемый духовенством, которое может аннулировать любые решения, если увидит в них противоречие с законами ислама. Действительно, за почти столетие Иран не управлялся более недемократично, чем сегодня. Факт, что исламское государство является намного более репрессивным, чем обычная капиталистическая диктатура, также ясно обозначен, между прочим, в отношении к женщинам в Иране. Реакционные религиозные нападки на большинство основных прав женщин нельзя объяснять просто как следствие кризиса капитализма. Они имеют под собой намного больше, чтобы связывать их с особенностями клерикального правления и его устаревшей идеологией.
2. Реконструкция государства
a. Демократия и диктатура
Существующий режим, который сменил диктатуру шаха и захватил все бразды правления, оказывается более готовым и лучше приспособленным к тому, чтобы развязать самые варварские по своей жестокости репрессии против угнетенных и трудящихся масс.
Историческая задача иранской революции демократизирования государства была отодвинута назад режимом, который даже в его демагогическом "юридическом" выражении открыто утверждает, что вся власть покоится в руках одного человека, который полностью находится вне всяких форм гражданского контроля. В исламской "республике" Хомейни никакой представительский орган не может принять никакого решения, которое противоречило бы его пожеланиям главного фагхи (верховного муллы). Он может устанавливать, кому быть кандидатом на выборах, аннулировать фактические результаты любых выборов, заменять и изменять любое социальное или политическое учреждение, направлять и распределять все социальные ресурсы, как как ему нравится, и т.д.
Вместо монархической диктатуры, сегодня в Иране установлена клерикальная диктатура, которая утверждает, что имеет гораздо большую, чем неограниченный абсолютизм, "божественную" власть. Отделение мечети от государства, которое было элементарнейшим требованием движения за демократию на протяжении более чем столетия, теперь отодвинуто на даже большую недосягаемость, чем это было до конституционной революции 1907-09 гг. Капитализм в период своего роста в Иране при династии Пехлеви был вынужден изъять некоторые государственные функции из рук шиитского духовенства, теперь он сам обратился к теократической форме правления, чтобы подавить революцию. Исламская республика - ни что иное, как форма правления, при которой клерикальная секта, рассматривающая себя вне "земного" контроля масс, объявила себя высшим правителем судьбы общества..
Ультра-централизованное государство, сформированное при помощи империалистических держав после русской революции, чтобы блокировать проникновение большевизма, было основано на системе национальных привилегий для фарси и полного подавления национальных прав всех других наций. Исламские правители заявили, что Иран не признает святости национальных различий, однако, искренне следуя начатому Пехлеви пути, далеки от тех прав, в которых заинтересованы угнетенные нации в Иране. Любая победа в борьбе этих наций за свои национальные права рассматривается как большая угроза для централизованного государственного аппарата. Иранские курды, которые героически защищают свое право на самоопределение, находятся под угрозой полного физического уничтожения. От военной оккупации курдских районов режим Тегерана теперь "продвинулся" к полному выселению целых общин при помощи систематических бомбордировок деревень и уничтожению посевов, которые ведут к опустошению целых областей.
b. Репрессивные силы
Несмотря особую на важность, придаваемую государством так называемому идеологическому аппарату, репрессивные инструменты государства также выросли до пугающего размера.
Разрушение шахской тайной полиции, армии, военных судов и т.д. было важными ближайшими целями революционного движения. Еще до фактического ниспровержения шахского режима, его репрессивные органы слабли и распадались под ударами массовой мобилизации. Пять лет спустя, однако, все они не только были восстановлены практически в своей дореволюционной силе, но и оказались, кроме того, дополнены новыми и даже более огромными инструментами репрессий, которые получили легитимность в качестве "ростков революции".
