Беспорядки во Франции потрясли всю Европу и вызвали жаркие дискуссии повсюду в мире, в том числе и в России. Культивируемый французским истеблишментом образ "всеобщего равенства" потонул в пламени пожаров парижских предместий. Буржуазия отвечает введением чрезвычайного положения.
Распространившееся по всей территории республики восстание потрясло до основания французскую буржуазию и политическую элиту. Выхлестнувшаяся ярость низов в течение многих дней прокатилась по пролетарским пригородам всей Франции, уничтожая на своем пути автомобили, полицейские участки и банки. В воскресенье президент Жак Ширак призвал к восстановлению общественного порядка. Благое пожелание президента, как и прочие призывы правящей элиты, почему-то не привели к умиротворению и успокоению. Со дня начала беспорядков 27 октября, было ранено 34 полицейских, сожжено почти 5 тысяч автомобилей и арестовано 1200 "зачинщиков беспорядков".
Убийство подростков
Французские и международные масс-медиа уделяют много внимания развитию событий во Франции. Умышленно или неумышленно, но большинство журналистов искажают события, которые спровоцировали взрыв насилия. Все свидетельские показания указывают на прямую вину полиции в смерти двух подростков в Clichy-sous-Bois. Полицейский наряд преследовал трех тинэйджеров, которые решили избежать проверки документов, ночью 27 октября. В отчаянной попытке оторваться от преследования полиции Muttin, Bouna и Zyed вскарабкались на стену электроподстанции. Двое из них - Bouna Traore и Zyed Benna - в темноте наткнулись на трансформатор, и только Muttin смог, несмотря на несколько ожогов, выбраться наружу. Когда он тем же вечером вместе с несколькими местными жителями вернулся назад, подростки были уже мертвы.
Полицейские проверки силами спецназначения CRS в пролетарских кварталах и гетто - это только часть продолжающейся политики террора и запугивания, сопровождающейся расистскими эксцессами и насилием. Ali Meziane, член городского совета Clichy-sous-Bois, так прокомментировал трагедию: "Вы должны задаться вопросом, почему полиция затравила подростков до такой степени, что они должны были прятаться в подстанции, и почему полиция так и не вышла на контакт с представителями электрокомпании, чтобы объяснить, что же там произошло".
На следующее утро после смерти ребят Николя Саркози, французский министр внутренних дел и конкурент премьер-министра Вильпена на предстоящих президентских выборах 2006 года от крайне правых, заявил, что подростки убегали от полиции, потому что участвовали в краже, и полицейские не несут ответственности за их гибель. Тем не менее, позже, когда стало известно, что погибшие никакого преступления не совершали, Саркози отказался опровергать свои же лживые высказывания.
Гибель подростков послужили искрой для начала беспорядков в Clichy, которые через несколько дней распространились на всю округу. Когда жандармерия и робокопы начали патрулирование других кварталов Clichy, ещё не затронутых волнениями молодежи, их "умиротворяющие" действия привели к тому, что машины заполыхали и там тоже. Одним из поводов для взрыва возмущения стал обстрел полицией газовыми гранатами территории прилегающей к мечети, в результате чего она из гранат разорвалась непосредственно в здании мечети.
Нищета, репрессии, расизм
Уже через неделю выступлениями были охвачены все пригороды Парижа и все крупнейшие города Франции - Лиль, Руан, Страсбург, Нант, Тулуза, Марсель, Канны, Ницца. Во всех этих городах центрами столкновений становятся местные аналоги Clichy-sous-Bois. В этих "новых" гетто половина населения моложе 20 лет, безработица превышает 40%, проверки документов и террор полиции - часть повседневной жизни. Здесь сконцентрированы беднейшие жители страны, страдающие от безработицы, расизма, бедности, зависимости от государственных пособий. Французская элита пытается держать потенциально взрывоопасные районы под постоянным прессом полиции.
Как и повсюду в Европе, французские буржуа наслаждаются высочайшими за последние годы доходами, оплаченными увеличением продолжительности труда рабочих, повышением "гибкости" рабочего дня, сокращениями социальных выплат и ростом армии безработных. Официально безработица составляет 10% рабочего класса, среди молодежи (до 25 лет) - 23%, среди молодых французов арабского происхождения - 27%.
Один из бунтарей из Aulnay-sous-Bois так сказал об этом: "Работа? Да, есть пара мест в аэропорту или на заводе Ситроен, но только если тебя зовут Мухаммед или Абдулла, ты можешь о них забыть".
