Боливарское движение - массовое движение, начавшееся как движение за национально-демократическую революцию, то есть революцию, которая стояла за программу развития демократии, но которая резко тормозила перед тем, чтобы бросить вызов основам капитализма. Однако развитие революции неизбежно привело ее к конфликту с законными интересами олигархии. На каждом шагу требования масс в городе и в деревене натыкались на так называемое священное право собственности. От решения этого противоречия зависит будущее революции.
Марксисты, естественно, поддержали национально-демократическую революцию и приветствовали бесстрашную борьбу Уго Чавеса против венесуэльской олигархии и империализма. Даже на капиталистическом основании она была чрезвычайно прогрессивна, и нашей обязанностью было и остается защищать ее. Не делать этого было бы предательством. Но мы всегда указывали на элементарную истину: для того, чтобы победить, революция рано или поздно должна будет выйти за пределы капитализма и экспроприировать венесуэльских крупных землевладельцев и капиталистов.
Опыт доказал, что мы были правы. На каждом шагу боливарская революция наталкивалась на самое отчаянное сопротивление землевладельцев и капиталистов, поддерживаемое империализмом. Чтобы преодолеть это сопротивление, она должна была опираться на единственные искренне революционные классы: рабочих и городскую бедноту в городах и бедных крестьян в сельской местности. Решающий этап этого конфликта сейчас разворачивается в сельской местности.
Распределение земли - давнее стремление венесуэльских сельских бедняков. Крестьяне желают работать на земле и улучшать свой уровень жизни. Но это оправданное стремление наталкивается на жестокое сопротивление крупных землевладельцев, которые вместе с банкирами и крупными капиталистами составляют краеугольный камень венесуэльской олигархии. Никакое реальное продвижение в Венесуэле не возможно, пока власть этой олигархии не разрушена. В этом реальная важность аграрной революции.
Умеренные реформы
Попытка двигаться к аграрной реформе решительно обозначила центральную дилемму боливарской революции. Это - не просто вопрос изменения существующего положения. Оно должно быть сметено: аграрная экономическая и социальная структура должны быть в корне преобразованы. Как однажды выразился испанский социалист Ларго Кабальеро: нельзя вылечить рак аспирином. По этой причине венесуэльские крестьяне, подобно их братьям и сестрам в городах, делают самые революционные выводы.
В начале января президент Чавес объявил новые меры по углублению и расширению аграрной реформы, существенного компонента боливарской революции. Сами реформы весьма скромны по своим возможностям, концентрируясь на вопросе о неиспользуемых имениях. Согласно земельному закону 2001 года правительство может обложить налогом или конфисковать неиспользуемые участки. Венесуэльские власти идентифицировали более 500 ферм, включая 56 крупных имений, как неиспользуемые. Еще 40 000 ферм предстоит проинспектировать.
Это очень скромные меры, входящие в число самых элементарных требований национально-демократической революции. И все же они были встречены гневным ревом врагов революции. Оппозиция обвинила государство во “вторжении в частную собственность” и применении “коммунистических мер”.
Однако, протест венесуэльской оппозиции следует признать умеренным по сравнению с гневным ревом в международных СМИ. 13 января издаваемый в Лондоне журнал Economist опубликовал статью, нападающую на земельную реформу Чавеса. Причиной его ярости были меры, предпринятые правительством для проверки животноводческое ранчо El Charcote в Кохедесе, штате на северных равнинах Венесуэлы, которое управляется Agroflora, филиалом крупной британской продовольственной монополии.
Vestey Group - владелец этого огромного ранчо, включающего никак не менее 13 000 гектаров (32 000 акров) пастбищ и лесов, так же как и еще дюжины ранчо в других местах страны. Кроме Венесуэлы она имеет инвестиции в производстве говядины и сахара в Аргентине и Бразилии. Это - типичный пример того, кака крупные иностранные компании занимают ключевые сектора производительных сил на континенте и выкачивают из них прибыль.