Помимо восстановленной армии и тайной полиции, имеется теперь целая сеть так называемых "революционных учреждений" (наадов), несравнимых в своих зверствах ни с чем, что существовало прежде. Исламская армия Пасдаран (Стражи), Имамские комитехи (квартальная полиция), Исламские анйоманы (ассоциации, действующие на каждой фабрике, в каждом учреждении), исламских суды, военизированные формирования Хезболла (сторонников "Партии бога") и т.д., вместе отмерили худшие репрессии, отмеченные в недавней истории где-либо в мире. Любая оппозиция "единству слова" (слова Хомейни) может окончиться для преступника казнью. Только за последние два года исламский режим казнил в 50 раз больше социалистов, чем шахский режим за 30 лет своего правления. Число политических заключенных увеличилось по крайней мере десятикратно, чаще всего они содержатся без каких-либо обвинений и без какой-либо информации об их местонахождения. Практикуемым моральным, психологическим и физическим уничтожением политических противников, режим Хомейни едва ли не превзошел Гитлера.
c. Бюрократия
Огромные размеры и власть государственной бюрократии были в фокусе народных борьбы в Иране. В течение правления шаха, ее размеры выросли до беспрецедентного уровня (почти 1.5 миллиона). Огромнейшая часть общественного богатства была фактически безрезультатно съедаема этой бюрократией. Многие учреждения были созданы только для того, чтобы "официально" узаконить взяточничество "социальной базы" диктатуры. Сегодня размер этой бюрократии, сидящей на шее у масс, более чем удвоился. Интеграция инструментов клерикального правления в восстановленный буржуазный государственный аппарат закончилась созданием одной из самых крупных бюрократий в отсталых странах. В дополнение к более чем 1.8 миллиона "нормальных" государственных служащих теперь существует клиентская база из более чем 1.3 миллиона оплаченных наемников режима. Кроме того, в дополнение к так называемой "массовой революционной базе" режима (состоящей из более чем 200,000 Пасдаран, 300,000 членов комитетов и прочих, более свободных, ассоциаций, наподобие Басия - мобилизационного корпуса - или Исламских анйоманов), большая часть шиитского духовенства со всеми своими прихлебателями и служителями мечети теперь также или непосредственно оплачивается государством или косвенно живет за счет доходов национализированных отраслей промышленности.
Сегодняшняя экономическая ситуация в Иране абсурдна: несмотря на факт, что нефтяные доходы вернулись на свой высокий уровень (23 миллиарда долларов в прошлом году), и что многие из наиболее открытых фактов коррупции аппарата шахской военной полиции были остановлены, реальные расходы на развитие снизились до пятой части от дореволюционного уровня, поскольку различные "благотворительные" фонды мулл присваивают себе вдвое больше для поддержания благополучия духовенства и его прихвостней.
3. Возвращение капиталистического порядка
a. Новый капиталистический класс
Определенной особенностью этой революции по сравнению с предыдущими в Иране может рассматриваться ее очевидный антикапиталистический социальный характер. Подавляющая часть национального капитала после революции была конфискована. И сейчас, пять лет спустя, более чем 60 процентов иранской крупной промышленности все еще остается "национализированной". Подавление массового движения и восстановление бюрократического государственного аппарата, однако, быстро создало необходимые условия для возвращения капиталистического "порядка", более жесткого, более коррумпированного и более отсталого, чем прежде. Новый слой капиталистических спекулянтов вызвался заменить шахское окружение. Этот слой при поддержке духовенства (с которым он имеет политические и социально-семейные связи) и через государственные каналы быстро скопил огромное богатство. Этот новый капиталистический правящий класс, чрезвычайно отсталый по своим взглядам, вышел из базарных торговцев и отмечен склонностью к накоплению и спекуляции. "Быстрая прибыль" - вот девиз этой новой "национальной" буржуазии. Ее ни сколько не смущают варварские формы накопления, которые она использует в своем стремлении получить то, что было не доступно ей при шахе.
