С начала февраля Франция переживает бурный рост массовых протестов, в которых принимают участие студенты, рабочие и школьники, профсоюзы и политические организации. Причиной миллионных протестов послужило принятие нового закона - "Contrat Premiere Embauche" ("договора первого найма"), облегчающего увольнение молодых рабочих (до этого увольнение сопровождалось неприятной для работодателя судебной процедурой).
Рекордным по размаху антиправительственных выступлений во Франции стал проходивший 28 марта, во вторник, общенациональный день протеста.
Акции протеста начались с забастовки, тон в которой задавали работники железнодорожного, воздушного и муниципального транспорта. В результате стачки было нарушено нормальное движение поездов, авиационное сообщение, в десятках городов с серьезными перебоями действовал общественный транспорт.
Помимо транспортников бастовали также энергетики, металлурги, работники образовательной сферы, связисты, медики и другие категории трудящихся. Не вышли газеты, существенные изменения претерпела сетка телевизионного и радиовещания.
В течение дня в 250 городах и населенных пунктах Франции состоялись манифестации, в которых приняли участие до трех миллионов человек.
Наши немецкие товарищи (SAV, КРИ - Германия) взяли интервью у трех активных участников протестов: Нуреддина (Nour-Eddin), школьника из Руана, Элиаса - студента-физика из Марселя и Вёрджина - преподавателя английского из Руана.
Что это за закон CPE и для кого он, в первую очередь, опасен?
Н: В общем, это название нового типа контракта, подразумевающего двухлетний испытательный срок. Рабочего можно будет в течение первых двух лет вышвырнуть с предприятия без объяснения причин.
В: Главной мишенью в данном случае являются неквалифицированные и малоквалифицированные рабочие моложе 26 лет.
Как начались протесты и как они развивались?
Н: Первыми были студенты, а потом в борьбу включились и мы - школьники!
В: Первыми организовали забастовку и захватили университет студенты из Ренна, они провели классную работу! Без их работы, может быть, ничего и не началось бы. Они начали действовать еще в самом начале февраля, когда студенты всех парижских университетов еще были на каникулах. Мы боялись, что они в одиночку долго не продержатся. Но они удерживали университет до тех пор, пока все студенты не вернулись в общежития и в аудитории. Ребята показали, что они серьезно настроены.
Уже 6 марта в борьбу вступили все остальные французские университеты, общенациональная студенческая координационная сеть призвала профсоюзы поддержать молодежь однодневной общенациональной забастовкой 7 марта. В этот день на улицы вышло более одного миллиона человек. После такого успеха всем стало ясно, что надо продолжать борьбу на таком же высоком уровне. К сожалению, профсоюзные боссы не были так воодушевлены, как мы. Тибальт, председатель профсоюза CGT, даже заявил по этому поводу: "Призывать к забастовкам - не наше дело". Вместо предложенной студенческой сетью всеобщей забастовки 23 марта, профсоюзы сначала ограничились общенациональной манифестацией 18 марта, в которой, тем не менее, приняли участие около полутора миллиона человек. Только под давлением рядовых активистов руководство профсоюзов призвало к забастовке 28 марта.
Насколько важна забастовка 28 марта для развития движения?
В: Невероятно важна. Профсоюзы делают все возможное, чтобы показать трудящимся, что речь идет только об однодневной акции протеста. Если дальше ничего из этого не выйдет, то существует опасность быстрого разочарования молодежи. Рабочему классу все еще не хватает уверенности в своих силах, чтобы дальше самостоятельно организовать борьбу против правительства. Хотя, скорее всего, и после 28 марта забастовки на многих предприятиях будут продолжены. Как будут развиваться события покажет время.
Н: Да, на сто процентов можно быть уверенным только в том, что каждый получит свою порцию слезоточивого газа.
А что происходило здесь, в Руане?
Н: Первыми начали студенты, а потом и мы, школьники, выстроили координационную сеть и начали действовать. В этом здорово помогли товарищи из Gauche Revolutionnaire (КРИ - Франция, сестринская организация Социалистического Сопротивления), которые, безусловно, сыграли важную роль в организации движения.
Как было в Марселе?
Э: Так же. С середины февраля студенты начали компанию по сбору подписей против принятия закона, а с 7 марта начались первые манифестации и захваты университетов.
В начале марта в сопротивление включились и школьники. В Марселе сегодня открыта только одна школа! 18 марта на улицы вышло 130 000 человек!
Как реагирует правительство на забастовки и протесты?
В: Они настроены решительно. Для правительства и капиталистов речь идет о чем-то большем, чем просто один закон. Поражение в этой конкретной схватке означает для кабинета де Вильпена уход в политическое небытие. Именно поэтому уровень полицейского террора на улице высок как никогда.
В чем, по вашему, слабость движения? Почему успеха все еще не удалось достичь?
Н: У школьников и студентов не было опыта таких масштабных действий, опыта координации и организации движения. В какой-то момент мы просто остались в одиночестве.
В: По-моему, главной проблемой была и остается деполитизация молодежи после краха сталинизма. Не хватает политической ясности в вопросе о том, против кого мы выступаем и как надо успешно довести борьбу до конца. Мы ощущаем политический вакуум как никогда сильно, особенно в вопросе: а кто или что, собственно говоря, могло бы занять место правительства де Вильпена.
Какое влияние оказали протесты на политическое сознание студентов и школьников?
В: Прежде всего, всем стало совершенно ясно, что молодежь не должна дожидаться разрешения профсоюзов или "левых" партии на проведение наших акции. Мы можем организовать борьбу самостоятельно. Студентам и школьникам теперь не надо объяснять, как важна ориентация на совместные действия с рабочими, что их проблемы носят системный характер, и что эта система стала совершенно невыносимой.
Поэтому любимая кричалка молодежных демонстраций сегодня: "Oui, oui, oui a la revolution!"
www.socialism.ru