Economist признает, что семья, которая владеет компанией, известна (довольно скандально) в Великобритании историей своего длительного укрывательства от налогов не меньше, чем своим мясом. Однако он защищает ее абсолютное право держаться за свою землю, так как ее имя на El Charcote “насчитывает столетие и было поддержано судами”. Статья в красочных деталях описывает захватывающий способ, которым выполнялся осмотр:
“8-го января грохот вертолетов над ранчо объявил о прибытии Джонни [именно так] Янеса, чавистского губернатора Кохедеса, имеющего при себе первый “ордер на захват” сельской собственности. Его сопровождали приблизительно 200 солдат и тяжело вооруженных полицейских коммандос. Мистер Янес, бывший армейский капитан, заявил, что частная собственность - ‘право, но не абсолютное право’”.
У государственной комиссии теперь есть три месяца, чтобы решить, производительно ли ранчо или нет, и, таким образом, может ли оно быть передано в соответствии с декретом о земельной реформе 2001 года крестьянским кооперативам. Два дня спустя президент Чавес создает подобную комиссию на национальном уровне. Ее задача состоит в том, чтобы ускорить и упорядочить продвижение земельной реформы.
Потребность земельной реформы для Латинской Америки беспрецедентна. В Венесуэле более чем 75 процентов сельхозугодий управляются менее чем 5 процентами землевладельцев. Сельская бедность - раковая опухоль, разрушающая миллионы жизней. Даже правый Economist соглашается, что “неравное распределение земли - одна из исторических причин широчайшего неравенства, уродующего латиноамериканское общество”. Как говорит президент Чавес, это - несправедливость, которая должна закончиться. Без этого у боливарской революции не может быть никакого будущего. Но всеобщее нападение на собственность землевладельцев также неизбежно поставит вопрос о конфискации банков и отраслей промышленности. Именно поэтому империалисты подняли такую шумиху вокруг предложенных мер.
Разрушит ли аграрная реформа производство?
Буржуазные критики земельной реформы говорят, что политика Чавеса будет иметь отрицательный эффект на сельскохозяйственное производство:
“Изматывая частный сектор, - говорит Economist, - правительство лишь усилило зависимость Венесуэлы от нефти и все те экономические искажения, которые идут от этого. Правительство говорит, что Венесуэла импортирует 70% того, что она ест. Оппозиция парирует, что импорт продовольствия повысился на одну пятую после того, как мистер Чавес пришел к власти, в то время как сельскохозяйственное производство упало”.
Враги революции кричат об угрозе инвестициям и производительности, хотя в действительности их волнует не это. То, что действительно пугает Economist, это - факт, что президентские обещания поощрили крестьян к захвату ферм. Они пробудили сельские массы от дремоты и привлекли их к революционной борьбе. Они подвергают сомнению “священный принцип частной собственности” и таким образом делают большой шаг в направлении социалистической революции. Эта перспектива наполняет олигархию и ее империалистических хозяев паникой.
Economist с ужасом приводит слова Джонни Янеса: “Социальной справедливостью нельзя пожертвовать в угоду юридических тонкостей”, - мрачно добавляя: “Это нападение на права собственности, вероятно, отпугнет инвестиции”. Статья горячо продолжает свой рассказ:
“Вернемся в El Charcote, стада Брамы здесь все еще пасутся. Компания Vestey обычно поставляет 4% говядины, потребляемой венесуэльцами. Она была пионером генетических усовершенствований национального стада. Но Диана дос Сантос, местный босс фирмы, заявляет, что в El Charcote все, кроме одного маленького пастбища, захвачено; производство говядины резко снизилось. Более тысячи нарушителей поставили свои хрупкие лачуги и засеяли имение зерновыми культурами. Они поддерживают президента, но презирают мистера Янеса. Так что они могут быть выселены в пользу других, политически более надежных клиентов. И через несколько лет они, в свою очередь, вероятно, снова окажутся в городских трущобах, в то время как Венесуэла потеряет источник богатства”.