Дефицит самых важных потребительских товаров, безудержная инфляция и сверхэксплуатация рабочих и бедных крестьян - единственные значимые характеристики "новой" исламской экономики. Под знаменем ислама худшие черты отсталого иранского капитализма стали неприкосновенными "священными" законами. Предложенный новый кодекс законов о труде оставляет руки капиталистов свободными при решении вопросов о продолжительности рабочего дня, если каждый рабочий индивидуально согласился на него по "контракту". Учитывая более чем 4 миллиона безработных, этот факт означает одно: что капитализм может выкачивать из индивидуальных рабочих столько прибыли, сколько сможет. Комитет на каждой фабрике, в котором представители боссов и министерства труда заседают вместе с "представителями" рабочих (не свободно избранными ими), может прервать даже этот так называемый "контракт", если боссы потребуют это. Никакая форма коллективных переговоров не признается исламской.
Совет стражей исламской конституции объявил и капиталистическую, и земельную частную собственность священной и не подчиняющейся каким-либо ограничениям. Громко заявленные, но ограниченные законы о земельной реформе, которые предусматривали принудительное отчуждение земли крупных землевладельцев в пользу безземельных крестьян поэтому были аннулированы, как противоречащие исламу. Сейчас эвакуация крестьян с земли, которую они захватили после революции, уже более или менее завершена. Там, где это было не возможно, навязывалось соглашение о разделе урожая, напоминающее о периоде до шахской земельной реформы.
Другое столь же демагогическое предложение о национализации внешней торговли превратилось в закон, облегчающий монополию не только внешней, но также и внутренней торговли для группы лояльных режиму капиталистов. Быть пожалованным лицензией на импорт и разрешением иметь иностранную валюту - вернейший путь пробраться в члены правящей капиталистической клики. Выгоды от различия между "официальными" валютными курсами и фактическими рыночными ценами сами по себе могут превратить деклассированного торговца в магната.
Исламский режим Хомейни, несмотря на недовольство, которое у него может быть к какой-то определенной группе капиталистов, ежедневно доказывает, что он находится на службе частной собственности и классовых норм, основанных на эксплуатации большинства горсткой реакционных спекулянтов. Уж что-что, а концентрация собственности и степень эксплуатации сегодня выше, чем когда-либо прежде.
b. Антиимпериализм
Антиимпериалистическая риторика иранского режима привлекла много внимания. Действительность показывает, однако, что сегодняшняя экономическая, политическая и военная зависимость от империализма, если не больше, то не меньше, чем прежде. Исламские правители показали, что для того, чтобы остаться у власти, они готовы быть так послушны, как может потребоваться, и оплачивать такую высокую цену, какая может потребоваться.
Из всех неравноправных и репрессивных секретных соглашений, которые режим Пехлеви подписал с различными империалистическими державами, только одно, которое было известно публике и очень ненавистно, новый режим фактически объявил аннулированным. Даже в этом случае действительное содержание соглашения все еще ждет своего опубликования. Гораздо больше иранский режим сделал для поддержки американского империализма. Например, в то же самое время, он отменил другое, полностью отличное по характеру, соглашение - договор 1921 года с Советским Союзом.
Исламский режим предоставил щедрые компенсации за весь иностранный капитал, который он был вынужден национализировать, несмотря на тот факт, что большинство вовлеченных компаний должны иранским банкам во много раз больше. Он также полностью сбросил со счетов так называемые "ссуды", которые шах вынужден был давать американским друзьям. Они одни составляют 9 миллиардов долларов. Он всерьез не настаивал на своих требованиях от США оружия на 20 миллиардов долларов, деньги за которое уже были выплачены шахом. Он сдался перед непомерными требованиями многих американских компаний, включая "Chase Manhattan Bank", который задолжал Ирану 3 миллиарда долларов. Подсчитано также, что только за американское посольство в Тегеране "антиимпериалист" Хомейни выплатил до 9 миллиардов долларов.