Требования протестующих
Мы не можем сказать, что ребята, которые сейчас сражаются с полицией, уничтожают машины и громят полицейские участки, выдвигают четкие политические требования. Но это не умаляет политического характера восстания. С самого начала уличных боев общим требованием стала отставка ультраправого министра внутренних дел Николя Саркози. Саркози - это рупор и центральная фигура французских неолибералов. Его политическое кредо - "закон и порядок". Для него ситуация в гетто была предельно понятна - подонки, грязь, провокаторы, наркобароны и, конечно, исламисты являются зачинщиками беспорядков. 25 октября, за два дня до начала беспорядков, Саркози призвал зачистить криминализированные кварталы, а молодежь, которая протестовала против его визита в гетто, назвал "гангреной" и "мусором". Имидж Саркози - это человек железной воли, который должен наконец-то расправиться с неподконтрольной молодежью, криминальными элементами и исламистами в бедняцких кварталах. Многие из этих высказываний находят сторонников по другую сторону Ла-Манша в Британии. Английские медиа изящно связывают события во Франции с теряющей популярность войной против террора и видят во всем происки "Аль-Каиды".
Классовые противоречия
Несмотря на то, что родители большей части обитателей гетто были выходцами из Северной Африки или карибских колоний, только мерзавец может свести выступления к этническим или религиозным беспорядкам. Напротив, всех участников восстания вне зависимости от происхождения или формальной религиозной принадлежности объединяет ненависть к полиции и неприятие политики французской элиты. Это - реакция молодежи на обращение с ними как с гражданами второго сорта, на террор полиции, расизм, и отсутствие перспектив. К тому же буржуазные комментаторы забывают о миллионах португальцев, испанцев и восточных европейцев, живущих в тех же самых гетто.
Раскол общества велик, как никогда. Gaudron правый мэр Aulnay-sous-Bois организовал митинг "примирения", который начался с пения национального гимна более или менее обустроенными мелкими буржуа. Реакция бедняков, среди которых было много французов "неправильного" происхождения, на ревущие динамики была предсказуема. "Они пытаются показать, что все восставшие - иностранцы", - сказал один из местных жителей, наблюдавших за патриотическим шествием. - "Но кто построил метро, кто рыл тоннели для канала через Ла-Манш? - Мы. Для нас, иммигрантов, настоящие иностранцы сидят в правительстве".
Один из парней, принимавших участие в беспорядках в парижском пригороде Aulnay-sous-Bois, сказал примерно то же самое: "Я часть Mille-Mille [квартал в Aulnay] и Seine-Saint-Denis, но я не часть Франции Саркози, или Франции нашего мэра, которого мы никогда не видим".
Всё это ведёт, с одной стороны, к еще большему классовому размежеванию в обществе, а с другой - к нарастанию отчаяния, чувства беспомощности в обнищавших кварталах, по которым ударили неолиберальные реформы, приватизация, свертывание системы образования и сокращения социальных программ.
Важнейшая "обязанность" правительства Ширака довести до конца пакет неолиберальных реформ, продолжить приватизацию и сделать рынок труда более "гибким", несмотря на региональные и национальные протесты и стачки рабочих.
Конечно, та форма сопротивления, которую выбрала молодежь, добивание тех остатков социальной инфраструктуры, которые остались, не решит проблем. Остальные жители гетто и так уже стали жертвами неолиберальных погромов, которые организовало правительство, теперь им достается от взбунтовавшейся молодежи. Это относится и к пожарникам, работникам скорой помощи и водителям автобусов, пострадавшим в ходе волнений (хотя справедливости ради надо отметить, что жандармерия давно уже использует машины скорой помощи для того, чтобы замаскировано пробраться в гетто).
Поджоги автомобилей, которые преимущественно принадлежат самим же жителям гетто, разгром магазинов и сберкасс не остановит правительство Саркози. Эти беспорядки являются актом отчаяния, но в первую очередь они бьют по тем районам, где сконцентрирован рабочий класс, а не по элите и политике неолиберализма. Напротив, такая форма протеста будет использована буржуазным правительством для введения чрезвычайного положения, комендантского часа, ужесточения репрессий и законодательства.
Рабочему классу и молодежи нужен коллективный организованный политический ответ правительству, политике неолиберализма и полицейских репрессий, за которые несут ответственность все партии истеблишмента. Правые под руководством Ширака несут ответственность за тяжелейшую социальную катастрофу со времен окончания Второй мировой воины. Но этот разгром социальной сферы и ухудшение условий труда еще до прихода к власти консерваторов начала левая коалиция социалистов, коммунистов и зеленых. Рабочим не остается ничего другого как в борьбе за свои права и свое освобождение опереться на свою собственную организованную коллективную силу и свои независимые классовые организации.
Французский рабочий класс
в течение последних лет уже несколько раз организовывал общенациональные выступления
против неолиберальных погромщиков в правительстве. В то же время понятно, что
одного только индустриального фронта недостаточно, чтобы выиграть войну классов.
Для этого нужен политический ответ - организация партии рабочего класса, которая
сможет защитить интересы угнетённых и обездоленных, которая будет сражаться
за новое демократическое социалистическое общество.
Карл Деббаут, CWI, London