Так вот оно что! Великодушные империалисты, подобно семейству Вести были столь добры, чтобы прибыть в Венесуэлу с наилучшими намерениями в мире. Их единственная цель в жизни состоит в том, чтобы служить народу Венесуэлы, кормя его восхитительной говядиной, постоянно улучшая национальное стадо всеми методами “генетических усовершенствований” (мы вспоминаем генетические усовершенствования, примененные британскими капиталистическими фермерами, облагодетельствовашими Соединенное Королевство болезнью коровьего бешенства). Если случайно они заработали несколько боливаров нечестным путем, это, конечно, второстепенный вопрос, к которому ни боливарское правительство, ни британские сборщики налогов не должны проявлять никакого интереса.
Отношение мелкобуржуазных "демократов"
Задачи аграрной реформы в Венесуэле столь кристалльно ясны, что даже мелкобуржуазные группы, не замеченные в любви к Уго Чавесу и боливарской революции, должны были нехотя признать это. Венесуэльская группа по правам человека PROVEA приветствовала войну венесуэльского правительства с крупными землевладельцами, назвав политическую волю, проявленную правительством и оппозиционными губернаторами, "положительной".
Однако, революционеры должны остерегаться похвал, исходящих из этих рядов. Буржуазные "демократы" PROVEA никакие не друзья боливарской революции, и их похвала - отравленная чаша, которую они предлагают революции не для того, чтобы помочь ей, а чтобы парализовать ее и сделать неэффективной.
Правительство убеждают быть "сдержанным" в своей аграрной политике и избегать сельского насилия. То есть его призывают представлять интересы всех классов - крупных землевладельцев наравне с крестьянами. Это - призыв заставить ягненка возлечь рядом с волком. Это - призыв заняться поисками квадратуры круга. Короче говоря, это призыв сделать то, что не возможно сделать. И те, кто фактически защищает такую ерунду, еще полагают себя большими "реалистами"! Если бы последствия не были настолько серьезны, это было бы очень забавно.
Когда выдвигаются проекты поддержки от таких людей, весьма желательно читать местную печать! И в местной печати мы читаем следующее:
“Процесс должен проходить в рамках власти закона и отклонять возможность иных мер, кроме установленных Законом о земле и развитии сельского хозяйства (ITDA), для начала процесса экспроприации сельскохозяйственной земли”.
Вот они - бесценные перлы мудрости! Лицемеры из PROVEA читают нам проповеди о “власти закона”, но для удобства забывают, что в течение долгих лет венесуэльские землевладельцы избивали, мучали и убивли крестьян, которые смели оспаривать их власть и требовать своего права. Землевладельцы не чувствуют себя связанными “властью закона” и будут бороться всеми имеющимися в их распоряжении способами, чтобы предотвратить реализацию аграрной программы. Взявшийся отрицать это - дурак или жулик.
Крестьяне - не дураки и не позволят шикарным адвокатам и "демократическим" демагогам себя обмануть. Они знают, что земля никогда не будет их, если они не будут за нее бороться, если безжалостное сопротивление и саботаж землевладельцев не будут побеждены. Они также знают из жестокого опыта, что их интересы нельзя гарантировать бюрократическими мерами и благозвучными речами мужчин в шикарных костюмах в Каракасе. Они знают, что если аграрная реформа не будет поддержана энергичным движением снизу, она останется мертвой буквой, подобно всем подобным законам в прошлом.
Поэтому крестьяне организуются. Они берут в свои руки инициативу захвата земли крупных землевладельцев. Подлинные демократы не будут выступать против такой инициативы, а с энтузиазмом поддержат ее. Только коррумпированные бюрократы и агенты контрреволюции боятся революционной инициативы рабочих и крестьян! Именно эта инициатива уже несколько раз спасала боливарскую революцию. Те, кто стремится задушить инициативу масс, сознательно или подсознательно стремятся ослабить революцию, лишить ее главной поддержки и движущей силы. В день, когда эти люди своего добьются, революция будет обречена.
Законническая софистика
Эти сомнительные “друзья народа” продолжают: “Губернаторы могут продвинуть и облегчить процессы, разработанные Национальным институтом земли (INTI) и обеспечить техническую поддержку, но они не могут передавать земельные владения или приступать к экспроприации земли.