Стоимость иранского импорта из главных империалистических стран вернулась на свой самый высокий уровень, который был при шахе. Теперь он составляет более чем 90 процентов от общего количества, предпочтение отдается сырью и основным пищевым продуктам, на которые приходится самая большая его часть, а не машинам. Совместные предприятия с империалистами вновь процветают. Почти все без исключения потребительские товары производятся в Иране по лицензиям международных монополий, оплачиваемым как при шахе. Все, что изменилось - названия этих товаров.
Многие иностранные капиталисты открыто заявляют о своей радости возможности огромных и быстрых прибылей, доступных в Иране. Единственное, что сдерживает прямое вовлечение империалистических стран на низшем уровне - все еще нестабильная политическая ситуация, особенно из-за ирано-иракской войны.
Зависимость режима Хомейни от поставляемого империализмом оружия - сегодня хорошо известный факт. Кроме обычных американских и западноевропейских поставщиков, в список были добавлены Израиль, ЮАР и Южная Корея. Теперь уж ясно, что даже во время "кризиса из-за заложника" поток американского оружия не останавливался.
c. Международные альянсы
Лучший индикатор внешней политики иранского режима - его международные альянсы. Каждая конкретная мера, которую он предпринял на международной арене, оставляя пустую риторику в стороне, была в рамках структуры защиты интересов реакции. Он открыто предложил объединенный антикоммунистический фронт Турции и Пакистану. Иранский режим уже сотрудничает с этими военными диктатурами в подавлении курдского и белуджского движений. Он предложил прибыльные торговые сделки, чтобы стимулировать этих двух наиболее важных союзников американского империализма для возрождения старого соглашения, существовавшего между тремя странами при шахе.
Политика "ни Восток, ни Запад" на Ближнем Востоке означала совместимость иранской политики с интересами некоторых империалистических держав, несмотря на ее противоречивые аспекты. В пределах движения неприсоединения она согласуется с антикоммунистическим блоком.
Однако, некоторые мелкобуржуазные националистические фракции внутри иранского режима развили рядом с их глубокой ненавистью к коммунизму и СССР призыв к невмешательству США в регионе и отклонению всех "западных ценностей", включая демократию. В результате это привело к агитации и проведению кампании против "Большого Сатаны" (США) и его союзников на Ближнем Востоке, которая повлияла на некоторые из действий против США, Саудовской Аравии и некоторых из эмиратов Залива, особенно в Ливане. Главным образом, они, однако, были в контексте создания места для маневра и на месте также имели прямо реакционные и прокапиталистические результаты.
Последнее облачение режима Хомейни в антиимпериалистическую мантию - его "священная война" против иракского режима, который представляется как инструмент американского империализма и марионетка сионистов. Эта война, однако, больше всего служит интересам США и Израиля, которые непосредственно или через посредников поставляют Ирану оружие, боеприпасы и запасные части. Военное присутствие американского империализма в регионе прямо связано с этой войной.
Благодаря режиму Хомейни США построили в регионе четыре военных базы и открыто сотрудничают в объединенных военных маневрах в Заливе с реакционными эмиратами. Война также была инструментом усиления Израиля, который после ниспровержения шахского режима стал единственным стратегическим союзником американского империализма.
Консолидация буржуазного государства в Иране и политическое укрепление иракского баасистского режима - два результата войны. Уничтожение человеческих жизней и экономических ресурсов глубоко ослабило обе страны, в то время как империализм пожинает выгоды. Оба режима поэтому обеспечены достаточной поддержкой для того, чтобы продолжать войну, однако, ни одной из сторон не позволяется получить решающее превосходство.
Четыре года войны в корне
изменили равновесие сил в регионе в пользу американского империализма. Иранский
режим в настоящее время главный его инструмент. Интересы Хомейни в этой войне
ясны. Милитаризация социальной жизни, оправдание подавления всех законных требований
масс, консолидация внутри режима наиболее циничных фракций и, что важное всего,
возвращение к положению зависимого капиталистического режима под прикрытием
необходимости получения помощи из любого возможного источника.