“Права владельца земельной собственности должны уважаться наряду с законными процессами; справедливые и прозрачные административные меры, подходящая оплата и справедливая компенсация.
“В случае неиспользования земли владельцам нужно гарантировать возможность замены сертификатов на фермы, как установлено в статье 52 ITDA” (мой курсив).
Эти "умные" адвокаты знают закон задом наперед, шиворот навыворот и вверх тормашками. Да, они много лет изучали свои юридические учебники, сдали все экзамены и сделали много денег на использовании закона и злоупотреблении им. Они превратили закон в свою частную собственность - священную корову, которая дает много восхитительного молока для немногих привилегированных. Но голодные массы, крестьяне-бедняки, рабочие, безработные имеют от этого очень мало.
Боливарская революция много сделала, чтобы исправить это положение. Она разорвала старую Конституцию олигархии и заменила ее новой - более демократической. Очень своевременно, но само по себе ни в коем случае не достаточно для того, чтобы изменить положение масс и устранить несправедливость, так долго копившуюся в прошлом, как бы неистово не желали этого боливарцы.
Боливарская конституция - всего лишь оружие в руках народа. Но оружие бесполезно, если его не использовать для борьбы. В руках адвокатов и бюрократов Боливарская конституция может легко превратиться в макулатуру - быть извращена и "интерпретирована" и превратиться в мертвую букву. В конце концов, даже самая демократическая конституция в мире имеет ограниченные полномочия. Она устанавливает некие рамки, в пределах которых становится возможной классовая борьба. Это важна, потому что это может дать рабочим и крестьянам большие или меньшие возможности для борьбы. Чего она никогда не может сделать, так это заменить классовую борьбу.
Чтобы демократическая конституция что-то значила, она должна быть поддержана массовым действием снизу. Без этого, ей суждено остаться лишь шелухой, пустой скорлупой, лишенной всякого реального содержания, безжизненными костями скелета. Только революционное движение рабочих и крестьян может нарастить плоть на эти сухие кости и наполнить демократию реальным содержанием. Таким образом, тот, кто доказывает, что венесуэльские крестьяне должны ограничить себя тем, что будет приемлемо для адвокатов, проявлять "сдержанность", свести свои требования к тому, что бюрократы полагают "разумным", - кротко сидеть и ждать, пока земля будет вручена им на подносе, - отвергает всякую возможность проведения в Венесуэле действительной аграрной реформы.
Аргументации этих законопослушных леди и джентельменов полна крайнего высокомерия и презрения к массам. Как уже сказано выше, они полагают, что “губернаторы могут продвинуть и облегчить процессы, разработанные Национальным институтом земли (INTI) и обеспечить техническую поддержку, но они не могут передавать земельные владения или приступать к экспроприации земли”.
Первая часть в этом предложении, конечно, лишняя. Надо полагать, что все демократические губернаторы по закону обязаны выполнять решения законно избранного правительства. Какая потребность говорить об этом? Если, конечно, нет губернаторов, которые сотрудничают с крупными землевладельцами и контрреволюцией с целью сорвать решения каракасского правительства.
Такие губернаторы существуют? Конечно, они есть, и это - точно, поэтому-то крестьяне и не доверяют им проведение аграрной реформы. Вот почему крестьяне решили - вполне справедливо - организоваться и прявить собственную инициативу. Как раз это и вызывает негодование "демократов" из PROVEA и других контрреволюционеров, открытых и замаскированных.
“Священное право собственности”
Прежде всего, “друзья народа” против того, что крупные имения должны быть конфискованы. Почему? Потому что это было бы нарушением священного права на частную собственность! Но в стране, где 75 процентов производительной земли находятся в руках лишь приблизительно пяти процентов землевладельцев, как можно провести реальную аграрную реформу, не нарушив так называемого священного права частной собственности? Отказаться от конфискаций значило бы отказаться от всей идеи аграрной реформы в Венесуэле. Именно этого наши "демократические" мужчины в костюмах и хотели бы, хотя вежливость (и еще страх перед массами) мешает им говорить об этом открыто.
Эти леди и джентльмены что-то лепечут о “справедливой компенсации”. Но если кто-то имеет право на справедливую компенсацию, то это - миллионы крестьян, которые в течение многих столетий эксплуатировались, обманывались и угнетались хозяевами, обогащавшимися за счет народа. Их ранчо и особняки были построены из крови, пота и слез, выжатых из поколений бедных мужчин, женщин и детей. И где они изначально получили их собственность? Земля не принадлежала им с самого начала. Насилием и обманом она была захвачена у местного населения. Где была “справедливая компенсация” тогда?
Эти "мудрые" софисты пытаются ослепить нас юридическими тонкостями. Но вся история Латинской Америки показывает, что паразитический класс землевладельцев никогда не проявлял ни малейшего уважения к таким юридическим тонкостям, пока вопрос касался их собственных эгоистических интересов. Они получили землю при помощи насилия и с тех пор насилием удерживают ее. Что было украдено у народа, должно быть возвращено народу. Вопрос компенсации тут не причем. Землевладельцы сделали свои состояния за счет народа. Они не заслуживают ни единого цента больше.
PROVEA заявляет, что правительство не имеет права на частные земли, если оно не разработало процедуру конфискации заранее и не следует статье 115 Конституции о конфискации земель, которые представляют общественный интерес или общую пользу. Разговор о юридических тонкостях - лишь дымовая завеса, предназначенная, чтобы запутать проблему, например, подобные фразы:
“В случае неиспользования земли владельцам нужно гарантировать возможность замены сертификатов на фермы, как установлено в статье 52 ITDA”.
Наши друзья из PROVEA информируют нас, что революция должна делать это и должна делать то, и что она не может делать этого и не может делать того. В самом деле? Но сущность революции в том, что она выражает волю народа; в том, что она стоит за интересы большинства против интересов меньшинства. Законы, которые принимались в прошлом, принимались богатым меньшинством для защиты их собственной власти и привилегий. Революция, которая позволила бы себе оказаться парализованной такими законам, вообще не заслуживала бы звания революции. Это была бы только бюрократическая игра, мошенничество и иллюзия.
Когда в прошлом августе массы подавляющим большинством проголосовали за то, чтобы поддержать боливарскую революцию, они ясно заявили о своем намерении не быть разбитыми своими врагами, которые, изгнанные через переднюю дверь, теперь хотели бы вернуться через черный ход. Будучи побежденными в открытом сражении, они прибегают к маневрам и интригам, прячась за закон и используя сдерживающую тактику. Согласиться с этим означало бы подчинить волю большинства махинациям богатого и привилегированного меньшинства. Демократия оказалась бы низведена до пустой фразы. Хвост завилял бы собакой.
К счастью, у масс нет никакого желания позволить этому случиться.
Крестьяне мобилизуются к действию
Недавно мы получили от El Nuevo Topo интересное сообщение о Конгрессе венесуэльских крестьян, подписанное E. Гилманом. Это краткое сообщение ясно показывает действительные отношения, развивающиеся в низах, - не только среди рабочих но и среди их естественных союзников, бедных крестьян. В нем мы читаем следующее:
“Каракас: 5 и 6 февраля в Тукари прошла ‘Крестьянинская конференция в защиту национального суверенитета и в поддержку аграрной революции’, спонсируемая Frente Nacional Campesino Ezequiel Zamora.
“Почти 100 делегатов встретились в кооперативе Berbere, который является коллективным хозяйством, в основном управляемым черными фермерами.
“Не смотря на то, что была выражена всеобщая поддержка президенту Уго Чавесу, Закон об аграрной реформе был жестко атакован за то, что он позволяет конфисковывать только земли свыше 5000 гектаров, и, чтобы подпадать под закон, эти земли должны быть неиспользуемыми. Крестьяне критиковали Институт аграрной реформы, который, по их словам, был настолько неповоротлив и бюрократичен, что владельцы латифундий успели вырубить целые леса, пока Институт аграрной реформы принимал свои решения. Также многие получили от Института бракованные семена. Многие крестьяне, кто самостоятельно захватили землю, жаловались, что местные судьи находятся на стороне землевладельцев и местная полиция прогоняет их с земли [...]
“Конференция обсудила необходимость вооруженной самозащиты, так же как и возможность партизанской войны в случае американского вторжения. Крестьяне отстаивали необходимость коллективных хозяйств вместо того, чтобы делить землю. Обсуждалась необходимость бухгалтерского учета и дисциплинарных воздействий на тех, кто отказывается работать. Конференция решила открыть на ферме Berbere школу для обучения коллективному ведению сельского хозяйства.
“Крестьяне обсудили возможности блокирования панамериканского шоссе с целью достижения своих требований. Единственное диссонирующее замечание поступило от местного мэра, который призвал крестьян иметь больше терпения и сравнил закон с ‘отцом, который учит своего ребенка правилам’. Его предложение о терпении было единогласно отклонено. Многие крестьяне заявили, что для того, ‘чтобы революция была революцией’, ей необходима подлинная народная власть (Poder Popular)”.
Эти несколько строк говорят о боливарской революции больше, чем все книги и статьи, которые до сих пор появлялись. Они показывают в действии диалектическую связь между массами и руководством Уго Чавеса. Отражая давление масс, правительство санкционирует аграрную реформу. Крестьяне принимают суть этой меры и выдвигают свои требования. Они выражают “всеобщую поддержку президенту Уго Чавесу”, но в то же самое время указывают на ограниченность нового закона. Его приветствуют, но его не достаточно. Поэтому они решают помочь правительству пойти дальше, действуя снизу.
Объявление о новых мерах вызвало сотни захватов земли, и они были встречены убийствами множества крестьянинских активистов землевладельцами и их агентами. Но фактически пока что крестьянам предоставлено совсем не много земли. Это честно признается некоторыми должностными лицами. “Это - самокритика, которая нужна революции, - говорит Рафаэль Алеман, чиновник, отвечавший за осмотр El Charcote. - Без этого мы не продвинемся вперед”.
Такая необходимость нас не удивляет. Правительственная машина неповоротлива и тяжела. Бюрократия не способна быть адекватным инструментом для революционного изменения. Она волочит за собой свои ноги, выполняя ее обязательства без энтузиазма, или даже саботируя законы, принимаемые боливарским правительством. В ее рядах много escualidos и замаскированных контрреволюционеров. Крестьяне не доверяют им, и они правы. Они критикуют Институт аграрной реформы за его медлительность и бюрократические методы, которые помогают владельцам латифундий срывать реформы. Они знают - и весь народ знает - что только массовое революционное движение способно осуществить революцию!
Проявляя безошибочный революционный инстинкт, они отвечают критикам аграрной реформы, показывая тем самым очень высокий уровень политической зрелости. Враги аграрной реформы говорят: раздел крупных имений на индивидуальные крестьянские наделы повредит производительности и принесет хаос и голод. Крестьяне отвечают: мы - за конфискацию крупных имений, но мы не настаиваем на их разделе на множество мелких крестьянинских владений. Мы защищаем учреждение коллективных хозяйств, на которых земля будет обрабатываться сообща, с использованием всех преимуществ современных машин и технологий и масштабной экономики. Для этого нет необходимости, чтобы земля принадлежала горстке богатых паразитов!
Революционные крестьяне - не дураки. Они прекрасно понимают потребность бухгалтерского учета и дисциплины в коллективных хозяйствах. Решения будут приниматься демократически самими непосредственными производителями. Те, кто отказывается работать, будут подвергаться дисциплинарному воздействию со стороны остальной части коллектива, который заинтересован в установлении высокого уровня производительности и для этого даже предлагает учреждение на фермах школ для преподавания науки сельского хозяйства. Что общего у этого очень ответственного отношения с карикатурным изображением “невежественных крестьян”, саботирующих научное сельскохозяйственное производство, которыми западные апологеты крупных землевладельцев любят нас представлять?
Реформизм или революция?
Некоторые слои руководства пытались успокоить нервы оппозиции, заверяя ее, что существующие меры не угрожают частной собственности. Вице-президент Хосе Висенте Ранхель заявил, что фермерам и владельцам ранчо “нечего бояться” за их права собственности и производительные земли. Но такие гарантии не способны успокоить опасений имущих классов или уменьшить их непримиримую враждебность к боливарской революции.
В недавнем сообщении Vheadline.com можно прочитать следующее:
“Губернатор штата Карабобо Луис Фелипе Акоста Карлес столкнулся с ошеломительным потоком земельных захватов и поселенцев, которые раскололи проправительственное Movimiento Quinta Republica (MVR).
“По всему Карабобо люди в красных спортивных футболках, использующие малопонятный революционный жаргон, вторгаются в частную собственность и, как они полагают, необрабатываемые земли.
“Государственному секретарю общественной безопасности было поручено организовать профилактический контроль во всех зонах и установить диалог с незаконными поселенцами.
“Губернатор был обвинен в нерешительности при подходе к этой проблеме и отреагировал, подготовив декрет о критическом положении с тем, чтобы установить пункты контроля для предотвращения захватов земли и собственности людьми из других штатов.
“К плану будут подключены Национальная гвардия (GN) и государственная полиция, их цель состоит в том, чтобы обеспечить спокойное выселение с земель..., в частности операция должна выявить профессиональных или политических поселенцев и преследовать их по суду”.
Конечно, необходимо различать между захватами земли, осуществляемыми безземельными крестьянами, и мошенническими действиями так называемых “профессиональных поселенцев”, которые в некоторых местах захватывают участки, чтобы позже их продать. Такие действия - паразитические и контрреволюционные - должны осуждаться. Но, во-первых, неправильно использовать такие прецеденты, чтобы пытаться осуждать захваты земли вообще, и, во-вторых, единственный способ предотвратить случаи мошеннических захватов земли состоит в том, чтобы развивать и распространять действительно революционные захваты земли, организованные демократически избранными крестьянскими комитетами.
Каждый подлинный революционный демократ обязан поддержать аграрную революцию. Но, чтобы победить, необходимы самые энергичные революционные меры. Крестьяне не могут зависеть в получении земли от бюрократии. Они знают, что могут надеяться только на свои собственные силы. Именно поэтому они организуются для подготовки прямых действий, чтобы завладеть землей.
Революционная мобилизация крестьян - единственная гарантия того, что аграрная реформа боливарской революции воплотится в практику, что она не останется мертвой буквой, бессмысленной бумагой, лежащей в столе какого-нибудь бюрократа в Каракасе. Крестьяне - реалисты. Они понимают, что, независимо от законов, принимаемых в Каракасе, землевладельцы не откажутся от своей власти, земли и привилегий без борьбы. Если они хотят земли, им придется за нее бороться!
PROVEA проговаривается, когда призывает Министерство общественного порядка ускорить расследования многочисленных убийств социальных активистов в сельской местности. Что это означает? Только одно: что кровавая гражданская война уже бушует в сельской местности; что крупные землевладельцы и их наемные pistoleros убивают лидеров крестьян каждый день с полной безнаказанностью; что для бедных крестьян “власть закона” является всего лишь пустой фразой. И какое решение наши ученные друзья предлагают для этой проблемы? Просить, чтобы министерство “ускорило свои расследования”. Это - достойное похвалы предложение, и в принципе мы против него ничего не имеем. Но крестьяне знают, что колеса правосудия движутся медленно, а вооруженные агенты контрреволюции - стремительно. Ведь это их жизни - под угрозой, и они должны что-то делать, чтобы защищаться.
Все знают, что за последние несколько лет многие крестьяне были убиты землевладельцами и их вооруженными бандами. В отчете крестьянского конгресса мы читаем: “В конце октября 2003 г. в Баринасе 120 полицейских помогли крупным землевладельцам уничтожить школу на захваченной земле и передали землевладельцу 240 000 фунтов зерна, выращенного крестьянами”. Это - не единственный случай. Реакционные землевладельцы мобилизуются для подавления крестьян и защиты своей власти и привилегий. Они без всяких колебаний прибегают к насилию. Они имеют деньги, оружие и влияние. И, как показывает это сообщение, им помогает часть государственного аппарата.
Те, кто проповедует крестьянам умеренность и сдержанность во избежание гражданской войны в сельской местности, упускают один важный пункт. Дело в том, что гражданская война в сельской местности уже идет. Она может быть прекращена только самыми решительными революционными действиями самих крестьян, поддержанных их естественными союзниками, их братьями и сестрами в городах - рабочим классом. Крестьяне не будут сидеть, сложа руки, в то время, как реакционные банды, оплаченные и вооруженные землевладельцами, их избивают, запугивают и убивают.
“Конференция обсудила необходимость вооруженной самозащиты, так же как и возможность партизанской войны в случае американского вторжения”. Так! Но враг венесуэльских крестьян - не только американский империализм. Враг - дома! Венесуэльская олигархия есть не что иное, как местное агентство американского империализма. Пока она удерживает в своих руках землю, банки и ключевые пункты промышленности, завоевания революции никогда не будут в безопасности, и аграрная революция останется миражом.
Крестьянство должно вооружиться! Такие заявления не раз делались президентом Чавесом. Пришло время проводить их в жизнь. Нужна не партизанская война, но организованная самозащита, учреждение в каждой деревне демократически избранных крестьянских комитетов, вооруженных любым оружием, которое они смогут получить, для защиты народа против вооруженных банд контрреволюции. Комитеты должны будут объединиться на местном, районном и национальном уровнях и, в свою очередь, объединиться с рабочими комитетами в городских центрах.
Это - единственный способ обеспечить мирную и организованную передачу власти народу в сельской местности. Крестьянинские комитеты могут сыграть двойную роль: сперва, для мобилизации и организации крестьянинских масс для скорейшего проведения аграрной революции, а затем, для установления демократического контроля над управлением и администрацией коллективизированных имений. Никакой другой путь не возможен.
Аграрной революции, чтобы победить, придется бросить вызов власти олигархии, и не только в сельской местности. Чтобы сельскохозяйственное производство не понесло непоправимый ущерб, конфискованные фермы должны управляться коллективно. Это возможно, только если им будут гарантированы необходимые финансы, дешевые кредиты, дешевые удобрения, тракторы и комбайны, грузовики для транспортировки и гарантируемые рынки для их продукции. Этого можно достичь, только если объединить их единым производственным планом.
Первый шаг для достижения этого - национализация банков. Без контроля над финансами и кредитом управление и планирование экономики невозможно. Это было бы похоже на попытку вести автомобиль без тормозов, акселератора или рычага переключения скоростей. Национализация земли и банков - абсолютно необходимая мера даже как часть национально-демократической революции. Но она немедленно поставит вопрос: почему нужно останавливаться на этом? Почему не конфисковать крупные фирмы, которые все еще остаются в частных руках? (Мелкие нас не интересуют.)
Причина, по которой олигархия и империалисты паникуют из-за аграрной реформы, - именно в том, что они понимают ее основную логику, которая должна вынести на поверхность вопрос так называемого священного права частной собственности. Это абсолютно верно! Вместо того, чтобы извиняться и уверять землевладельцев и капиталистов, что им нечего бояться, боливарская революция должна поставить на повестку дня вопрос о конфискации собственности коррумпированной и дегенеративной венесуэльской олигархии.
Президент Чавес правильно заявил, что капитализм есть рабство. Он сказал, что будущее боливарской революции должно быть социалистическим. Мы согласны с ним на сто один процент. Он также публично поддержал теорию Троцкого о перманентной революции. О чем это говорит? Это говорит о том, что в современных условиях задачи национально-демократической (“буржуазно-демократической”) революции не могут быть выполнены буржуазией, и что национально-демократическая революция сможет победить, только если трансформируется в социалистическую.
История Венесуэлы и всей Латинской Америки в течение последних 200 лет - зримое подтверждение этой истины. На основе капиталистического рабства никакой путь вперед не возможен. Необходимо раз и навсегда порвать с крупным землевладением и капитализмом. Вот реальное значение лозунга: чтобы революция была революцией. Это - единственный путь вперед!
Алан Вудс Лондон, 16 февраля
2005 г.
marxist.com